Дунцин медленно натянула длинное платье и застегнула пуговицу у бока:
— Тогда иди. Если что-то случится, я постараюсь разобраться сама. Не волнуйся.
Жэнь Фэй перевела дух, переоделась и поспешно ушла.
Дунцин смотрела ей вслед и чувствовала: сегодня та вела себя странно. Но раз Жэнь Фэй не хотела говорить — она не спрашивала.
В дружбе важно сохранять немного дистанции — так комфортнее всего.
Именно из-за клиентов Жэнь Фэй Дунцин пришлось полностью отказаться от планов выпить пару бокалов.
Эти клиенты были настоящими волками в делах: все в возрасте, отлично знали все правила застольных переговоров и обожали наливать другим.
Дунцин несколько раз вежливо отказалась, но её отказы безжалостно отбрасывали обратно.
Поняв, что сегодняшнего застолья не избежать, она перестала церемониться. Когда клиенты снова предложили выпить, она без возражений осушила бокал.
Она ничего не съела перед тем, как начала пить, и после нескольких подряд выпитых бокалов в желудке запылал огонь.
Клиенты Жэнь Фэй оказались стойкими пьяницами, зато Лян Цзинфэй не притронулся ни к капле. Когда Дунцин обеспокоенно посмотрела на него, он невозмутимо прошептал ей на ухо:
— Ничего страшного. Пей поменьше сама.
На таких застольях либо совсем не пьёшь, выдумывая любые отговорки, либо, сделав первый глоток, уже не остановишься. Дунцин это прекрасно понимала.
Поэтому, когда она почувствовала, что сознание начинает мутиться, она не удивилась.
С собой она привела У Юэюэ, которую клиенты тоже не обошли вниманием. Зная, что девушка ещё молода, Дунцин старалась принимать на себя все тосты, но не ожидала, что у Юэюэ окажется настолько слабая голова.
Собрав последние силы, она проводила клиентов Жэнь Фэй. Вернувшись в зал, она увидела Лян Цзинфэя, спокойно играющего в телефон. Пошатываясь, но стараясь держать походку ровной, она подошла к нему и попыталась заговорить. В горле вдруг подступил ком алкогольного жара, и она быстро сделала глоток чая, чтобы его подавить:
— Мне очень жаль за сегодняшний вечер, господин Лян. Скажите, когда вы вернётесь в Пекин? Если будет возможность, я лично приглашу вас на ужин.
Сегодня она действительно в чём-то ущемила Лян Цзинфэя. Он сам уступил ей инициативу, весь вечер не сказал ни слова упрёка и расплачивался за всё без малейшего колебания. От этого Дунцин чувствовала ещё большую вину. Сначала она хотела предложить ему больше подарочных бутылок вина через компанию, но потом вспомнила — ему вино не нужно.
— Этот напиток… — она колебалась, стоит ли рассказывать, — через три года компания может либо выставить его на аукцион, либо выкупить напрямую. У него есть потенциал к росту стоимости.
Такая политика компании существовала, но обычно её не разглашали клиентам — ведь большинство всё равно покупало вино для собственного употребления.
Лян Цзинфэй смотрел на неё: внешне она не казалась пьяной, но в её поведении чувствовалось что-то необычное. Щёки горели румянцем, взгляд был не таким чётким, как всегда. Он осторожно спросил:
— С тобой всё в порядке?
Дунцин махнула рукой, шагая уверенно:
— Всё хорошо. Перед застольем приняла средство от опьянения. И спасибо тебе за молоко и чай.
Лян Цзинфэй долго смотрел на неё. Макияж не размазался, уголки губ были приподняты в идеальной, вежливой улыбке — ни на миллиметр не сдвинувшись. Вдруг он спросил:
— Тебе не утомительно?
Дунцин моргнула, будто не поняла вопроса. Одной рукой она опиралась на стол, голова склонилась набок, в глазах читалось недоумение. Лян Цзинфэй продолжил:
— У девушки ведь много дорог на выбор. Почему ты выбрала не самую лёгкую?
В его кругу почти не встречались такие, как Дунцин.
Девушки вокруг него в основном росли в тепличных условиях — красивые, но избалованные.
А те, у кого положение поскромнее, умели показать слабость. Они знали, как угодить мужскому тщеславию, и всеми силами стремились оказаться рядом с мужчиной, чтобы подняться по социальной лестнице.
Такие девушки походили на домашние цветы — прекрасные, но одинаковые.
А Дунцин? Она была словно дикая трава — свежая и стойкая.
Услышав его слова, Дунцин впервые искренне улыбнулась — не той вежливой маской, что обычно носила. В этой улыбке было много оттенков, и Лян Цзинфэй не успел их разгадать, как она заговорила:
— Лучше полагаться на себя, чем просить других. Да и какие пути для девушки вообще бывают лёгкими? Раз всё равно придётся трудиться, лучше выбрать тот, где сама решаешь свою судьбу.
Она наклонила голову и, глядя прямо в глаза Лян Цзинфэю, произнесла чётко и размеренно:
— Мир несправедлив по своей природе, но у меня есть право стремиться к справедливости. Не надо считать, будто мне тяжело. Я сама живу свою жизнь, и только мне известно, насколько она сладка или горька. К тому же, мне нужно совсем немного — лишь чтобы мои близкие были здоровы и в безопасности.
Лян Цзинфэй замер, не ожидая такого ответа.
— Ты никогда не чувствовала, что тебе тяжело?
Взгляд Дунцин потемнел, и она погрузилась в воспоминания.
Были времена, когда ей действительно было тяжело. В первые годы после ухода Сюй Цюньлань её жизнь с Дун Чанмином превратилась в серое пятно. Но даже тогда они держались из последних сил и выстояли.
Просто она не хотела становиться такой, как Сюй Цюньлань — той, кто в конце концов погряз в самосожалении и утратил себя. Сначала она просто цеплялась за жизнь, но со временем привыкла — и горечь стала незаметной.
Видимо, сегодня она действительно перебрала, потому что говорила гораздо больше обычного. Опустив ресницы, она тихо сказала:
— Конечно, бывало. Радость и горе, печаль и счастье — у всего свой черёд. Этого не избежать.
Лян Цзинфэй хотел спросить ещё что-то, но перед ним снова стояла прежняя Дунцин — будто та искренняя, что только что говорила с ним, была лишь миражом. Она выпрямилась, в высоких туфлях и платье, с привычной вежливой улыбкой перевела разговор:
— Пойдёмте, господин Лян. Я провожу вас.
Лян Цзинфэй взглянул на У Юэюэ, спящую за столом, потом на Дунцин:
— Может, я вас обеих отвезу?
— Нет, за нами скоро приедут коллеги. Не положено, чтобы клиент нас провожал.
Она вновь незаметно отгородилась от него. Лян Цзинфэй понял, что настаивать бесполезно.
— Ладно.
Дунцин шла впереди, Лян Цзинфэй следовал за ней. Ему казалось, что сегодня она пьяна — раньше она никогда не позволяла себе идти впереди клиента. Но внешне всё выглядело безупречно: каждый шаг был ровным.
Он достал телефон и написал Пэю Цзибаю в WeChat:
«Дунцин, кажется, пьяна. Ты точно не приедешь?»
В тот же миг над сообщением всплык красный восклицательный знак. Лян Цзинфэй выругался:
— Чёрт!
Дунцин, должно быть, услышала, и остановилась:
— Господин Лян, машина уже у входа. Позвольте проводить вас. Хороших снов.
Отель находился совсем рядом с выходом. Лян Цзинфэй увидел через стекло ожидающее такси и почувствовал неловкость.
Подойдя к машине, он пояснил:
— Просто… весь вечер проигрывал в игру. Настроение испортилось.
Объяснение прозвучало вымученно и странно. Садясь в такси, он посмотрел на Дунцин, стоявшую прямо, как струна, и, прикусив губу, сказал:
— До встречи.
Дунцин кивнула с улыбкой:
— До встречи.
Такси скрылось за поворотом. В ту же секунду, как только Лян Цзинфэй уехал, Дунцин потеряла всю свою собранность. Голова кружилась, ноги подкашивались, перед глазами всё плыло.
Она знала, что пьяна, хотя и не до потери сознания. Обычно она плохо переносила алкоголь, но в такой ситуации пришлось держаться до конца. Теперь ей нужно было как можно скорее добраться домой и лечь.
Вернувшись в банкетный зал, она потрепала У Юэюэ по плечу:
— Юэюэ, ты как?
Девушка что-то пробормотала во сне — явно отключилась. В зале все были заняты своими делами.
Дунцин нашла сотрудника отдела кадров и сообщила, что уходит раньше. Вернувшись к столу, она снова почувствовала головную боль.
В отделе продаж, особенно в винном бизнесе, мужчин и так мало. А в такие моменты каждый из них был занят — одни помогали с оформлением, другие убирали. Все трезвые сотрудники метались, завершая мероприятие. В зале почти не осталось никого, кто мог бы помочь.
Дунцин пожалела, что не позвала Линь Вэя — хоть бы кто-то помог донести.
Она сняла туфли и, закинув их в руку, перекинула руку У Юэюэ себе на плечо. Та была совсем пьяна и вся повисла на Дунцин. Хотя У Юэюэ не была тяжёлой, но безвольный вес целиком лег на неё, и Дунцин стало трудно.
Когда она, пошатываясь, добралась до отеля, всё тело покрылось потом.
Ночной зной ударил в лицо, и голова закружилась ещё сильнее.
Дунцин тяжело дышала, пытаясь усадить У Юэюэ в заднее сиденье. От усталости и перебора с алкоголем, едва дёрнув дверцу, она вдруг почувствовала, как перед глазами всё потемнело. Сердце заколотилось, в ушах зазвенело, и ноги начали подкашиваться.
Она крепко держала Юэюэ, боясь, что обе упадут прямо у машины. Пыталась выровнять дыхание и удержать равновесие, но безуспешно.
Хотела попросить водителя помочь, но не успела вымолвить и слова, как чья-то сильная рука схватила её за локоть, удержав на ногах. Вес Юэюэ исчез с её плеча, и в следующий миг она оказалась в чьих-то объятиях, окутанная знакомым ароматом сосны.
Она приоткрыла глаза, но зрение было расплывчатым. Она старалась разглядеть того, кто перед ней.
Она уже догадалась, но хотела увидеть его чётко.
— Это ты, Пэй Цзибай, — сказала она, подняв глаза, а затем снова опустила их вперёд.
Его тепло проникало в неё, и ей стало жарко. Только сейчас она осознала, что буквально прижата к нему. Он был высокий — она едва доставала ему до плеча. Она попыталась выпрямиться и вырваться.
Пэй Цзибай почувствовал её сопротивление, придержал за плечи и сказал:
— Не упрямься. Я отвезу вас.
Дунцин перестала сопротивляться и позволила ему усадить себя на заднее сиденье. У Юэюэ уже спала, свернувшись клубочком. Дунцин села неудобно и попыталась поправиться.
Сквозь дремоту она слышала, как Пэй Цзибай что-то тихо говорит водителю, но в ушах стоял звон, и разобрать слова не получалось.
Через мгновение он вернулся к задней двери, наклонился и сказал:
— Подожди меня.
Запах алкоголя от неё смешался с его ароматом, и ей стало ещё хуже.
Она прищурилась, глядя, как его силуэт удаляется в ночи. Июньский ветер, тёплый и влажный, развевал его одежду и её волосы.
Почему она всегда видит только его спину?
За что?
Обида, давно спрятанная глубоко внутри, вспыхнула в ней под действием алкоголя. Она постучала по спинке сиденья водителя:
— Эй, поехали в Лунъюань.
Водитель обернулся, с трудом выговаривая слова:
— Девушка, а второй-то где?
Дунцин наклонилась вперёд, голос её звучал резко:
— Едем.
— Так поздно, да ещё вдвоём пьяных… А вдруг я плохой человек? — Водитель пытался уговорить её.
Дунцин посмотрела в зеркало заднего вида и увидела, как фигура приближается, становясь всё чётче.
— Поехали! — крикнула она, голос её дрожал от нетерпения.
Водитель повернулся к рулю, завёл машину и буркнул:
— Девчонка, не надо так нервничать. С парнем было бы проще — он же просил подождать, всё повторял… А ты теперь что устраиваешь?
Дунцин закрыла глаза и прислонилась лбом к стеклу, сдерживая все эмоции и порывы.
Водитель, не услышав ответа, помолчал, но вскоре снова начал:
— Слушай, девочка, нехорошо так поздно напиваться до беспамятства. Надо быть осторожнее.
Дунцин открыла глаза и посмотрела на мелькающие огни окон:
— Кто вообще хочет так жить?
Её голос был тихим — то ли ответ, то ли размышление вслух.
У Юэюэ, видимо, было неудобно лежать, и она пошевелила ногами. Дунцин смотрела на неё, и на губах появилась лёгкая улыбка. Она завидовала Юэюэ — той простоте, доброте, всей чистоте, которая соответствовала её возрасту.
Если бы тогда ничего не случилось… Как же хорошо было бы.
http://bllate.org/book/5077/506136
Готово:
