Госпожа Вэй ничего не слышала о том, что Гу Фу обручили с кем-то новым, да и слова её прозвучали странно. Она решила, что Гу Фу, должно быть, уже сговорилась сердцем с другой девушкой — и потому у неё самой нет надежды. Глаза её тут же наполнились слезами:
— А я… разве я не подхожу?
Гу Фу покачала головой.
Госпожа Вэй не отступалась:
— Тогда скажи мне, кто она! Я пойду и поговорю с ней. Ведь та, кого ты выбрала, наверняка достойна тебя. Да и втроём… я ведь не против!
Она понимала, что рано или поздно всё равно выйдет замуж, поэтому не питала особых иллюзий насчёт «одной жизни, одной пары». Ей просто хотелось хоть немного побыть с Гу Фу. Разумеется, Гу Фу решительно отвергла такое предложение.
Сначала госпожа Вэй не сдавалась и упорно искала ту «маленькую нахалку», которая опередила её и увела сердце Гу Фу. Но когда она узнала, что возлюбленный Гу Фу — мужчина, она в бешенстве разорвала свой платок и окончательно сдалась. Уже в тот же день, за обеденным перерывом, она поменялась местами с другими девушками и нарочно держалась подальше от Гу Фу.
Занятия во дворце начинались в час Дракона — с семи до девяти утра — и продолжались до часа Обезьяны, то есть до семнадцати часов. На обед и послеобеденный отдых отводился один час.
Вчера был первый день, поэтому расписание было довольно лёгким. Сегодня утром они занимались лишь каллиграфией, живописью и арифметикой.
А вот после обеда всё изменилось: девушки должны были сменить юбки на мужские одежды и отправиться на площадку под Павильоном Чистой Воды, чтобы учиться верховой езде и стрельбе из лука.
Учителя по верховой езде и стрельбе рекомендовала сама Гу Фу. Им оказался тот самый наставник боевых искусств из академии, который когда-то обучал её внутренним техникам.
Мастер Шан был ветераном, потерявшим на поле боя один глаз. После ранения, благодаря знакомым, он устроился в академию учителем боевых искусств.
В академии мастер Шан в основном преподавал две из «шести искусств благородного мужа» — «управление колесницей» и «стрельбу из лука», никому не передавая собственного семейного стиля.
Первой его ученицей стала Гу Фу. Но как только он узнал, что она девушка, немедленно изгнал её из школы. А потом, поразмыслив, решил, что раз Гу Фу и Гу Чжу — брат и сестра, то и способности у них, должно быть, схожи, и взял в ученики Гу Чжу.
У того действительно оказался некоторый талант, но рядом с Гу Фу, чей дар напоминал жемчужину, его способности в глазах мастера Шана выглядели лишь как «терпимые».
Позже мастер Шан взял ещё нескольких учеников, но чем больше он их обучал, тем яснее понимал: хотя Гу Фу и была женщиной, её проницательность в боевых искусствах была редкостью на весь мир. С тех пор он так и не воспитал ученика, который бы превзошёл её.
После возвращения в столицу Гу Фу очень хотела навестить мастера Шана, но, будучи девушкой, не могла явиться к нему домой открыто. Поэтому она переоделась мужчиной и вместе с Гу Чжу отправилась к нему в гости.
Однако, как только слуги услышали, что пришли люди из дома Гу, мастер Шан отказался принимать их. Видимо, всё ещё злился за то, что Гу Фу обманула его, и даже Гу Чжу не пустил за порог.
Теперь же, спустя столько лет, они снова встретились. Виски мастера Шана поседели, вокруг глаз легли морщины, а Гу Фу заметно повзрослела и выросла, но они узнали друг друга с первого взгляда.
Суровый и непреклонный мастер Шан сделал вид, что не замечает Гу Фу. Зная, что она отлично владеет верховой ездой и стрельбой, он даже не подошёл к ней, словно её и вовсе не существовало.
Позже одна из девушек пожаловалась на усталость. Мастер Шан, хоть и недоволен был, всё же разрешил им передохнуть. Придворные служанки и няньки тут же поднесли им прохладительные напитки.
Гу Фу воспользовалась паузой, взяла чашку чая и подошла к мастеру Шану. С поклоном, двумя руками протянула ему чай:
— Учитель, выпейте чаю.
Мастер Шан не взял:
— Я сам выпью, не утруждайте себя, госпожа Гу.
Он попытался обойти её, но Гу Фу быстро шагнула вперёд и снова загородила ему путь:
— Учитель слишком строг ко мне.
Мастер Шан нахмурился и попытался обойти её ещё раз, но вновь не смог. Только тогда он понял: после того как он изгнал её из школы, Гу Фу не остановилась в своём пути — напротив, её движения стали ещё совершеннее. В душе у него одновременно вспыхнули радость и сожаление, но всё это вылилось в резкий окрик:
— Прочь с дороги!!
Голос его прозвучал так громко, что все отдыхающие девушки обернулись.
Рука Гу Фу, державшая чашку, так и не опустилась:
— Я всего лишь хочу поблагодарить учителя.
Мастер Шан фыркнул, нахмурился, но всё же понизил голос:
— Ты ведь девушка. Какой прок от боевых искусств? За что благодарить?
— Прок есть, — ответила Гу Фу, — и немалый. Поэтому я обязательно должна поблагодарить вас.
Именно благодаря этим навыкам у неё хватило смелости и сил уйти из дома и отправиться на войну. Иначе как четырнадцатилетней девчонке удалось бы в одиночку добраться из столицы до Северных пределов и пять лет сражаться на поле боя, да ещё и вернуться живой?
Если желание Гу Фу — дать каждой женщине в мире клинок, чтобы она могла прорубить себе путь сквозь жизненные тернии, то именно мастер Шан вручил ей этот самый клинок. За это она обязана была быть благодарной до конца дней.
Мастер Шан ничего не знал о её пятилетнем пути, но и не был к ней совершенно равнодушен. После её отъезда он даже расспрашивал Гу Чжу. Узнав, что Гу Фу увезли в горы Цзуован, он решил, что родные наказали её за самовольное обучение боевым искусствам и отправили в монастырь на покаяние. С тех пор он всё больше жалел, что вообще взял её в ученицы.
Теперь же, услышав её благодарность, он, хоть и не понимал причин, всё равно смягчился — ведь это была его первая ученица и самая талантливая из всех.
Поэтому в конце концов он принял чашку и выпил чай.
Гу Фу вернулась под тень деревьев, где отдыхали остальные девушки, с пустой чашкой в руках. Все тут же засыпали её вопросами. Она вновь использовала Гу Чжу как прикрытие:
— Мой третий брат — первый ученик мастера Шан. Недавно он рассердил учителя, и я пошла просить за него прощения.
Девушки поверили: ведь они далеко стояли и кроме громкого окрика мастера ничего не расслышали.
После перерыва занятия продолжились. Мастер Шан наконец перестал делать вид, что Гу Фу не существует, и даже велел ей помогать другим девушкам исправлять позу при стрельбе из лука.
Неподалёку от Павильона Чистой Воды находился дворец, прежде называвшийся Цинсыдянь. Позже его переименовали в Тайсюйдянь, сделав резиденцией даосского наставника Пэнлай для императора.
Хотя Тайсюйдянь и стоял ниже Павильона Чистой Воды, с его террасы хорошо просматривалась вся площадка, где проходил урок верховой езды и стрельбы.
Государственный Наставник Фу Янь действительно не имел времени лично приходить на занятия Гу Фу, но знал, что сегодня у неё урок верховой езды. Воспользовавшись возможностью войти во дворец для встречи с Императором, он зашёл в Тайсюйдянь.
Он наблюдал, как Гу Фу помогает мастеру Шану, а иногда подходит к какой-нибудь девушке, чтобы поправить положение её руки — со стороны это выглядело так, будто она обнимает её.
Фу Янь слегка постучал пальцами по алой периле.
— Господин, — раздался голос позади него. Один из воинов Секретного Ведомства преклонил колено и протянул пачку писем. — Это письма, найденные в кабинетах главы Далийского суда У Фуда и главного цензора Левой инспекции Лю Юйшуй. Они подтверждают, что оба тайно сотрудничали с герцогом Ином в деле Линь Тиншаня и до сих пор поддерживают с ним связь.
Фу Янь спокойно произнёс:
— Отнеси Императору.
Его тон был ровным, приказ — чётким и без колебаний. Ни малейшего намёка на ту неловкость и замешательство, которые он испытывал рядом с Гу Фу.
Воин ушёл с письмами, но вскоре вернулся и передал устный указ Императора: тому нужно увидеться с Фу Янем, и тот пусть подождёт в Тайсюйдяне, а выйдет из дворца позже.
Фу Янь подчинился и досмотрел весь урок верховой езды и стрельбы до конца.
Когда девушки, смеясь и болтая, покидали площадку, Гу Фу вдруг почувствовала чей-то взгляд и повернулась в сторону Тайсюйдяня. Там, на втором этаже, у перил, она увидела Государственного Наставника.
Убедившись, что никто не смотрит, Гу Фу энергично замахала ему рукой.
Фу Янь улыбнулся. Ему казалось, что день тянется бесконечно медленно, и он с нетерпением ждал ночи.
Император как раз поднимался по лестнице и застал его в этот момент. Он чуть не подумал, что видит привидение днём, и, когда Фу Янь поклонился ему, обеспокоенно спросил:
— Ты не заболел? С тобой всё в порядке?
Фу Янь ответил:
— …Ваше Величество слишком беспокоитесь. Со мной всё в порядке.
— Тогда… — Император посмотрел в сторону и как раз увидел удаляющуюся фигуру Гу Фу. Он всё понял и весело спросил: — Может, пора уже объявить вашу помолвку?
Фу Янь не стал ни подтверждать, ни отрицать. Он просто поклонился и поблагодарил Императора, попросив исключить его из списка участников Выбора Линя.
Государственная казна нуждалась в средствах от Выбора Линя, поэтому даже после свадьбы Гу Фу и Фу Яня мероприятие продолжалось бы.
Однако Императору совсем не хотелось терять Фу Яня из числа участников: ведь тот возглавлял рейтинг голосования, и его уход лишил бы казну огромных сумм.
Поразмыслив, Император сказал:
— Раз уж Выбор Линя больше не проводится ради женихов для второй дочери Гу, может, позволить участвовать и женатым мужчинам?
Он признался, что эта мысль принадлежит не ему, а Императрице, с которой он недавно беседовал.
В последующие дни в столице не утихал шум.
Сначала изменили правила участия в Выборе Линя, добавив новых кандидатов — известных молодых людей, которые ранее не могли участвовать из-за наличия семьи. Весть об этом взбудоражила весь город.
Газета «Выбор Линя» объявила, что все ранее отданные голоса остаются в силе. Новобранцы тут же начали активно набирать голоса, опасаясь, что иначе окажутся в самом низу рейтинга и будут дискредитированы ещё до начала.
Затем кто-то написал на бумажном бланке для голосования предложение: раз уж молодой генерал Линь, хоть и уроженец столицы, сейчас находится далеко от неё, почему бы не разрешить участвовать и другим подходящим кандидатам, которые временно отсутствуют в городе?
Императрица сочла идею отличной и пошла дальше: она распорядилась распространять бумажные бланки и газету «Выбор Линя» за пределы столицы. Поскольку местные книжные лавки не справлялись с печатью такого количества экземпляров, а перевозка больших тиражей на дальние расстояния была затруднительна, решили отправлять только деревянные клише, чтобы местные типографии сами печатали газеты.
Пока шум вокруг Выбора Линя не утих, в городе распространилась новость: Император пожаловал помолвку! Двадцатилетнюю вторую дочь дома Гу обручили с Государственным Наставником. Это вызвало настоящий переполох.
В день получения указа старшая госпожа дома Гу никак не могла поверить, что это не сон. Гу Ци Чжэн был так ошеломлён, что, когда Гу Фу вернулась из дворца, он, держа указ и едва передвигая ноги, подошёл к ней и дрожащим голосом спросил:
— Что всё это значит?
Он говорил так, будто отец, внезапно узнавший, что его сын соблазнил чью-то дочь из семьи, с которой лучше не связываться.
Гу Фу еле сдерживала улыбку:
— Разве вы не мечтали выдать меня замуж? Теперь ваше желание исполнилось. Поздравляю, господин Гу!
Гу Фу, пребывавшая в прекрасном расположении духа, не стала долго успокаивать Гу Ци Чжэна.
Она переоделась и вместе с Му Цинъяо отправилась в Ваньсюйчжай.
Там царила настоящая неразбериха: из-за внезапных изменений пришлось заново составлять списки, проверять личности, уточнять соответствие критериям и повторно утверждать портреты кандидатов.
Благодаря опыту, накопленному в прошлый раз, работа шла гораздо быстрее, и девушки уже научились правильно распределять обязанности между подчинёнными. Однако окончательные решения всё равно приходилось принимать им самим. Учитывая, что днём они были заняты занятиями во дворце, на всю эту работу оставалось лишь чуть больше часа — от выхода из дворца до начала комендантского часа.
Из-за такой занятости никто из них даже не узнал о помолвке Гу Фу, пока не вернулись домой и не услышали об этом от других.
Но какое им до этого дело?
Девушки, которым снились занятия и проверка списков даже во сне, отреагировали удивительно единодушно: «Эта новость уменьшит мои занятия на два часа? Ускорит составление списков? Или напишет за меня домашнее задание, чтобы я могла немедленно лечь спать? Нет? Тогда дальше работаем».
Гу Фу и Му Цинъяо вернулись из Ваньсюйчжая, и старшая госпожа тут же вызвала Гу Фу для разговора. Та умолчала о своих ночных прогулках и сказала лишь, что давно знакома с Государственным Наставником: во время покушения на Императора она спасала государя, и тогда Наставник тоже был там; в последнее время, обучаясь при дворе, она часто видела его, ведь Императрица пригласила его в числе других наставников.
Этих двух фактов оказалось достаточно. Старшая госпожа сама додумала остальное, нашла логичное объяснение помолвке и успокоилась.
Выйдя из двора старшей госпожи, Гу Фу встретила вторую госпожу Ли.
Госпожа Ли, как и старшая госпожа, с момента получения указа чувствовала себя так, будто во сне, и лишь спустя долгое время пришла в себя.
Но едва очнувшись, она сразу же почувствовала огромное давление: теперь весь город будет следить за домом Гу, и если они допустят хоть малейшую оплошность, ей будет стыдно оставаться в столице!
Она поделилась своими тревогами с Гу Фу.
Та успокоила её:
— Не волнуйтесь, тётушка. Если понадобится, завтра я пойду во дворец и попрошу у Императрицы несколько придворных нянь. Они помогут вам с этикетом и подготовкой — всё пройдёт без ошибок.
Госпожа Ли наконец успокоилась и ещё больше убедилась, что Гу Фу — человек с великим будущим: даже придворных нянь может «взять напрокат»!
Проводив госпожу Ли, Гу Фу вернулась в Павильон Летящей Птицы, переоделась и направилась к башне Цитянь. Даже мелкий дождик по дороге не смог испортить её прекрасного настроения.
http://bllate.org/book/5078/506207
Готово:
