Мужчина нахмурился, явно недовольный:
— У меня, что ли, на руках иголки выросли?
...
Инь Чжаоли доела шашлычок, аккуратно положила палочку обратно на блюдце, вытерла руки салфеткой, затем достала из кармана маленький тюбик мази, открутила колпачок и выдавила немного на подушечку пальца. Взяв Лян Яня за руку, она почти невесомо нанесла мазь на тыльную сторону его ладони.
Сумерки сгущались, и Инь Чжаоли уже с трудом различала детали.
— Включи мой телефон и запусти фонарик, — попросила она.
Лян Янь приподнял бровь, явно в прекрасном настроении, и спросил:
— Пароль?
— 130205, — ответила Инь Чжаоли.
Свет вспыхнул, осветив их руки. Бледные, слегка розоватые кончики пальцев Инь Чжаоли блестели от мази. Нанося её на тыльную сторону ладони мужчины, она после каждого движения слегка дула на кожу.
— А если вас позовут посмотреть на полное лунное затмение, а тебя не окажется рядом? — спросила она.
— У Цян всё организовал, — ответил Лян Янь.
???
С каких это пор они так сдружились?
— Не остывай. Я сам жарил, — сказал Лян Янь, забирая руку и протягивая ей ещё один шашлычок.
Когда они закончили есть, было уже за восемь. Луна на востоке уже имела небольшой выемчатый край. Её свет, меняя яркость, напоминал подвижную чёрно-белую силуэтную вырезку: тьма медленно поглощала её, скупясь на слабое красноватое сияние.
— Лян Янь.
— Мм?
— Допустим… ну, просто допустим: если за тобой начнёт ухаживать довольно красивая женщина, ты бы её рассмотрел?
Инь Чжаоли не знала, как объяснить ему, что ей вспомнилось, как в лесу Дун Сысюань неохотно пыталась его соблазнить — та обиженно надула губы, и Инь Чжаоли, помимо ревности, почувствовала даже раздражение.
Как так? Разве Лян Янь недостоин быть соблазнённым?!
Мужчина явно удивился её вопросом, но всё же ответил:
— Можно чуть конкретнее?
Инь Чжаоли задумалась.
— Ну… она работает с тобой в одной компании. — Она добавила: — И фигура у неё неплохая.
Лян Янь повернул голову и внимательно оглядел её, потом усмехнулся:
— Рассмотрел бы.
Произнеся это, он будто заметил, как Инь Чжаоли сердито на него взглянула, но из-за темноты и того, что он не носил очки, решил, что показалось.
Они больше не разговаривали, молча ожидая полного затмения. Вскоре наступило полное покрытие.
В этот момент Луна находилась ближе всего к центру земной тени, и всё небо погрузилось во мрак — это был самый тёмный момент этой ночи.
Инь Чжаоли уже едва различала очертания Лян Яня. Она захотела записать на телефон процесс затмения, но, обыскав все карманы, поняла, что телефона с собой нет.
— Где мой телефон? — пробормотала она, хмурясь.
— У меня, — ответил Лян Янь.
Тут она вспомнила, что отдала ему телефон, когда мазала руку. Осторожно протянув руку, она стала нащупывать его в темноте.
Несколько раз она не попала в цель, и вдруг, потеряв равновесие, всей ладонью пришлась на внутреннюю часть бедра мужчины. Тепло и напряжённые мышцы под ладонью заставили её мозг на мгновение выключиться. Она застыла в оцепенении.
Где я?
Рука словно онемела?
Искать… или не искать телефон?
И только когда её ладонь охватила другая, более крупная рука.
Инь Чжаоли попыталась взять себя в руки, моргнула — её длинные густые ресницы случайно зацепили чьи-то волосы. На шее она почувствовала горячее дыхание и не смела пошевелиться. В ухо донёсся низкий, неожиданно соблазнительный голос:
— Эй, куда это твоя ручка метится?
Бум!
Жар хлынул ей прямо в голову. Щёки вспыхнули, дыхание стало прерывистым, грудь вздымалась всё быстрее.
— Я… просто… слишком темно, ничего не вижу.
В темноте она услышала лёгкий смешок мужчины.
— Ты… побыстрее включи фонарик на телефоне!
— Ага.
Наконец, слабый свет осветил небольшой участок вокруг них.
Инь Чжаоли тут же вырвала у него телефон, мгновенно включила запись и высоко подняла обе руки с аппаратом, уставившись прямо перед собой, сидя совершенно прямо и неподвижно.
Лян Янь смотрел на её профиль, на плотно сжатые губы, и улыбка его стала ещё шире, но он сдержался и не стал её поддразнивать.
Через некоторое время Луна начала медленно выходить из тени, и на неё понемногу стали падать редкие лучи красного света. Тёмно-красный диск пробудил в Инь Чжаоли воспоминания о детстве, о том, как она возвращалась домой после школы.
Её школа находилась совсем рядом с домом, и мама никогда не ходила за ней.
Самым спокойным и свободным временем в день для Инь Чжаоли были послеобеденные прогулки по серо-белой бетонной дороге. Она боском подкатывала редкие камешки, потом резко толкала их вперёд, и те, оставляя за собой тёплый, пыльный запах земли, летели вдаль.
Ей казалось, что вся грусть и тревога внутри неё превращаются в тонкий дымок, вылетающий из морщинки между бровями и впитываемый серо-голубыми камешками.
Постепенно на смену старым чувствам приходили новые, и детские печали улетали вместе с камешками в космос, превращаясь в космический мусор.
Глядя на пыльный камешек, она думала, что он похож на клубнику, покрытую сахарной пудрой — сладкий и приятный. И она знала: она благодарна ему за это.
Добравшись до дома, девочка привычным движением приседала у старой ржавой железной двери цвета глины, проводила ладонью по бетону и протягивала руку внутрь щели.
Пальцы нащупывали крючок с внутренней стороны двери, и после лёгкого щелчка в ладонь соскальзывала связка слегка заржавевших ключей. Тогда её хрупкому телу приходилось сильно вставать на цыпочки, чтобы открыть дверь.
Старая ржавая дверь и тёмно-красный лунный диск слились в её воображении. «Луна над родиной всегда ярче», — подумала она и вдруг почувствовала тоску по Тайцзяну, по родителям и бабушке с дедушкой. Она поняла: взрослые проблемы уже не решить, просто пнув пару камешков.
Полное лунное затмение закончилось. Лян Янь заметил, что Инь Чжаоли всё ещё сидит с поднятым телефоном, задумавшись. Он наклонился, забрал аппарат и нажал «стоп».
— О чём задумалась? — спросил он мягче, заметив её грустное настроение.
Инь Чжаоли опустила глаза, сжимая телефон:
— Ничего… просто немного соскучилась по дому.
— Расскажу тебе одну забавную историю.
— Какую?
— Говорят, если во время полного лунного затмения грустишь, тебя утащат на Луну и превратят в зайчика. Но если улыбаешься — станешь принцессой из сказки, и Почтовая станция Луны пришлёт тебе тёмно-красное бальное платье.
Инь Чжаоли, услышав эту детскую сказку, разгладила брови. Её миндалевидные глаза изогнулись, будто в них отразилась чистая, прозрачная вода, и она не удержалась от смеха.
— Правда или выдумал?
— Выдумал.
Лян Янь встал, отряхнул одежду и, наклонившись, протянул ей руку:
— Пора возвращаться. Ложись спать пораньше, завтра нужно быть в форме.
Инь Чжаоли посмотрела на его длинные, белые, изящные пальцы, уголки губ приподнялись, и она протянула руку, чтобы опереться и встать.
Уже почти у палатки она вдруг вспомнила, что всё ещё в его куртке, быстро сняла её и вернула владельцу, сказав, что пойдёт первой.
Лян Яню ничего не оставалось, кроме как подождать на месте, пока она уйдёт. Он немного поиграл в телефон, а потом неспешно направился обратно в лагерь.
Инь Чжаоли выпила мёд с тёплой водой, залезла в спальный мешок и увидела в WeChat сообщение от Лян Яня: «Спокойной ночи».
Она улыбнулась и, медленно, с наслаждением, по одной букве набирала ответ: «Wan an». Каждая буква сопровождалась лёгким подпрыгиванием пальца, и на пять английских символов ушло целых полминуты.
Сон был без сновидений.
На следующее утро Линь Гуимэн ещё крепко спала, и Инь Чжаоли не стала её будить. Она встала, умылась и наткнулась на Дун Сысюань и Хань Вэньвэнь, тоже без макияжа.
Без косметики недостатки становились заметны.
У Дун Сысюань кожа была хорошей, но уже проступали следы возраста: морщинки у глаз и выраженные носогубные складки.
Хань Вэньвэнь из-за постоянной работы и бессонных ночей имела тёмные круги под глазами и тусклый, желтоватый оттенок кожи, из-за чего выглядела уставшей и безжизненной.
На их фоне Инь Чжаоли вовсе не нуждалась в косметике: её кожа была холодно-белой даже без тонального крема, брови — густыми, ресницы — длинными и загнутыми, без тёмных кругов и морщин. Только бледный оттенок губ без помады придавал ей немного болезненную, хрупкую красоту.
Дун Сысюань посмотрела на неё с нескрываемой завистью, кашлянула и сухо спросила:
— Куда ты вчера вечером делась? Почему не смотрела с нами полное лунное затмение?
Ребёнок, которого любили даже молча.
...
Инь Чжаоли улыбнулась и, не моргнув глазом, соврала:
— Вчера вечером немного плохо стало, вышла прогуляться и сразу вернулась в палатку спать.
Хань Вэньвэнь обеспокоенно спросила:
— Тебе сейчас лучше, Чжаоли?
— Уже всё в порядке.
— Отдыхай, — сказала Дун Сысюань, явно не до конца поверив, но вежливо.
Когда все собрались, они поехали в ближайший курортный комплекс. Он был огромным, с множеством развлечений, хотя часть территории ещё не была освоена.
Заселившись в отель, компания перепробовала все доступные аттракционы.
После просмотра панорамного фильма Инь Чжаоли заметила, что одна из зон огорожена — и довольно обширная.
Ей стало любопытно, и она подошла поближе. Оказалось, это был квест в стиле «детективной игры»: участники проходят задания, воссоздают сцены и собирают карточки, чтобы найти выход.
Ей показалось это интересным, и она позвала остальных. Восемь человек разделились на две группы: одна выбрала лёгкий сценарий, другая — ужастик.
Линь Гуимэн потянула У Цяна играть в ужастик, но тут же испугалась, что он окажется ещё трусливее её, и решительно потащила с собой Инь Чжаоли.
— Директор Лян, этот сценарий, кажется, неплох, — сказал Ван Вэньюй, протягивая ему буклет с лёгким вариантом.
Лян Янь не взял его, а вместо этого уставился на другой буклет на столе, поднял его и сказал:
— Мне этот больше нравится.
Ван Вэньюй увидел, что он выбрал ужастик. В их группе как раз набиралось четверо, включая Лян Яня, и он весело улыбнулся:
— Тогда мы вчетвером. Удачи вам, директор Лян!
— Спасибо, — вежливо ответил Лян Янь.
Сотрудник повёл их к месту игры. Поскольку оно находилось на горе, дорога была неровной и труднопроходимой. Видя запущенность и отсутствие нормальных дорожек, Инь Чжаоли понизила свои ожидания до минимума: развлечение выглядело как дешёвое приложение к основной программе.
На месте оказалось большое одноэтажное здание. У входа на стене висела деревянная табличка, на которой крупными буквами, написанными кистью красной краской, значилось: «Красная свадьба».
Краска была нанесена щедро, со временем потемнела до ржаво-красного оттенка и напоминала засохшие струйки крови, что придавало надписи жутковатый вид.
Инь Чжаоли толкнула деревянную дверь. За ней начинался узкий коридор, в который мог пройти только один человек. По стенам висели несколько разбитых лампочек. В конце коридора стояла глиняная стена.
На стене висела фотография в рамке — улыбающаяся девочка с яркими глазами и белоснежными зубами. Цвет кожи и волос определить было невозможно.
Фотография была чёрно-белой.
Инь Чжаоли невольно провела пальцем по глазам девочки.
— Как нам идти дальше? Нам что, стену ломать? — У Цян, засунув руки в карманы, лениво оглядывался.
Линь Гуимэн закатила глаза, сняла рамку, но ничего не нашла и проворчала:
— Стена такая крепкая... Ты думаешь, раз тебя зовут У Цян, стена сама исчезнет?
Лян Янь, проходя по коридору, внимательно осмотрел каждую лампочку. Одна из них легко отсоединилась, и внутри оказалась длинная игла.
Он вынул иглу, положил лампочку у стены и подошёл к Инь Чжаоли, слегка растрепав ей волосы.
Инь Чжаоли увидела серебряную иглу, взяла её, сняла рамку и внимательно осмотрела. Внизу действительно оказалась крошечная дырочка.
Она вставила иглу, и раздался щелчок — из верхней части рамки выскочила карточка.
Лян Янь вытащил её. На карточке было написано несколько строк:
[Привет.
Меня зовут Цзюй Тун. Ты, наверное, уже понял по фото, что я невероятно красива. Но моя семья живёт в маленькой деревушке в горах — бедной и отсталой. Поэтому такую красивую девочку, как я, с детства хвалили все вокруг.
В детстве я была такой милашкой, что тёти и соседки постоянно обнимали меня, дедушки у ворот доставали из заплатанных карманов карамельки, дяди щипали мои белые щёчки или макали палец в папину водку и совали мне в рот, чтобы посмотреть, как я плачу крупными слезами, а потом утешали мёдом.
Я была из тех детей, которых любили даже молча.]
http://bllate.org/book/5063/505140
Готово:
