«А что, если сказать свекрови, что у меня бесплодие?..» — Дун Ши прикусила кончик языка и подавила эту опасную мысль. Ведь стоит ей только об этом заговорить — и на следующий же день в дом наверняка приведут какую-нибудь «белую луну» или наложницу. А её собственная жизнь станет ещё более жалкой и ничтожной, чем прежде, — словно муравей, которого топчут без малейшего сочувствия.
«А если сказать ей, что Янь Цзымо импотент?..» Нет-нет! Лучше уж вытерпеть тысячу стрел в сердце, чем такое унижение! Дун Ши снова прикусила язык и отбросила и эту мысль.
Она сменила позу на более удобную, но под горячим взглядом свекрови чувствовала себя всё равно неуютно. «Солжу ей или скажу правду?»
Злая свекровь, похоже, вовсе не замечала внутренней борьбы невестки. Она таинственно вытащила из-за пазухи листок бумаги и протянула его Дун Ши.
— Сегодня я велела доктору Сюй составить тебе рецепт для укрепления женского здоровья. Всё самое настоящее! Пей три раза в день и ни в коем случае не пропускай!
Она уже почти представляла, как скоро возьмёт на руки своего внучка! И тогда зависть подруг, хвастающихся своими внуками, наконец прекратится!
Дун Ши с сомнением приняла листок. На нём значились несколько незнакомых ей трав — вероятно, всё это действительно способствовало зачатию. Но почему свекровь так уверена, что проблема именно в ней?
— Матушка ведь недавно болела? Как же мило с вашей стороны заботиться о моём здоровье даже в такой момент… Мне так стыдно становится. А как теперь ваше самочувствие?
Свекровь была явно в прекрасном расположении духа:
— Да пустяки, обычная простуда…
Дун Ши вовсе не интересовало, что та говорит дальше. Она тут же позвала няню Ци:
— Матушка сейчас ослаблена болезнью. Все эти сладости и фрукты нужно убрать — пусть они пока полежат у меня. Матушке следует строго соблюдать предписания врача и избегать жирной пищи.
Не глядя больше на свекровь, Дун Ши взяла рецепт и, выражая глубочайшую благодарность, удалилась вместе со служанками.
Автор говорит:
Прошу добавить в закладки и оставить комментарий!
Уже выходные! Обнимаю всех ангелочков!
Старый герцог сделал глоток чая и, дочитав письмо, доставленное ранним утром, почернел лицом от гнева. С громким «бах!» он швырнул чашку на стол. Все слуги вокруг затаили дыхание.
Наконец старый управляющий, видавший за тридцать лет службы всякое, осторожно подошёл:
— Господин, неужели барышня сегодня не сможет лично приехать на празднование годовщины знакомства вас с госпожой?
Герцог фыркнул, не ответив, и с грустью поднял письмо, которое только что сбил со стола. Хотя оно и не было написано рукой его дочери, всё равно служило хоть какой-то утешительной отрадой.
На самом деле, по мнению управляющего, этот самый «праздник знакомства герцога с супругой» был чистейшей выдумкой. Он служил в этом доме более тридцати лет — помнил, как молодой, статный чиновник женился, видел, как маленькая розовая куколка выросла в прекрасную девушку, и знал обо всём, что происходило в семье. Но ни разу за все эти годы он не слышал о подобном празднике.
Просто господин сильно скучает по дочери. Ведь сердца всех родителей всегда тянутся к своим детям.
В генеральском доме Лоэр с тремя-четырьмя служанками спешила на западное крыло, где их уже поджидал вернувшийся из дороги возница.
— Письмо доставлено?
— Да, доставлено.
Лоэр немного расслабилась, но, услышав слабый кашель из комнаты, тут же вошла внутрь, осторожно держа в руках большую чашу с только что сваренным лекарством.
— Госпожа, вот ваше лекарство. Выпейте, пока горячее.
На резной кровати полулежала бледная женщина с повязкой на лбу. Она прикрыла рот ладонью и закашлялась так сильно, что звук, исходящий из груди, вызывал жалость.
У Дун Ши от лихорадки глаза покраснели и слезились. Она с трудом сфокусировалась на чаше с лекарством:
— Это… тот рецепт, что дала матушка, или средство от простуды?
Едва она открыла рот, как в нос ударил резкий запах горьких трав, и Дун Ши, зажав нос, закашлялась ещё сильнее.
Она всегда думала, что простужаются только весной и зимой, но, оказывается, можно заболеть и в самое жаркое лето. «Наверное, это из-за того, что „белая луна“ и злая свекровь так сильно давят на нервы… Даже железное здоровье прежней хозяйки этого тела не выдержало бы!»
«Во всяком случае, точно не из-за тех трёх больших чаш фруктового чая, которые я выпила прошлой ночью», — упрямо решила она.
Лоэр ничего не поняла и просто поднесла чашу ближе:
— Это только что прописал доктор Сюй — от простуды. Выпейте, и вам сразу станет легче.
«Жизнь важнее всего!» — мелькнуло в голове у Дун Ши. Не раздумывая, она одним глотком осушила всю чашу, даже бровью не повела. Похоже, припасённые Лоэр сладости не понадобятся.
Она очень дорожила жизнью. Ведь прошло всего чуть больше месяца с тех пор, как она попала в этот роман. Отношения со свекровью до сих пор не наладились, «белая луна» всё ещё представляет серьёзную угрозу, а муж относится к ней как к посторонней. Ни в коем случае нельзя позволить себе умереть от простуды!
После того как Дун Ши выпила лекарство, комната наполнилась горьким запахом. Она улеглась, укрывшись одеялом до самого подбородка, и закрыла глаза.
Лоэр убрала чашу, подала знак служанкам у двери и тихо вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.
***
— Генерал, сегодня из покоев госпожи пришла весть: она простудилась и, скорее всего, не сможет посетить банкет в доме герцога.
Янь Цзымо только что вернулся с утренней аудиенции и ещё не успел снять парадную форму, как услышал эти слова от Хэйху. Тот говорил особенно осторожно.
— Они действительно так сказали? — Янь Цзымо резко остановился, расстёгивая пуговицы, и бросил на Хэйху подозрительный взгляд.
Хэйху опустил голову:
— Именно так, слово в слово.
Болеть дважды за месяц? Да ещё и в разгар лета? Кто поверит! Все в городе знают, что между ними с женой нет согласия. Если эта новость разойдётся, люди могут подумать, что он жестоко обращается с супругой.
Янь Цзымо снял парадную одежду и надел длинный белоснежный халат, который делал его скорее похожим на учёного юношу, чем на грозного полководца.
— Хэйху, сходи-ка во двор Западного крыла.
Это был отличный шанс заручиться поддержкой тестя… Неужели эта злая женщина что-то заподозрила? Делает ли она это умышленно или просто случайно?
Хэйху ещё не успел опомниться, как Янь Цзымо уже шагнул вперёд.
Раньше, стоило услышать «Западное крыло» или любое упоминание о жене, генерал тут же хмурился и отворачивался. Почему же сегодня он ведёт себя так странно? Хэйху почувствовал лёгкое беспокойство и поспешил за ним.
***
Когда Дун Ши только очнулась в этом мире, она долго разглядывала своё отражение в бронзовом зеркале и удивлялась, насколько сильно внешность прежней хозяйки тела похожа на её собственную. Только её собственное лицо казалось более безобидным, а у оригинальной Дун Ши в чертах чувствовалась решительность и непокорный огонь.
Если бы она жила в современном мире, получив хорошую роль и контракты на рекламу, вполне могла бы войти в число «четырёх великих актрис».
Но вне зависимости от вкусов и предпочтений, красота прежней Дун Ши была настолько яркой, что затмевала всех вокруг в любом веке.
Поэтому, когда Янь Цзымо вошёл в спальню и увидел её, лежащую в лихорадке с нахмуренными бровями и пылающими щеками, он на мгновение замер, поражённый её хрупкой, болезненной красотой. «Видимо, так и выглядит „нежная красавица, томимая недугом“, о которой рассказывали в деревенских представлениях», — подумал он.
За окном щебетали цикады, яркое солнце палило землю, но лёгкий ветерок, проникающий в комнату, приносил прохладу. Всё вокруг было тихо и спокойно, будто само время замедлилось.
В этот миг все заботы о дворе, армии и политике покинули голову Янь Цзымо. Его взгляд был прикован только к этой хрупкой женщине на постели.
«Неужели я когда-то действительно так ненавидел Дун Ши?» — подумал он. Нет, не ненавидел. В те времена, когда он только начинал свой путь, старшие чиновники считали его простым грубияном, а младшие за спиной презирали его. Когда же уважаемый герцог намекнул, что хочет выдать за него свою прекрасную дочь, он, конечно, обрадовался.
Женитьба на Дун Ши сулила ему не только обладание красавицей, но и прочное положение при дворе. Поэтому, несмотря на слухи о своенравном характере дочери герцога, он был готов воспользоваться этим шансом, чтобы быстро обрести власть.
Но в ночь свадьбы, один из самых радостных дней в жизни человека, его, облачённого в праздничные одежды, оставили за дверью спальни. Он слышал, как его прекрасная жена осыпала его оскорблениями, а за стенами дома весь город насмехался над ним.
На рассвете, когда роса ещё не высохла, Янь Цзымо сорвал с груди алый свадебный шар, вытер им лицо, отяжелевшее от утренней изморози, и медленно, но твёрдо ушёл прочь. В его глазах тогда пылала лишь чёрная, леденящая душу ненависть.
Тогда он понял: быть зятем могущественного герцога — значит стать ниже других, зависеть от капризов тестя и вызывать ещё большее презрение. Власть, настоящая власть, добывается только собственным потом и кровью. Пускай смеются, называя его грубияном или насмехаются над его браком с самой дерзкой девушкой города. Придёт день, когда он встанет над всеми ними.
И этот день, он верил, уже не за горами.
***
Во сне Дун Ши тоже не находила покоя: то хмурила брови, то расслабляла лицо, то опускала уголки губ. Очевидно, болезнь давала о себе знать.
Янь Цзымо наклонился над ней, сам не зная, зачем. Его взгляд упал на торчащий из-под одеяла локон волос — мягкий, пушистый и слегка взъерошенный.
«Точно как хвостик у поросёнка, которого я держал в детстве… После школы я часто играл с ним соломинкой».
— Ммм… — неожиданный стон заставил Янь Цзымо застыть с вытянутой рукой в воздухе.
— Кхе-кхе! — последовал ещё один приступ кашля.
Он подумал, что Дун Ши хочет что-то сказать, и, велев Лоэр ждать за дверью, приблизил лицо почти вплотную к её щеке.
— Где… — прошептала она, и Янь Цзымо наклонился ещё ближе.
Внезапно Дун Ши резко села, сжав кулачки, будто в предсмертной агонии:
— Какая-то восемнадцатилетняя никому не известная актриса, уже провалившаяся сквозь землю, осмеливается троллить старшую коллегу из своей же компании? Пусть её фанаты и она сама просто взорвутся от злости!
…
Уголки губ Янь Цзымо дёрнулись. Из всего потока слов он уловил лишь «восемнадцать», «взорваться», «троллить» и «насмехаться». Хотя общий смысл остался для него загадкой, по выражению лица Дун Ши он понял: это определённо ругательства.
«Кого это она ругает?»
Он отстранился и наблюдал, как Дун Ши то бормочет что-то себе под нос, то размахивает кулачками, то пинает одеяло. От этого у неё выступил пот на лбу, и лицо стало ещё краснее. Голос у неё был настолько звонкий и энергичный, что, не будь он таким хриплым, Янь Цзымо, пожалуй, сорвал бы с неё одеяло.
— Заберите своего братца и живите отдельно, спасибо.
— У вас разный уровень популярности, не лезьте в одну компанию! Мой брат — топ-звезда, его рекламируют все бренды, а ваш еле на третий уровень журналов выходит. Фу!
— По-моему, эта девушка очень красива. Некоторым не мешало бы прикусить язык и не разжигать срач. Обе фанбазы вполне дружелюбны.
…
«Неужели ей приснился кошмар, и она бредит?»
В детстве мать часто говорила, что он страдал от ночных кошмаров и долго не мог успокоиться. Сам он этого не помнил, поэтому решил последовать её совету и дать Дун Ши возможность прийти в себя самой. Несколько раз он даже хотел уйти.
Янь Цзымо отошёл к окну и стал смотреть на цветущие ветви, оставив Дун Ши одну на кровати.
— Воды…
Автор говорит:
[Цитата из стихотворения Юань Чжэня «Услышав, что Лэйтянь назначен в Цзянчжоу»]
Дун Ши проспала около получаса и наконец пришла в себя, перестав бредить. Лишь тогда Янь Цзымо немного успокоился — он боялся, что она не сможет выбраться из кошмарного сна.
http://bllate.org/book/5168/513243
Готово:
