Впервые он почувствовал, что и его слова могут ранить. По крайней мере, они ранили её.
— Прости. То, что я сказал… неправда. Это не так, — сдался Цзян Ичжоу.
Чжоу Ваньюэ подняла глаза. Сквозь расплывчатый взгляд она увидела, как он чуть расслабился, но брови всё ещё были нахмурены, а в его глазах отражалась её собственная заплаканная физиономия.
Он выглядел очень озабоченным. Засунув руку в карман джинсов, он с трудом извлёк пачку салфеток, вытащил одну и протянул ей.
И тут она вдруг поняла: его извинения были искренними. Если бы он не считал её другом, зачем ему волноваться из-за её слёз?
Чжоу Ваньюэ не взяла салфетку. Вместо этого она снова протянула руку и сжала его запястье. Он замер, собираясь что-то сказать, но она уже спустилась ниже — теперь её пальцы обхватили его ладонь.
Цзян Ичжоу почувствовал, будто никогда раньше не испытывал ничего подобного — ощущение чужой руки, сжимающей твою. От этого он словно забыл о дистанции, забыл о правилах, забыл даже о том, что нужно надеть броню и защититься от любого удара.
Он просто смотрел на неё, оцепенев.
Чжоу Ваньюэ заглянула ему в глаза и сказала:
— Цзян Ичжоу, только не плачь.
Цзян Ичжоу фыркнул, раздражённо отмахнувшись:
— Да кто вообще плачет? Не выдумывай. Это ты ревёшь.
— Я видела, — настаивала она.
Он стиснул губы.
— В следующий раз, когда тебе будет грустно… можешь рассказать мне? — Чжоу Ваньюэ тоже прикусила губу, опустила глаза и, запинаясь, старалась выразить свою заботу как можно яснее. — Ведь настоящие друзья всегда делят и радость, и горе.
Они стояли совсем близко, и она всё ещё держала его за руку.
Цзян Ичжоу не знал, что ответить. Хотелось сказать что-то, но он боялся, что слова прозвучат слишком резко или жестоко — и тогда она снова расплачется. А то, что действительно хотелось сказать, оставалось внутри, невысказанным.
Он не мог этого произнести.
Никто никогда не протягивал мне руку во тьме.
А ты, Чжоу Ваньюэ, первая.
Так вот каково это.
Цзян Ичжоу осторожно выдернул свою руку и вложил салфетку в её ладонь. Лёгкая усмешка тронула его губы — нежная, но с вызовом. Он приподнял бровь и спросил:
— Чжоу Ваньюэ, ты хоть понимаешь, что иногда бываешь невыносимой?
— Не бываю, — возразила она без тени сомнения.
Очевидно, самосознания у неё не было и в помине.
Цзян Ичжоу запрокинул голову, скрестил руки за затылком и прислонился к дереву, глядя на луну. Он моргнул, прогоняя слёзы обратно.
Ему больше не хотелось, чтобы она видела его слёзы.
Цзян Ичжоу вздохнул и сказал:
— Чжоу Ваньюэ, посмотри на эту луну. Разве она не прекрасна?
Цзян Си уезжала. Её недельные сборы закончились, и пора было возвращаться домой. Чжоу Ваньюэ со всеми провожали её до вокзала. Цзян Си оглянулась на этот маленький городок и вдруг почувствовала, что он стал для неё другим.
На вокзале сновали люди — одни смеялись и болтали, другие терпеливо ждали.
Чжоу Ваньюэ было очень грустно. Хотя они познакомились недавно, им легко находили общий язык, и время, проведённое вместе, доставляло радость. У неё с детства было много друзей, но настоящей близости почти ни с кем не было.
— Ладно, мой преподаватель зовёт. Пора садиться, — сказала Цзян Си.
— Ну, тогда до встречи! — Чжоу Ваньюэ сдерживала слёзы, с трудом отпуская руку подруги.
Сюй Цзясинь молча стоял в стороне, плотно сжав губы. Чжоу Ваньюэ редко видела его таким. Она легонько толкнула его, давая знак попрощаться.
Цзян Си усмехнулась:
— Сюй Цзясинь, обычно ты строчишь, как пулемёт, а сейчас молчишь, будто воды в рот набрал?
Сюй Цзясинь бросил на неё взгляд, долго думал, но так ничего и не сказал, лишь спросил:
— Ты ещё сюда приедешь?
— Конечно! — перебила Чжоу Ваньюэ. — Даже если Цзян Си не сможет приехать, мы сами к ней съездим!
Цзян Си улыбнулась — это было согласием.
— Береги себя, — наконец выдавил Сюй Цзясинь, пристально глядя на неё.
Цзян Си кивнула и перевела взгляд на Цзян Ичжоу, который всё это время молча стоял за спиной Чжоу Ваньюэ. На лице её заиграла насмешливая улыбка:
— Цзян Ичжоу, а ты когда уезжаешь?
На лице Цзян Ичжоу мелькнуло сложное выражение. Он помолчал и ответил:
— Скоро.
Чжоу Ваньюэ только сейчас осознала: да, Цзян Ичжоу здесь лишь временно.
Рано или поздно он уедет.
Расстояние и время способны разрушить любую возможность — это вечный, жестокий, но неоспоримый закон.
—
Чжоу Ваньюэ еле справилась с тестом, который задал Цзян Ичжоу. Эти полторы недели занятий были наполнены и горечью, и радостью. Цзян Ичжоу был до безумия строг: каждая буква в записи, каждый шаг решения — всё должно быть идеально. Всё, что он требовал знать и уметь, должно было выполняться на «отлично», иначе включался режим бесконечных упражнений — хоть сто раз, но решишь!
Она никогда не училась с такой интенсивностью. Иногда она подшучивала над ним, но в учёбе была послушной, почти полностью подчиняясь его требованиям. Потому что теперь она ясно понимала одно: нужно становиться лучше.
Только став сильнее, можно подняться выше и уйти дальше.
За это время она даже начала получать удовольствие от учёбы. Физика и химия по-прежнему казались ей скучными, но теперь она старалась ладить с ними, а не сопротивляться.
И всё это изменил Цзян Ичжоу. Она больше не боялась этих сухих и однообразных уроков — напротив, с нетерпением ждала каждого утра, ведь знала: там, среди книг, в лучах рассвета, её уже ждёт Цзян Ичжоу, внимательно проверяющий её домашку.
Цзян Ичжоу стал её лекарством.
Результаты не заставили себя ждать: Чжоу Ваньюэ показала отличные успехи — от двоек до пятёрок, будто на ракете взлетела.
Закат окрасил небо в золото.
Сюй Цзясинь лежал на диване в доме Чжоу Ваньюэ, раскинувшись во весь рост. Вдруг он сел, потрясённый:
— Чжоу Ваньюэ, ты что, переродилась?
Превращение двоечницы в отличницу выглядело как настоящее перерождение.
— А ты откуда знаешь? — подмигнула Чжоу Ваньюэ и поставила перед Цзян Ичжоу тарелку с очищенными фруктами. Её голос сразу стал мягче: — Ешь яблоко.
— А мне? — обиделся Сюй Цзясинь.
Чжоу Ваньюэ швырнула ему яблоко и пробурчала:
— Руки отвалились?
— Только что отвалились.
— Прикуй обратно.
Сюй Цзясинь сдался, фыркнул и сказал:
— Ваньюэ, ты последнее время слишком предвзята! Я же знаю тебя с детства, а его — всего ничего!
Цзян Ичжоу, обычно погружённый в книгу и привыкший к их перепалкам, на этот раз оторвался от чтения и чуть приподнял брови.
— Он помогает мне с учёбой, а ты? — парировала Чжоу Ваньюэ, заранее готовая к такому повороту.
Сюй Цзясинь вдруг осенило. Он как раз переживал, как поступить в один вуз с Цзян Си. Внимательно взглянув на Цзян Ичжоу, он понял: тот настоящий козырь. Он тут же подскочил и схватил Цзян Ичжоу за руку:
— Эй, а не поможешь и мне? Сколько времени понадобится, чтобы сделать из меня такого же, как ты?
Цзян Ичжоу промолчал.
Чжоу Ваньюэ расхохоталась:
— Сюй Цзясинь, ты что, спишь? Не понимаешь разницы между богом и простым смертным?
— Ладно, твой Цзян Ичжоу — бог, а я — смертный. Так, великий Цзян, спаси меня! Ваньюэ уже подтянулась, теперь очередь за мной! — Сюй Цзясинь не сдавался и принялся умолять Цзян Ичжоу.
Услышав «твой Цзян Ичжоу», Чжоу Ваньюэ покраснела. Увидев, что Сюй Цзясинь собирается «переманить» её репетитора, она рванула вперёд и тоже ухватила Цзян Ичжоу:
— Нет-нет, он мой! Не смей его отбирать!
Цзян Ичжоу вдруг стал лакомым кусочком, за которого тянули в разные стороны. Он нахмурился — ему категорически не нравилось такое положение.
Но фраза «он мой» ударила в уши, словно гром среди ясного неба, и он растерялся. Раздражённо возразил:
— Кто чей?!
— Да! Кто вообще сказал, что Цзян Ичжоу твой? — подхватил Сюй Цзясинь.
Чжоу Ваньюэ смутилась — она просто ляпнула, не подумав. Теперь быстро исправилась:
— Он уже учит меня, не может ещё и тебя.
— Какая же ты эгоистка! Ты хотя бы спросила мнение самого Ичжоу? — Сюй Цзясинь не отставал, глядя на Цзян Ичжоу с ухмылкой: — Ну как, Ичжоу? Я ведь умнее её и не буду тебя мучить. Возьмёшь?
— Нет! — энергично замотала головой Чжоу Ваньюэ.
— Я спрашиваю Ичжоу! Ваньюэ, не монополизируй его, надо делиться! — Сюй Цзясинь продолжал тянуть Цзян Ичжоу за рукав. — Ну?
Чжоу Ваньюэ тревожно посмотрела на Цзян Ичжоу.
— Нет, — ответил он короче, чем ожидалось.
Боясь, что они не поймут, Цзян Ичжоу поднял глаза, освободил руку от хватки Сюй Цзясиня и чётко произнёс:
— Я не умею учить других.
Рука Чжоу Ваньюэ замерла в неловком движении — не отпускать ли?
А?
— А как же Ваньюэ?.. — Сюй Цзясинь явно сомневался — отказ был слишком прозрачным.
Цзян Ичжоу повернулся к Чжоу Ваньюэ, помедлил и сказал:
— Поэтому я учу только тебя.
Сюй Цзясинь не мог понять такого решения:
— Почему?! Мы же все друзья! Неужели потому, что она девчонка, а я парень?
Цзян Ичжоу промолчал.
— Ичжоу, нельзя так двойные стандарты применять!
Чжоу Ваньюэ встала перед Цзян Ичжоу и заявила:
— Не будет он тебя учить! От него бы сошёл ум, если бы начал!
— Да ладно! Это ты его сводишь с ума! — возразил Сюй Цзясинь. Он лично видел, как Цзян Ичжоу объяснял одну задачу пять раз подряд, а Чжоу Ваньюэ всё ещё качала головой в непонимании. Но терпение Цзян Ичжоу было безграничным: хоть и хмурился, но объяснял снова и снова, почти держа её за руку. И часто занимались целыми днями.
Чжоу Ваньюэ возмутилась и устроила Сюй Цзясиню очередную перепалку. В итоге его вызвали домой по телефону, и в квартире снова остались только они вдвоём. Чжоу Ваньюэ не хотелось готовить, поэтому заказала кисло-острую рыбу на дом.
Цзян Ичжоу сидел за её письменным столом, положив голову на тетрадь с упражнениями. Казалось, он уснул.
Чжоу Ваньюэ вспомнила ту ночь, когда впервые взяла его за руку. Потом, осознав, что натворила, не спала всю ночь от волнения. Она стала смелее — зная, что он не любит, когда к нему слишком лезут, всё равно не могла не проявлять заботу.
Она села рядом и, подражая ему, тоже положила голову на руки, уставившись на него.
Какой красивый… Только брови такие холодные и резкие, будто изящный, но ледяной клинок.
Она вспомнила его слова той ночи, и сердце снова сжалось. У неё с детства была счастливая семья: дедушка окружал заботой, родители регулярно звонили, жизнь была сытой и беззаботной.
Что значит «нет родителей»? И почему у него нет друзей?
Её взгляд скользнул к его рукам, свисающим с края стола. Так ведь неудобно спать? Может, разбудить и предложить лечь на кровать?
Чжоу Ваньюэ всегда действовала, не раздумывая. Она протянула руку, чтобы поправить его позу, чтобы рука не затекла.
Но едва её пальцы коснулись его ладони, Цзян Ичжоу открыл глаза. Чжоу Ваньюэ так испугалась, что резко отпрянула — и ударилась головой о книжную полку. Громкий «бах!» разнёсся по комнате, и она скривилась от боли. Не успела она опомниться, как Цзян Ичжоу резко потянул её к себе — она чуть не упала прямо ему на колени.
Хлипкая книжная полка развалилась, и книги посыпались на пол. Чжоу Ваньюэ представила, как они обрушились бы ей на голову — наверняка получила бы сотрясение.
Она смотрела на его лицо вблизи и машинально сглотнула.
— Вставай, — отвёл он взгляд.
— Ой… — Чжоу Ваньюэ поспешно отползла назад, увеличивая дистанцию.
Она втянула носом воздух, пытаясь ещё раз уловить его запах.
Цзян Ичжоу обернулся. Её щёки пылали, большие глаза неотрывно смотрели на него, будто не могли налюбоваться. Но тело вело себя послушно: руки сжимали край юбки, не осмеливаясь двинуться.
Впервые он почувствовал, как у него горят уши. Оказывается, некоторые взгляды действительно могут жечь, как пламя.
Цзян Ичжоу кашлянул пару раз и сказал:
— Подойди.
— А?
— Просто подойди.
http://bllate.org/book/5074/505923
Готово:
