В последнее время Ху Ниу тоже стала больше заботиться о своей внешности: увидев понравившуюся одежду или украшения, она без колебаний тут же их покупала. Поэтому, завидев эту изящную лаковую шкатулку, она сразу в неё влюбилась.
— Не знаю точно, — улыбнулась Лян Цзинь. — Только что была у госпожи Шэнь, и она сказала, что молодой господин Ши поручил ей передать мне это. Я ещё не успела заглянуть внутрь.
— Молодой господин Ши? Разве он не вернулся в столицу?
Ху Ниу не отрывала глаз от шкатулки и с лёгкой грустью добавила:
— Значит, это наверняка столичная диковинка. Как жаль!
— Если хочешь, как-нибудь съездим в столицу на пару дней.
Лян Цзинь вдруг подумала, что после отъезда из уезда Цюньян пожить некоторое время в столице — неплохая идея. Заодно можно воочию увидеть всё великолепие и процветание этой эпохи.
Размышляя об этом, она машинально открыла шкатулку.
Внутри, помимо нескольких изящных украшений, лежало письмо с надписью «Лян Цзинь — лично».
Ху Ниу не умела читать, зато шкатулка и украшения привлекали её внимание куда больше.
Лян Цзинь подвинула шкатулку к ней, а сама села рядом, распечатала конверт и вынула письмо.
Ши Лэань объяснил в нём два момента. Во-первых, он извинился за то, что тогда внезапно исчез, не попрощавшись. Хотя госпожа Шэнь уже рассказывала, что в столице возникло срочное дело и он уехал ночью, Ши Лэань всё равно торжественно принёс свои извинения и пояснил, что сначала надеялся быстро всё уладить и вернуться в Цюньян, но дела оказались сложнее, чем ожидалось, и задержится ему придётся ещё надолго.
Во-вторых, он сообщил, что ранее переписал у госпожи Шэнь несколько рецептов. Сперва собирался готовить эти блюда для себя, но домочадцам они так понравились, что когда к ним зашёл в гости знакомый, тот тоже распробовал и захотел купить эти рецепты.
Из-за большой дальности пути Ши Лэань побоялся, что переписка туда-сюда слишком затянется, поэтому сразу согласился от её имени и продал несколько рецептов за пятьсот лянов серебра.
Лян Цзинь взглянула на перечисленные им блюда — все они были простыми домашними кушаньями. То, что их удалось продать за такую огромную сумму, говорило лишь о том, что богатые отпрыки вовсе не считают деньги.
В письме Ши Лэань приложил и сам сертификат на серебро.
Кроме того, он написал, что как только сможет выбраться в Цюньян, обязательно заставит её приготовить для него побольше вкусных блюд.
Лян Цзинь улыбнулась, спрятала сертификат и снова положила письмо в конверт.
Подняв глаза, она увидела, что Ху Ниу с улыбкой смотрит на неё.
— Что такое? — удивилась Лян Цзинь.
Ху Ниу подсела ближе и, указывая на украшения в шкатулке, сказала:
— Сестрица Цзинь, разве молодой господин Ши не питает к тебе особых чувств? Ведь он прислал тебе столько красивых украшений!
— …
Ху Ниу выглядела совершенно уверенной и начала перечислять по пальцам:
— Посмотри сама: молодой господин Ши прислал тебе подарок на праздник Дуаньу издалека, да ещё и специально выбрал такие прекрасные украшения! Это же чересчур внимательно! Да и раньше он ведь то и дело ходил с тобой поесть куда-нибудь, а на день рождения твоей матери даже вместе с тобой ездил…
— Стоп, стоп, стоп! — Лян Цзинь рассмеялась. — Ты слишком много себе воображаешь.
Но Ху Ниу не сдавалась:
— Нет, сестрица Цзинь, я ведь ничего не выдумываю! Мне кажется, молодой господин Ши очень серьёзно к тебе относится. Может, он сейчас в столице как раз договаривается со своей семьёй о тебе и скоро явится сюда с помолвочными дарами!
Хотя она и молода, но ведь постоянно слышала, как женщины во дворе болтают обо всём на свете.
Старуха Му даже шепнула однажды, что если бы не то, что Лян Цзинь слишком хороша для её сына, она бы давно уже старалась устроить помолвку. Правда, старуха Му также считала, что молодой господин Ши — вполне подходящая партия: и лицом, и характером хорош, да и явно проявляет интерес к Лян Цзинь.
Лян Цзинь уже не хотела продолжать этот разговор и лишь велела Ху Ниу никому ничего не болтать.
— Конечно, не буду! — весело отозвалась Ху Ниу. — Но когда настанет тот день, всё равно все узнают, даже если я не скажу! Хи-хи!
Поняв, что спорить бесполезно, Лян Цзинь лишь потрепала её по волосам и с досадой сказала:
— Ты действительно слишком много себе воображаешь.
·
Тем временем, по дороге в закусочную, куда она провожала мать Лян Цзинь, старуха Му тоже узнала содержание их беседы.
Мать Лян Цзинь знала, что старуха Му всегда хорошо относилась к её дочери, и попросила помочь уговорить Лян Цзинь не торопиться с отказом от женихов. Она решила подождать до окончания праздника Дуаньу, чтобы старший брат Лян Цзинь лично съездил и всё разузнал, а потом уже подробно поговорить с дочерью.
Старуха Му, будучи матерью сама, прекрасно понимала, как тяжело волноваться за детей, и сразу же согласилась.
Лишь после этого мать Лян Цзинь немного успокоилась и села в повозку дяди Лао Ню, чтобы вернуться в деревню.
По дороге обратно старуха Му случайно встретила Ча Цзыюя и поздоровалась с ним.
Ча Цзыюй небрежно спросил, куда она направляется.
Старуха Му весело рассказала ему всё, что только что произошло. Увидев, что он ничего не ответил, она вернулась во двор заниматься своими делами.
Однако, стоило ей отвернуться и отойти, как лицо Ча Цзыюя постепенно стало мрачным. Фу Гуй, стоявший рядом, лишь тяжело вздохнул, не зная, как его утешить.
Господин редко так сильно привязывался к кому-то, а эта девушка Лян оказалась настоящим камнем — ни за что не смягчится! Вроде бы между ними было немало близких моментов, а прогресса всё нет. Фу Гуй даже начал волноваться за них обоих: неужели любовь и правда так трудна?
Ча Цзыюй тоже недоумевал: почему так сложно добиться доверия и согласия от Лян Цзинь? Вроде бы чувства взаимны, но стоит ему почувствовать, что они сблизились, как она тут же отстраняется и всё возвращается на прежний уровень.
Его ладони медленно сжались в кулаки, а в тёмных глазах мелькнула решимость.
·
Пятого числа пятого месяца наступил праздник Дуаньу.
На кухне заднего двора ещё вчера приготовили множество цзунцзы. Жители уезда Цюньян предпочитали сладкие начинки, поэтому все цзунцзы были либо с финиками, либо с пастой из красной фасоли — совсем не по вкусу Лян Цзинь, родом из южных краёв.
В своей маленькой кухне она приготовила два вида цзунцзы. Первый — мясные цзунцзы: кроме обычного клейкого риса, внутрь добавлялись красная фасоль, маш и арахис, а в центре — кусочек свиной грудинки размером с два пальца, гриб шиитаке и перепелиное яйцо.
Когда такие цзунцзы варились, внешний слой риса пропитывался ароматом бамбуковых листьев, а внутри мясо источало насыщенный соусный запах — вкус был идеально сбалансированным, и съесть целый цзунцзы было совсем не приторно.
Поэтому из двенадцати цзунцзы, которые вышли из печи вчера, не прошло и часа, как все они разошлись: кто по одному, кто по два. К счастью, она заранее приготовила и второй вариант.
Второй вариант — гуандунские «рисовые курицы».
Основные ингредиенты: клейкий рис, обычный рис, куриное мясо, сушёные грибы шиитаке и сушеные креветки. Жаль, что ранее приготовленные китайские колбаски закончились — с ними вкус был бы ещё богаче.
Способ подготовки ингредиентов почти такой же, как и для цзунцзы, только заворачивать всё это нужно не в бамбуковые листья, а в листья лотоса, формируя квадратную форму, а затем готовить на пару в течение двух «кэ» (примерно 30 минут).
Когда мягкий, пропаренный лист лотоса открывали, горячий пар и аромат лотоса ударяли в нос. Белый рис снаружи блестел от масла, а внутри отчётливо чувствовались насыщенные запахи курицы, грибов и свежих креветок — аппетит разыгрывался мгновенно.
Один такой «рисовый пётух» был размером с ладонь и щедро начинён — женщине с небольшим аппетитом хватило бы одного, чтобы наесться до отвала.
Изначально она приготовила всего двенадцать штук: четыре «петуха» и четыре мясных цзунцзы отправила госпоже Шэнь попробовать, по два каждого вида — старшему брату Лян Цзинь, остальное разделила между старухой Му, Ху Ниу и старухой Фэн, которая училась у неё кулинарному искусству.
Му Да Ху тоже получил одного «петуха».
А в кабинет Ча Цзыюя принесли по одному «петуху» и одному мясному цзунцзы, плюс несколько сладких цзунцзы.
Обычно Ча Цзыюй обожал сладкое, но на этот раз съел все солёные угощения, оставив сладкие цзунцзы Фу Гую. Тот лишь сокрушённо вздохнул, а потом побежал на кухню к Лян Цзинь.
Лян Цзинь пришлось вместе со старухой Фэн приготовить ещё порцию, чтобы все в доме смогли отведать это новое лакомство. Разумеется, все единодушно хвалили.
После того как все наелись цзунцзы и «рисовых петухов», в сам праздник Дуаньу уездная управа дала всем выходной, оставив лишь двух дежурных. Остальные один за другим отправились смотреть гонки драконьих лодок.
Жители уезда Цюньян, хоть и не все были богаты, но среди них хватало и состоятельных людей.
Как и в прежние годы, господин Сун обычно жертвовал деньги на ремонт и обслуживание двух драконьих лодок. В этом году, несмотря на то что с ним случилось несчастье и он до сих пор лежал прикованный к постели, его приёмный сын оказался добрым и порядочным человеком и сохранил все прежние традиции господина Суна. Поэтому гонки драконьих лодок в этом году проходили как обычно.
Лян Цзинь, впрочем, не особенно интересовалась этим зрелищем: жара, толпы народа, да и в эту эпоху не было никаких больших экранов, чтобы нормально разглядеть гонку.
Зато Ху Ниу была в восторге и уговорила её пойти вместе.
— Всё равно целыми днями сидеть во дворце скучно, а после гонок мы ещё сможем заглянуть на ярмарку!
Лян Цзинь пришлось согласиться, и они вместе вышли из дома.
Едва они дошли до боковой калитки уездной управы, как навстречу им из переднего двора вышли Ча Цзыюй и Фу Гуй.
— Куда направляетесь? — спросил Ча Цзыюй, глядя прямо на Лян Цзинь.
Он спросил напрямую, и ей пришлось честно ответить:
— Пойдём посмотрим гонки драконьих лодок и заодно заглянем на ярмарку.
— Отлично, пойдёмте вместе.
Сказав это, Ча Цзыюй первым шагнул вперёд, но через пару шагов обернулся и, улыбнувшись, добавил:
— Ну что стоите? Поторопитесь, а то опоздаем!
Делать было нечего — Лян Цзинь взяла Ху Ниу под руку и пошла следом.
Так трое шли впереди, а Фу Гуй один — позади, все вместе направляясь к реке.
Народу на улицах действительно было очень много.
Выйдя из переулка у боковой калитки, они попали в торговую часть уезда Цюньян. По обе стороны улицы тянулись ряды лотков с разнообразными товарами.
Однако в этот час все люди двигались в одном направлении — к реке, чтобы посмотреть гонки драконьих лодок.
Лян Цзинь шла в толпе и чувствовала, что её несёт вперёд не собственными ногами, а толчками окружающих.
Внезапно Ху Ниу как-то отпустила её руку. Лян Цзинь уже сделала несколько шагов вперёд и хотела обернуться, но тут Ча Цзыюй подошёл ближе и сказал:
— Не оборачивайся, идём дальше.
— Но Ху Ниу…
Она только начала говорить, как сзади послышался голос Ху Ниу:
— Я с Фу Гуем! Сестрица Цзинь, поторопись, здесь слишком много народу!
Лян Цзинь ничего не оставалось, кроме как пробираться вперёд сквозь толпу.
Рядом с ней постоянно кто-то толкался. Однажды она заметила мужчину средних лет с мутными глазами и небритой щетиной на лице — явно тип, который пользуется давкой, чтобы домогаться женщин. От одной мысли об этом её бросило в дрожь.
Она попыталась отодвинуться в сторону, но вместо этого врезалась в тёплую, твёрдую стену. Знакомый аромат мгновенно окутал её, даря чувство безопасности.
В следующее мгновение перед ней протянулась большая рука и с силой схватила плечо того мужчины.
Тот вскрикнул от боли, а затем его просто снесло назад, в толпу.
Увидев, как Ча Цзыюй убрал руку, Лян Цзинь тихо сказала:
— Спасибо.
Он тоже тихо «хм»нул. Его низкий, бархатистый голос прозвучал прямо у неё в ухе, и Лян Цзинь вдруг осознала, насколько близко они стоят.
Она попыталась отодвинуться, но снаружи толпа напирала ещё сильнее.
Кто-то толкнул её, и если бы Ча Цзыюй не схватил её за руку, она бы упала под ноги толпе.
Лян Цзинь пришлось просто плыть по течению, время от времени сталкиваясь с окружающими. Её уши покраснели то ли от смущения, то ли от жары.
Неизвестно, сколько они так шли, но наконец выбрались на широкий берег реки.
Толпа начала расходиться, и воздух сразу стал свежее. Лян Цзинь остановилась, чтобы поискать Ху Ниу, но та уже стояла в нескольких шагах впереди и кричала:
— Сестрица Цзинь, скорее сюда! Я заняла хорошее место!
Боясь, что девочка потеряется, Лян Цзинь поспешила:
— Подожди! Я сейчас подойду!
Но было уже поздно — народу было слишком много, и Ху Ниу уже ушла далеко вперёд, изредка оглядываясь и махая рукой, чтобы Лян Цзинь поторопилась.
— Не волнуйся, — сказал Ча Цзыюй. — Фу Гуй с ней, она не потеряется.
http://bllate.org/book/5126/509998
Готово:
