Увидев, что лицо Цинь Яня спокойно, как всегда, Лу Чжи наконец понял: Цинь Янь и Цзиньси уже встречались — и, судя по всему, не раз. Но ни слова об этом он от Цинь Яня так и не слышал.
Он перевёл взгляд на детей, которых вела за руки Цзиньси, и весело захлопал:
— Малыши! Дядя Лу хочет вас обнять!
Почему-то с самого начала ему казалось, что между ними — родственная связь, хотя никаких оснований для этого не было.
С улыбкой он протянул руки, но Сезам лишь мельком глянул на него и тут же пустился бежать к Цинь Яню. Оба ребёнка уцепились за его ноги и хором заворковали:
— Дядя Цинь!
— Дядя Цинь! Мы так скучали! — Сезам особенно умел заигрывать и, томно прищурившись, повторяла: — Скучаю! Скучаю! Скучаю по тебе!
Цзиньси покрылась мурашками, а вот Цинь Янь, напротив, явно был доволен: он широко улыбался и даже потерся щекой о щёчку малышки. Хотя Цзиньси всё время старалась избегать его, жить в одном районе делало это почти невозможным.
Лу Чжи, которого дети полностью проигнорировали, почувствовал себя совершенно опустошённым. Он не скрывал ревности:
— Почему они такие родные именно тебе?
Кто-то, не зная правды, подумал бы, что это его внебрачные дети.
Цинь Янь холодно взглянул на него — ясно было, что он прекрасно читает его мысли. Лу Чжи почесал нос, снова улыбнулся и принялся дразнить Сезам. Вскоре они уже весело возились вместе.
Через некоторое время подъехали Фан Цзиньбэй и Фан Цзиньнань, и детям больше не требовался присмотр Цзиньси.
Цзиньси решила вернуться в кинотеатр и посмотреть фильм.
Ей очень хотелось ощутить, каково это — сидеть в кинозале 1994 года.
Она сжала в руке билет — простой клочок бумаги, но такой ретро и экологичный. Цинь Янь заглянул через плечо на надписи и, пристально и непостижимо глядя на неё, спросил:
— Идёшь в кино?
— Да, — ответила Цзиньси, размышляя, какой фильм выбрать. Новых премьер тогда было немного, особенно по сравнению с будущим, и большинство картин были старыми. Она незаметно дошла до входа в кинотеатр, когда позади раздался голос Цинь Яня:
— «Прощай, моя наложница» — неплохой выбор. Только не знаю, нравится ли он тебе.
Цзиньси вздрогнула — она только сейчас осознала, что Цинь Янь пошёл вместе с ней. Он стоял у входа, и девушки вокруг начали коситься на него. Даже огромный афишный плакат мерк перед его видом. Красивым мужчинам везде повезло: куда бы он ни пошёл, всюду становился центром внимания.
Прежде чем Цинь Янь успел сказать, что собирается купить билеты, одна девушка, бросив на него взгляд, воскликнула:
— Я уже купила билеты, но мне срочно нужно уйти! Забирайте их — вам и вашей девушке!
И, не дожидаясь ответа, она сунула билеты ему в руки и убежала.
Цзиньси замерла на месте, оказавшись в неловкой ситуации. Как теперь естественно взять этот билет, чтобы не выглядеть глупо?
Цинь Янь, похоже, совершенно не смутился её словами. Он взял билет и сказал:
— Пойдём посмотрим. Мне как раз хотелось ещё раз пересмотреть этот фильм.
Цзиньси тоже хотела. Пусть она и видела его много раз в прошлой жизни, каждый просмотр давал новые ощущения. Посмотреть «Прощай, моя наложница» в кинотеатре 1994 года — не каждому такое выпадает.
В зале было полно народу, почти все места заняты. Все затаив дыхание смотрели на экран. Этот век был таким прекрасным: хоть и отставал технически, но отличался открытостью. Люди с интересом принимали новое, и даже такой фильм смогли показать в кинотеатрах — чего в будущем многим шедеврам уже не суждено.
Многие называли 1994 год непревзойдённым в истории кино: ведь тогда вышли столько шедевров! «Побег из Шоушенка», «Форрест Гамп», «Король Лев», «Настоящая ложь», «Леон», «Криминальное чтиво», «Маска», а также гонконгские «Великий мастер», «Восточный герой», «Чунцинский экспресс», «Бог игры 2», «Новая история любви» и китайские «Жить» и «Солнечные дни».
Цзиньси в прошлой жизни читала статьи на эту тему и видела все эти фильмы. Не то чтобы она была заядлым киноманом — просто эти картины стали классикой, которую знает почти каждый. Это был золотой век кинематографа: пусть технологии и были примитивными, но режиссёры смело искали новые пути, создавая разнообразные жанры. Многие из этих фильмов принесли своим авторам и славу, и успех — чего уже не повторится ни в один последующий год.
В начале фильма зрители похрустывали семечками, но по мере развития сюжета в зале воцарилась полная тишина. Хотя картину в Китае показывали с трудом и пришлось изменить диалоги для допуска к прокату, для Цзиньси само присутствие здесь уже было подарком судьбы.
Тогдашняя актриса была ослепительно красива и соблазнительна, а актёр — так прекрасен, что трогал до души. Это всего лишь фильм, который Цзиньси видела уже не раз, но сейчас она не могла сдержать слёз. Другие, возможно, не понимали: фильм тот же, но зритель уже не прежний. В прошлой жизни, в свои двадцать с лишним, она скорее сочувствовала героям и переживала за их любовные терзания. А теперь, пересматривая картину, она лишь вздыхала: «Как жестоко играет судьба». Чем старше становишься, тем больше чувствуешь безжалостность рока — а любовные страсти уже не кажутся такими важными.
Когда зрители выходили из кинотеатра, большинство молчало. Цинь Янь повернулся к Цзиньси и тихо спросил:
— Ты в порядке?
Он заметил, что во время просмотра она была чем-то расстроена.
Он и сам знал сюжет наизусть — фильм вышел ещё в конце прошлого года. Но сегодняшнее переживание было совсем иным. Цинь Янь долго думал и наконец перевёл взгляд на Цзиньси. Неужели всё дело в том, что рядом с ним теперь кто-то есть?
Они прошли несколько шагов, и Цинь Янь вдруг остановился у одного прилавка. Он долго разглядывал лежавшую там тканевую сумку.
Цзиньси наблюдала за ним и нахмурилась. Она никогда не рассказывала Цинь Яню о своём бизнесе. Откуда он узнал, что она владелица «Пятнистого Оленя»? Этот человек действительно пугающе проницателен и осторожен: зная её секрет, он молчал, будто ничего не знал.
Пока она размышляла, Цинь Янь спросил:
— Слышал о бренде «Пятнистый Олень»?
Цзиньси внутренне фыркнула: разве он не знает, что она владелица? Зачем тогда спрашивать? Она уже собиралась ответить, но Цинь Янь добавил:
— Этот бренд развивается очень быстро. На днях они перехватили наш тендер.
Цзиньси чуть не споткнулась. Она думала, что её коммерческая тайна раскрыта, а оказалось, речь совсем о другом.
«Пятнистый Олень» перехватил тендер компании Цинь Яня? Какой тендер? Рекламный?
— Большие потери?
Цинь Янь покачал головой:
— Не то чтобы потери. Просто реклама. Победил сильнейший — у них нет вины. Просто я никогда не слышал об этом бренде. Не понимаю, откуда он взялся.
Цзиньси улыбнулась с натяжкой, но внутри почувствовала облегчение. В любом случае, перехватить тендер у будущего магната — это чертовски приятно. По сюжету оригинала Цинь Янь не из тех, кто легко отпускает выгоду.
— Пусть Будда благословит тебя! В следующий раз точно повезёт!
Цинь Янь приподнял бровь — в её словах явно сквозило что-то странное, что он упустил.
Под его пристальным взглядом Цзиньси поспешила сказать:
— Ладно, мне пора домой — дети ждут.
—
Вскоре реклама «Пятнистого Оленя» заполонила девять крупнейших газет страны. В тот день 1 300 000 читателей увидели объявление бренда. «Пятнистый Олень» уверенно и мощно вошёл в общественное сознание. Но к удивлению всех, в рекламе почти не говорилось о товаре. Вместо этого была опубликована рекламная статья с одобрением известного зарубежного эксперта.
Статья рассказывала трогательную историю о трёх детях из разных уголков страны.
Первый — мальчик по имени Сяовэнь. Он сирота, живёт с дедушкой и каждый день помогает ему рубить дрова. У семьи нет денег на тёплую одежду, и зимой Сяовэнь, как героиня сказки о спичках, мечтает хотя бы об одной искре тепла. Но в реальной жизни нет волшебства… Однако «Пятнистый Олень» принёс ему магию: бренд отправил ребёнку зимнюю одежду. Надев её, Сяовэнь радостно воскликнул: «Как тепло!»
Второй герой — маленький учёный Кевин из Америки. Его родители — экологи, и с детства он увлечён защитой окружающей среды. Приехав в Китай, он увидел серьёзные проблемы загрязнения и решил найти коренные решения. Он пришёл на фабрику «Пятнистого Оленя» и обнаружил, что компания строго контролирует очистку сточных вод. Все отходы проходят профессиональную обработку, не загрязняя городскую воду и окружающую среду. Таким образом, «Пятнистый Олень» не только дарит тепло, но и заботится о чистоте планеты.
Третья героиня — Лили, второклассница из Шэньчэна. Она обожала вязаные мамой свитера, но однажды мама получила травму на работе и больше не могла двигать рукой. Теперь она не могла вязать для дочки, но её объятия по-прежнему согревали. И «Пятнистый Олень» тоже дарил тепло.
Эта статья искусно представила «Пятнистый Олень» как компанию, заботящуюся об экологии и благотворительности. В ней не было ни слова о продажах, ни прямой рекламы — только тихое формирование имиджа бренда, наполненного человечностью.
В будущем подобные рекламные вставки, возможно, вызвали бы раздражение, но в начале 90-х такой подход был редкостью. Тогда преобладали кричащие, навязчивые рекламы. А здесь — спокойный, искренний рассказ о том, как «Пятнистый Олень» тихо, в незаметных местах, делает добрые дела для китайцев.
Экология и благотворительность глубоко тронули людей. В ту эпоху каждое газетное объявление внимательно читали, и большинство людей прочитали статью от начала до конца. Авторитетный иностранный эксперт в белом халате внушал доверие, и многие после прочтения чувствовали: «Пятнистый Олень» — не просто ещё один бренд, а нечто особенное.
Телефон офиса Цзиньси моментально разрывался от звонков. Один за другим звонили предприниматели со всей страны, желая узнать об условиях франшизы. Раньше Цзиньси сама искала партнёров, теперь же все сами рвались сотрудничать с ней. В 90-е франчайзинг был почти неизвестен, но после этой рекламы многие готовы были платить огромные взносы и выполнять жёсткие условия ради права представлять «Пятнистого Оленя».
Бренд стал сенсацией!
По всему городу люди обсуждали поступки «Пятнистого Оленя». Многие даже плакали, читая о бедном Сяовэне, и спрашивали, нельзя ли отправить ему одежду.
Хотя идеи экологии и благотворительности ещё не укоренились в массах, в крупных городах их уже принимали. Когда компания поднимается на недосягаемую высоту, её начинают уважать — и это уже половина успеха.
Вскоре Ван Юйцай сообщил о резком росте заказов:
— Я повесил газеты прямо на прилавке! Люди видят и говорят: «Ага, это и есть “Пятнистый Олень”! Выглядит отлично! Настоящая порядочная компания! Обязательно поддержим!» Продажи взлетели! Теперь за день продаю столько, сколько раньше за неделю! Директор Фан, у вас хватит товара на постоянные поставки?
— Не волнуйся, — ответила Цзиньси. Перед запуском рекламы она уже подготовила десятки тысяч цзинь пряжи — на первое время хватит.
Но она и представить не могла, что даже этого окажется мало. Уже на следующий день более ста предпринимателей пришли обсуждать франшизу. Даже круглосуточная работа фабрики не справлялась с таким спросом, и сотрудникам приходилось работать ночами, чтобы принимать всех желающих.
«Пятнистый Олень» добился триумфа! Бренд сумел заставить китайцев воспринимать его как «своего». Люди больше не думали: «Меня обманывают, с меня дерут деньги». Наоборот, многие не торговались, потому что верили: покупая продукцию «Пятнистого Оленя», они поддерживают компанию, которая заботится об окружающей среде и обществе. Даже те, кому пряжа не была нужна, покупали её, чтобы поддержать порядочное китайское предприятие!
Голоса в поддержку «Пятнистого Оленя» становились всё громче. Цзиньси поручила Инь Хану организовать кампанию: люди звонили на радио и телевидение, выдавая себя за довольных клиентов, писали письма в редакции газет с похвалами бренду и благодарностями за публикацию такой рекламы, позволявшей людям узнать о «Пятнистом Олене» — настоящей компании с совестью.
http://bllate.org/book/5143/511424
Готово:
