Реакция Гао Цюн не удивила Фан Чунин — та была известна в школе как настоящая кокетка, которая прилипала ко всем симпатичным парням и имела бойфрендов то в университете, то за его пределами.
Но сейчас всё было иначе.
— Не зови его «братиком», ему почти на десять лет больше тебя.
Фан Чунин мельком взглянула на мужчину. Его выдающаяся внешность скрывала истинный возраст: если бы она случайно не увидела его документы в кабинете Фан Хун, то решила бы, что он их ровесник… точнее, на год старше — всё-таки взрослый человек, да и держится гораздо зрелее.
— Ну и что, что старше? Любовь не знает возраста!
«Любовь» после одного лишь взгляда? От таких глупостей Фан Чунин даже устала.
Ли Ипэн моргнул:
— Если бы у меня была девушка твоего возраста, люди сказали бы, что я старый бык, жующий нежную травку.
Гао Цюн, решив, что шанс есть, энергично замотала головой:
— Нет, никто так не скажет! Ты же такой красивый!
— Правда?.. — пробормотал Ли Ипэн и мягко перевёл взгляд на девушку. — А как насчёт вас, госпожа Фан? Вы смогли бы принять парня, который почти на десять лет старше вас?
— Что?
Фан Чунин недоумённо посмотрела то на него, то на Гао Цюн. В голове пронеслось несколько мыслей, и вдруг она ослепительно улыбнулась:
— Конечно, почему нет? Разве ты сама только что не сказала, что любовь не знает возраста?
Если эти двое действительно сойдутся, это докажет, что между Фан Хун и этим мужчиной ничего нет. Хотя жизнь вне дома Фан и стала свободнее, ей всё же не хотелось, чтобы родители дошли до развода.
Ли Ипэн рассмеялся — в его смехе исчезла прежняя вежливая отстранённость, осталась лишь искренняя радость, а в мерцающих глазах даже мелькнула лёгкая застенчивость.
Они смотрели друг на друга и глупо улыбались, но думали совершенно о разном.
Улыбка Гао Цюн постепенно застыла. Она переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, что здесь явно что-то не так.
...
Время летело быстро. В день школьного праздника территория Синсина заполнилась людьми: кроме родителей, приехали и представители телеканалов. Как элитная частная школа, Синсин не мог обойтись без телевизионного освещения даже в самых мелких событиях.
Перед воротами выстроилась вереница роскошных автомобилей, среди которых стояла и машина Фан Хун. Сегодня она сама за рулём привезла двух детей.
Фан Хун взглянула в зеркало заднего вида:
— Лили, а что папа сказал, когда ты ему звонила?
— Да ничего особенного.
Пальцы Фан Хун медленно скользили по кожаному рулю, пока она наблюдала за потоком студентов за окном.
— Он сказал, когда приедет?
— Нет.
Фан Хун поняла, что спрашивать бесполезно. Она отстегнула ремень безопасности:
— Заходите без меня, я найду вас чуть позже.
Фан Тяньли кивнул и радостно обернулся к мальчику рядом:
— Я знаю, где Фан Чунин. Пойдём скорее!
Су Цици вежливо обратился к женщине за рулём:
— Тётя Фан, тогда мы с Лили зайдём первыми.
— Хорошо.
В гримёрке Фан Чунин сидела перед зеркалом, а визажист наносила на её лицо слой за слоем косметики. Запах средств вызывал лёгкий дискомфорт.
— Кара, не клади так густо, у меня уже лицо одеревенело.
Кара, женщина-визажист, стремилась к совершенству — будь то она сама или её «произведение». Двумя пальцами она приподняла подбородок девушки, не давая ей двигаться:
— Совсем не густо. У тебя отличная кожа, я просто немного подчеркну контуры.
Фан Чунин чувствовала себя куском глины, которую кто-то мнёт по своему усмотрению.
Тело было сковано, двигались только глаза. Рядом Гао Цюн склонилась над зеркалом и сама себе красилась — ей не нравилось, когда за неё это делают другие.
Фан Чунин покосилась на неё в отражении. Надо признать, получалось неплохо.
— С каких пор ты умеешь гримироваться? Я даже не знала, что ты на такое способна.
Гао Цюн была занята самым ответственным моментом — подводкой. Не отвечая, она сверилась с фото мужчины-волшебника на экране телефона и, словно художник, уверенно водила кисточкой по векам, повторяя его макияж с поразительной точностью.
Фан Чунин невольно восхитилась:
— Круто!
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошла девушка:
— Председатель, вас кто-то ищет.
Фан Чунин посмотрела в зеркало:
— Кто?
— Говорит, что ваш младший брат.
Кара придержала голову девушки, недовольно нахмурившись:
— Ещё не готово! Можешь хоть немного посидеть спокойно?
Фан Чунин снова замерла. Кисточка мягко скользила по лицу, но зуд становился невыносимым. Она попыталась почесаться — и тут же получила лёгкий шлепок по руке. Только через десять минут всё было кончено.
Она оценила результат в зеркале: черты лица стали выразительнее, кожа — светлее, губы — алее. В остальном — без изменений.
Аромат вишнёвой помады заставил её инстинктивно провести языком по губам, но цвет показался бледноватым, и она сама добавила ещё слой.
Затем не удержалась и ещё раз полюбовалась собой:
— Вот ведь! Без макияжа и не заметишь, насколько я красива.
Гао Цюн фыркнула:
— Может, теперь наконец поймёшь, что родилась не в том теле?
Фан Чунин проигнорировала её. Раз уж она здесь, решила сразу переодеться в костюм, чтобы потом не бегать туда-сюда.
За дверью гримёрки Фан Тяньли уже начал нервничать:
— Неужели та девушка так и не передала ей? Прошло же столько времени!
Су Цици обнял его за руку, успокаивая:
— Наверное, ещё не закончили. Подождём ещё немного.
Едва он договорил, как дверь открылась. Из неё вышла девушка с высоким хвостом, облачённая в бело-красное платье принцессы. Качество ткани и гармония цветов были безупречны — роскошно, но без излишеств. Одной рукой она поправляла золотую пуговицу у воротника, лицо было бесстрастным, а высокая, стройная фигура придавала ей вид недоступной аристократки.
Су Цици почувствовал, как сердце в груди заколотилось. Он прикусил губу и уставился на неё широко раскрытыми глазами, невольно сильнее сжал руку Фан Тяньли.
— Ай, больно! — вскрикнул Фан Тяньли, вырывая руку и потирая место, где остались красные следы. — Цици, ты чего?! Больно же!
Су Цици опомнился и тут же испуганно заикался:
— Прости, Лили… Я нечаянно…
— Как «нечаянно»? Ты же чуть руку мне не вырвал! — щёки Фан Тяньли надулись от обиды.
— Я… — мальчик был растерян, на глазах выступили слёзы, и смотреть на него стало жалко.
Фан Тяньли разозлился ещё больше: это он обиделся, а тот вот уже плачет! Сколько лет вместе — а всё ещё такой трус!
Он отвернулся, решив не смягчаться.
Фан Чунин как раз вышла и увидела эту картину, похожую на разрыв «пластиковой дружбы».
— Что случилось?
Су Цици стоял с набухшими глазами, губы сжаты, будто хочет что-то сказать, но боится.
Фан Чунин посмотрела на брата. Щёки Фан Тяньли уже не так сильно надуты, но он упрямо молчал.
Су Цици осторожно коснулся покрасневшего места и тихо, почти шёпотом, повторял:
— Прости, Лили… прости…
Фан Тяньли бросил на него косой взгляд. Злость постепенно утихала, но он всё ещё держался, не желая сдаваться.
Фан Чунин прекрасно знала, что у её братца на уме. Она потрепала его по голове, чтобы разрядить обстановку:
— Вы голодные? Пойдёмте перекусим.
Су Цици снова посмотрел на неё, губы дрожали, но решение принимать должен был Фан Тяньли.
Тот, нахмурившись, гордо поднял подбородок:
— Не спрашивай меня. Спроси его.
Фан Чунин перевела взгляд на застенчивого мальчика. Уши Су Цици покраснели, глаза, полные влаги, робко смотрели на неё:
— Если Лили поест, я тоже немного перекушу.
Значит, едят. Фан Чунин повела их в столовую.
Там было полно родителей с детьми, народу — хоть отбавляй.
Фан Тяньли, едва войдя, поморщился:
— Зачем в столовую? Здесь так много людей, мне не нравится.
В школе ему каждый день привозили обед из дома, и он ел в отдельной комнате — тихо и комфортно. В крайнем случае можно было заказать столик в ресторане. Но стоять в очереди среди толпы? Никогда!
Фан Чунин взглянула на часы и решила не уговаривать:
— Тогда смотри, как мы едим.
Су Цици тут же обнял его за руку и указал на угол, где сидело меньше всего людей:
— Лили, давай там. Там тише.
Они устроились за выбранным столиком. Фан Чунин положила телефон на стол и велела присматривать за ним, а сама пошла за едой.
Су Цици тут же последовал за ней:
— Сестра Ниннин, я с тобой. Тебе же одной три порции не унести.
Фан Чунин не возражала, но скоро пожалела, что надела костюм заранее. Все вокруг были либо в школьной форме, либо в повседневной одежде, а она — в этом наряде — выглядела крайне неуместно.
Чувствуя на себе десятки любопытных взглядов, она покраснела. Особенно неловко было от того, что она высокая — в столовой её было видно из любого угла.
Она неловко кашлянула и вдруг услышала за спиной:
— Председатель?
Перед ней стоял младший курсист, явно удивлённый её нарядом, но глаза у него загорелись.
Фан Чунин не удивилась — её фото регулярно появлялось на школьном форуме под предлогом «поддержания авторитета», хотя лично ей казалось, что это ничем не отличается от изображения Чжун Куя, вешаемого на двери для отпугивания злых духов.
Мальчик был явно в восторге и даже спросил, нельзя ли сфотографироваться вместе.
Фан Чунин внутренне завопила:
— Мы в столовой! Неудобно сейчас.
Парень расстроился, но тут же оживился:
— Председатель, вы в этом наряде просто потрясающе выглядите!
Он был так искренен, что Фан Чунин вежливо улыбнулась в ответ.
Пока она терпела этот допрос, Су Цици наконец не выдержал:
— Э-э… товарищ, очередь уже дошла до вас.
Мальчик обернулся и увидел, что перед ним уже никого нет, а повар с раздражением смотрит на него. Сердце у него ёкнуло, и он поспешно схватил поднос.
В Синсине к питанию относились очень серьёзно: меню было разнообразным, все блюда готовили из свежайших продуктов, и в течение недели ни одно не повторялось.
Фан Чунин заказала самую острую лапшу с говядиной ручной работы. Пока они ели, к их столику подсела полная женщина, а с ней — весьма пухлая девушка с добродушным лицом.
Фан Чунин узнала её — это та самая Чжу Сиси, которая недавно хотела поиграть с ними в баскетбол.
— Вы, должно быть, старшая дочь семьи Фан? — женщина, едва усевшись, затараторила без умолку, улыбаясь так широко, что были видны одни зубы. — Огромное спасибо, что так хорошо относитесь к нашей Сиси! Наша Сиси — добрая, простодушная, без всякой хитрости. Если вы, госпожа Фан, обратили на неё внимание — это для неё большая удача!
Фан Чунин почти не слушала — ей было противно от брызг слюны, которые эта женщина разбрасывала прямо на её лапшу.
— Боюсь, вы ошибаетесь. Я почти не знакома с этой госпожой Чжу.
— Но Сиси сказала, что вы к ней очень добры! Впрочем, неважно. Я сегодня специально принесла вам подарок. Надеюсь, вы и впредь будете присматривать за нашей Сиси. Она, конечно, немного неловкая в общении, но душа у неё золотая…
И так далее: «наша Сиси», «наша Сиси»… Похоже, женщина считала, что Фан Чунин, хоть и из семьи Фан, всё равно всего лишь ребёнок, а детей легко обмануть. Поэтому она говорила без малейших колебаний.
Фан Чунин терпеть не могла болтливых людей. Она перевела взгляд на дочь собеседницы и вдруг заметила, что та пристально смотрит на Фан Тяньли.
Тот тоже почувствовал это и с отвращением выпалил:
— Не смей на меня пялиться!
Его голос, ещё не окрепший в переходном возрасте, прозвучал резко и злобно.
Чжу Сиси испуганно втянула голову в плечи, но взгляд всё равно не отводила — в нём читалась откровенная, ничем не прикрытая похоть.
Фан Тяньли, избалованный и капризный, такого не потерпел. Он схватил горячую миску супа и занёс было, чтобы швырнуть ей в лицо, но Фан Чунин успела схватить его за руку. Благодаря этому горячий бульон пролился мимо.
— Лили!
Фан Чунин недовольно отобрала у него миску и нахмурилась. Фан Тяньли игнорировал её, продолжая сверлить Чжу Сиси взглядом, полным ненависти:
— Если ещё раз посмеешь так на меня смотреть — убью.
http://bllate.org/book/5098/507835
Готово:
