Внезапно за дверью комнаты отдыха раздался голос Питера:
— Дао Люй, всё сделано строго по вашим указаниям — и получилось очень удачно.
— Посмотрю сам.
Режиссёр пришёл!
— Лян-гэ… — начал было Тайлер, но тут же увидел, что Мэн Лян уже встал во весь рост, отложив в сторону телефон и стакан с водой.
— Тайлер, причёска не растрепалась? Одежда аккуратно сидит?
— Всё в порядке. Выглядите отлично.
— Отлично.
Мэн Лян прочистил горло и уставился на дверь.
Люй Люсинь и Питер вошли один за другим. Мэн Лян быстро шагнул вперёд:
— Здравствуйте, дао Люй.
И, слегка поклонившись, протянул руку для рукопожатия.
Однако Люй Люсинь нахмурился и, заложив руки за спину, сразу же произнёс:
— Раз ты надел этот костюм и сделал грим, с этого момента ты — Вэй Чжунсянь, а не Мэн Лян.
А?
Мэн Лян был ошеломлён этой внезапной фразой. Краем глаза он заметил, как Питер незаметно подмигнул ему, и тут же понял: режиссёр эксцентричен и действует не по шаблону.
«Надел костюм — значит, стал Вэй Чжунсянем?»
Мэн Лян на секунду задумался, затем убрал почтительную позу, вернулся на диван, положил одну руку на подлокотник, другую расслабленно опустил перед собой, чуть наклонился вперёд и изобразил свой фирменный очаровательный оскал.
Кто такой Вэй Чжунсянь? Согласно сценарию — пятидесятилетний демонический мужчина.
Его и без того соблазнительный образ стал ещё более завораживающим от лёгкой улыбки в уголках глаз.
Тайлер, стоявший рядом, остолбенел и замер, сердце его забилось быстрее: «Боже, Лян-гэ просто невероятен!»
Однако выступление Мэн Ляна не удовлетворило Люй Люсиня.
Режиссёр остался на месте, брови его нахмурились ещё сильнее:
— Вэй Чжунсянь — девять тысяч лет, а не какой-нибудь уличный мальчишка, продающий красоту.
Эти слова ударили Мэн Ляна прямо в лицо — он побледнел. «Уличный мальчишка?! Что он этим хотел сказать?!»
Тайлер побледнел от комментария режиссёра, и атмосфера в гримёрной стала неловкой.
Увидев, что Мэн Лян замер, не зная, что делать, Люй Люсинь нахмурился ещё сильнее и бросил два слова:
— Ещё раз.
Питер стоял рядом, всё так же улыбаясь, будто привык к подобным сценам.
...
Хорошо! Раз надо — сделаем ещё раз!
Сдерживая гнев, Мэн Лян закрыл глаза. «Значит, нужен высокомерный девять тысяч лет? Хорошо!»
В следующий миг он выпрямился, сел совершенно прямо, уголки губ разгладил, и с его лица начала сочиться власть и величие…
— Нет, — резко прервал его Люй Люсинь, голос стал тяжелее. — Ещё раз.
Мэн Лян слегка изменил выражение лица.
— Нет! Вэй Чжунсянь — не просто человек, который ходит с каменным лицом и делает вид, что серьёзен. И уж точно не заносчивый выскочка. Ещё раз!
Какие вообще требования?!
Мэн Лян начал злиться. Он перепробовал несколько взглядов и жестов подряд, но каждый раз Люй Люсинь отвергал их.
Это уже не пробы — это издевательство.
Брови режиссёра всё так же были нахмурены и не разглаживались:
— Он прошёл путь от нищего игрока до человека, стоящего выше всех. Вэй Чжунсянь умеет читать людей насквозь, видит истинную суть вещей. Когда он смотрит на тебя, ты чувствуешь себя голым. Понимаешь?
«Чёрт! Как вообще сыграть такое описание? Это же явное издевательство!»
Ему всего двадцать два года, да и не профессиональный актёр вовсе. Заставить его играть пятидесятилетнего демонического евнуха — разве это не провокация?
«Если не нравлюсь — не звал бы меня!»
... Но у него нет права выходить из себя. Он уже не тот популярный идол.
Глубоко вздохнув, Мэн Лян начал лихорадочно искать то состояние, о котором говорил режиссёр. Когда он, запутавшись и получив очередные отказы, совсем потерял надежду, ему вдруг пришла в голову одна личность.
«Видит насквозь…
Когда он смотрит на тебя, ты чувствуешь себя голым…
— Да ведь это же госпожа Ци!»
Каждый раз, общаясь с ней, Мэн Лян чувствовал себя полностью раздетым.
«Вот она — та самая!»
Вспоминая все встречи с Ци Юй, её выражение лица, манеру речи… Мэн Лян постепенно успокоился. Он удобно откинулся на спинку дивана, закрыл глаза, одну руку положил на подлокотник, другой слегка приподнял висок, сжав кулак.
«Состояние госпожи Ци… состояние госпожи Ци… состояние госпожи Ци…»
Медленно открыв глаза…
Тёмные зрачки стали холодными и спокойными, словно всё попадало в поле зрения, но ничто не задерживалось в нём.
«Да, именно так она и смотрит».
В комнате сразу воцарилась тишина.
Тайлер на мгновение задержал дыхание — такой Лян-гэ показался ему чужим. И в то же время… знакомым?
— Ну… сойдёт, — наконец произнёс Люй Люсинь, и его долго сведённые брови немного разгладились. — Вэй Чжунсянь — человек с навязчивой идеей, иначе он не совершил бы всего того. Подумай над этим сам.
Режиссёр временно остался доволен и ушёл.
Питер подошёл к Мэн Ляну с улыбкой:
— Господин Мэн, ваша последняя попытка просто поразила меня! Казалось, передо мной действительно сидит высокомерный девять тысяч лет.
Спина Мэн Ляна была уже вся в поту. Он с трудом улыбнулся:
— Правда? Я долго искал нужное состояние.
— Тогда будем сотрудничать! — Питер протянул руку с изящно загнутым мизинцем.
Мэн Лян, всё ещё напряжённый, пожал ему руку:
— Буду надеяться на вашу помощь, Питер.
— Конечно-конечно! Для меня большая честь гримировать господина Мэна.
~~~~~~~~~~~
После этих проб Мэн Лян, сверяясь с обновлённым сценарием, составил собственное представление о том, каким должен быть Вэй Чжунсянь по замыслу Люй Люсиня: высокомерный девять тысяч лет, первый человек у императора, пятидесятилетний демонический мужчина, одержимый плотскими желаниями.
«Высокомерие — беру за основу образ госпожи Ци, демонизм — вспомню свои старые фотосессии, а вот одержимость…»
— Тайлер, как мне сыграть одержимого?
Тайлер задумчиво почесал подбородок:
— Лян-гэ, мне кажется, когда ты просто срываешься, это уже очень похоже…
— Вали отсюда!
Однажды Люй Люсинь увидел четыре строки пометок Мэн Ляна на полях сценария и с удовлетворением кивнул: «Ученик способен». Именно такого Вэй Чжунсяня он и хотел.
Так Мэн Лян постепенно влился в съёмочный процесс.
Хотя иногда кто-то и бросал на него недоброжелательные взгляды, это уже не имело значения. Он обязан был отлично сыграть эту роль — ради госпожи Ци и её заботы.
Через три недели наступила ключевая сцена: Вэй Чжунсянь, одержимый желанием, жестоко истязает служанку — предел извращения.
Мэн Лян перечитал сценарий несколько раз и понял: «Попал я… Такая откровенная сцена может легко вызвать скандал».
Поэтому, воспользовавшись трёхдневными каникулами, он решил съездить к госпоже Ци.
«Кхм-кхм… её отпуск, наверное, уже закончился.
К тому же я уже перевёл первый платёж.
И… теперь я официальный клиент!»
~~~~~~~~~~~~~
А тем временем Ци Юй, недавно вернувшаяся с отдыха, сидела на втором этаже офиса представительства на улице Линшуйдао и с напряжённым лицом смотрела на «бывшего парня», сидевшего напротив.
— Что вы имеете в виду, господин Чжун?
Чжун Линь поставил чашку кофе и спокойно ответил:
— Просто то, что сказал. Я никогда не хотел становиться главой семьи Чжун. Мне нужна ваша помощь, госпожа Ци.
Ха-ха.
С самого момента, как Чжун Линь упомянул, что хочет, чтобы Ци Юй помогла ему изменить судьбу и отказаться от роли главы семьи, в ней вспыхнул немотивированный гнев.
«Не хотел стать главой? А кто тогда добровольно принял этот титул?»
Насколько ей было известно, в семье Чжун выбор не ограничивался одним Чжун Линем. Просто он оказался лучшим среди претендентов и сам выразил готовность, поэтому и стал преемником.
— Не слишком ли поспешно вы приняли решение, господин Чжун?
Чжун Линь поднял глаза. Его карие зрачки смотрели на неё мягко, но решительно:
— Нет. Я долго думал. Тогда, после того как вы предложили расстаться, я и согласился на их условия. А сейчас… Ци Юй, я не хочу всю жизнь быть одиноким главой семьи.
«Переворачивает всё с ног на голову! Ведь это он сам дал понять, что хочет расстаться!»
...
... Неужели она неправильно его поняла?
Если это так… ха, и что с того?
На лице Ци Юй мелькнуло замешательство, брови нахмурились:
— Господин Чжун, я не хочу обсуждать прошлое.
— Хорошо, — улыбнулся Чжун Линь. — Тогда давайте не будем. Прошу вас помочь мне свести последствия к минимуму. Особенно для семьи Чжун.
Дело касалось главы семьи и лично его самого. Он не мог обратиться к своим родственникам и тем более не мог гадать сам. «Гадалец не гадает самому себе» — таков был семейный устав Чжун.
— Простите, господин Чжун, я не могу взяться за это дело, — прямо отказалась Ци Юй.
Невозможно. Нельзя браться. Если примет заказ — втянется в дела семьи Чжун, да ещё и с Чжун Линем.
— Госпожа… не хотите ли подумать ещё раз? — Чжун Линь, казалось, не удивился отказу. — Если я стану главой семьи Чжун, вам будет очень непросто.
— Не совсем понимаю, о чём вы, господин Чжун.
— Юй-Юй, — Чжун Линь вдруг сменил обращение. — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь.
Встретившись с этими слегка насмешливыми глазами, Ци Юй сжала пальцы в кулак, губы сжались в тонкую линию.
Автор добавил:
~~~ Начинается сцена господина Чжуна!!!
Наступило напряжённое молчание. Ци Юй расслабила черты лица:
— Господин Чжун считает, что есть причина, по которой я обязана принять этот заказ?
— Вы — первая и единственная женщина-глава в истории рода Ци, — медленно произнёс Чжун Линь. — В роду Ци больше нет никого. Если остальные пять домов узнают, как лишить главу рода Ци её духовной силы, они непременно ринутся вперёд с радостью.
— Духовная сила? Господин Чжун, вы, кажется, шутите? — лицо Ци Юй оставалось невозмутимым.
— Главы всех шести домов не могут вступать в брак и иметь детей. Но в роду Ци правила ещё строже, — Чжун Линь скрестил пальцы перед грудью и понизил голос. — Женщина-глава рода Ци обязательно должна быть девственницей.
Брови Ци Юй приподнялись, и она усмехнулась:
— Все шесть домов придерживаются этого правила. Изначально требование девственности вводилось лишь для самосовершенствования и сосредоточенности — старинное, устаревшее правило. На самом деле имеет ли значение, девственница глава или нет? Это просто традиция, которую все продолжают соблюдать.
Видя её безразличие, Чжун Линь не спешил:
— Нет. В роду Ци женщина-глава обязательно должна быть девственницей. Если она не девственница, госпожа Ци больше не сможет преобразовывать ци и изменять судьбу.
— Абсурд! — сердце Ци Юй сжалось, но она тут же успокоилась. — Господин Чжун, вы слишком скучно выдумываете ложь.
Чжун Линь не стал спорить:
— Я гарантирую, что об этом никто больше не узнает. Вы сможете спокойно оставаться главой рода, пока не найдёте преемника.
— Ха-ха, — засмеялась Ци Юй. — Господин Чжун пытается меня запугать? Если я не возьмусь за дело, вы распространите эту чушь и создадите мне проблемы. Но если я соглашусь, это будет означать, что ваши домыслы верны?
Говоря это, она уже злилась:
— Придумать ложь и устроить хаос — вы настоящий мастер, господин Чжун.
Чжун Линь откинулся на спинку дивана:
— Я гарантирую: кроме рода Ци, об этом знает только я. Если вы возьмётесь за дело, я больше никогда не упомяну об этом.
Он не стал отвечать на её обвинение в лжи, а спокойно продолжил излагать условия. Потому что был абсолютно уверен: всё, что он говорит, — правда.
Женщина-глава рода Ци обязательно должна быть девственницей. Иначе она потеряет все свои способности.
А Ци Юй, управляющая родом в одиночку, стоит лишь этому слабому месту вскрыться, род Ци неминуемо пришёл бы в упадок до появления нового преемника. Шесть Домов превратились бы в Пять.
...
В приёмной, где были задёрнуты шторы и включён верхний свет, кондиционер замолчал, достигнув заданной температуры.
Остывший кофе перестал испускать пар. Чжун Линь, сидевший на диване, всё так же улыбался, терпеливо ожидая её ответа.
В тишине Ци Юй медленно стёрла улыбку с лица, и всё её выражение стало мрачным.
http://bllate.org/book/5075/505982
Готово:
