Неудивительно, что Банься с интересом разглядывала глиняные дома в деревне — этакие ступенчатые постройки, где каждый этаж всего-то полметра высотой. Впервые она узнала, как их утрамбовывают: в глину добавляют мелко нарубленную солому, сначала выкладывают каменный фундамент, а сверху устанавливают деревянную опалубку — прямоугольный ящик без торцевых стенок. В эту форму засыпают подготовленную глину и начинают уплотнять её специальным деревянным трамбовочным инструментом. Он напоминал весло — тоже широкий по краям и узкий в середине, — но в отличие от настоящего весла оба его конца были толстыми, как дубинки.
После нескольких таких заходов стена достигала более чем двух метров. Сверху её накрывали соломой, а затем покрывали ещё одним слоем глины, придавая крыше острый конёк. Так понемногу их двор обретал завершённый вид.
Эту стену возводили втроём — Су Юйли и двое его помощников.
Однако строительство хлева вызвало немало смеха — главным образом потому, что желающих помочь оказалось чересчур много.
Как именно началась эта история, теперь уже никто не помнил. Банься могла лишь домыслить, как всё произошло.
По её представлениям, Цюйши и новая невестка, услышав, что семья Банься собирается построить необычный хлев с туалетом, начали намекать своим домашним, что им тоже стоит завести нечто подобное. Те, в свою очередь, рассказали об этом остальным невесткам из дома третьего деда и женщинам, стиравшим бельё у реки. Слух быстро разнёсся: пока хлев у Банься даже не начали строить, весь округ уже обсуждал его как нечто свершившееся.
— Если так сделать, чистить хлев станет гораздо проще!
— Ещё бы! По крайней мере, детям будет спокойнее ходить в туалет.
— Неужели такое возможно?
— А как же! У Банься уже есть!
Так, от уст к устам, слухи набирали обороты. И когда семья Банься наконец приступила к строительству хлева, вокруг собралась целая толпа зевак. Многие пришли лишь потому, что жёны настойчиво отправили их «посмотреть». Поскольку сезон полевых работ уже закончился и делать особо было нечего, кто-то заглянул и ушёл, но большинство задержалось — ведь где ещё соберётся столько народа для беседы?
Среди них оказалось немало доброжелательных людей, и вскоре обсуждение переросло в коллективное проектирование.
— Вот здесь можно прорыть небольшую канавку — это просто. Но как быть с водой для душевой? Её ведь нужно где-то накапливать. А потом всё равно придётся носить вёдрами — так какой в этом смысл?
— По-моему, надо копать колодец прямо здесь!
— Колодец копать долго, да и рядом хлев с туалетом — кто потом будет пить эту воду?
Один из стариков, внимательно осмотрев место, предложил:
— Выкопайте здесь небольшой пруд. Всё равно после постройки эта зона не годится ни для чего другого, да и отступ от фундамента нужен. Пусть будет пруд — дождевая вода будет собираться сама, а когда понадобится, можно будет черпать ведром. Да и для полива огорода удобно.
Столько доброжелательных людей! Су Юйли и в голову не приходило, что однажды он будет строить хлев на своём огороде и за этим будут наблюдать десятки соседей, да ещё и советовать, как лучше сделать. Однако он ничуть не обижался — скорее, чувствовал радость, смешанную с растерянностью. Ведь раньше во дворе его дома никогда не бывало такого оживления. Он сам не был разговорчивым, а при матери Су Цяньши соседи хоть и не обижали их, но и дружбы особой ни с кем не водили.
То, что Су Юйчжан и Чжан Лю пришли помочь, уже согрело ему душу. А теперь ещё и такая толпа собралась — люди входили через дорожку из гальки, говорили что-то, а потом уходили. Дом наполнился жизнью.
Он даже начал шутить:
— Эх, и не думал, что строя хлев, сам распоряжаться не смогу!
В голосе его звучала искренняя радость.
Так появился пруд, о котором изначально никто не думал.
Чем больше людей предлагали идеи, тем больше находилось желающих помочь руками.
Сила в единстве — и всего за несколько дней был вырыт пруд длиной в несколько метров, заложен фундамент, а кто-то даже помог выложить маленькую канавку.
Су Юйли стало неловко от такой щедрости. Он настаивал, чтобы все остались обедать, но соседи только махали руками: если видели работу — помогали, а к обеду уходили, несмотря на все уговоры.
На следующий день Банься поставила у входа бадью с отваром из зелёного горошка. На этот раз соседи не отказались от угощения — забирали с собой ферментированный тофу и ростки соевых бобов. А когда снова приходили помочь, приносили в ответ пучок зелени, несколько яиц или корзинку арахиса…
Вскоре строение обрело чёткие очертания. Сам хлев и душевая ничем не отличались от обычных, но туалет разделили на две части: между выгребной ямой и местом для приседания выложили стену из глиняного кирпича. Это вызвало новые обсуждения.
Когда всё накрыли соломенной крышей, будто небеса благословили труд — хлынул сильный дождь.
Су Юйли обрадовался и побежал проверить пруд, но чуть не поскользнулся и вернулся домой весь в грязи. Тогда он понял: нужно решение.
И решение нашлось. Пруд был небольшим — всего несколько метров, скорее яма, чем водоём. Дерева в доме мало, зато у реки рос бамбук! Вместе с соседями они срубили несколько стволов, связали их в плот и установили вдоль одной стороны пруда, оставив лишь узкое отверстие, через которое можно было черпать воду ведром. Так работа была завершена.
Когда строительство подошло к концу, а дождь прекратился, пришло ещё больше желающих осмотреть готовое сооружение. Су Юйли снова приглашал всех на еду, но все отказывались. Тогда он сам обошёл дома и лично пригласил каждого: ведь нельзя же позволить людям помогать и не угостить их хотя бы раз!
Соседи, простые и непритязательные, на этот раз не стали отказываться. В кухне и под навесом у Су Юйли собралось три стола, за которыми хозяйничала Лиши вместе с Банься.
Су Юйли выпил немного вина и заговорил гораздо оживлённее, чем обычно.
Банься видела: он по-настоящему доволен. Раньше Су Юйли, хоть и был трудолюбивым, всегда держался замкнуто, мрачно хмурил брови и молча выполнял свою работу. А теперь, среди людей, он заметно расцвёл.
«Хорошо бы так продолжалось и дальше», — подумала Банься.
Она и не ожидала, что из-за такого простого дела, как строительство хлева, её отец вдруг сблизится с односельчанами.
Но на этом история не закончилась.
Едва душевая в доме Банься заработала, как Цюйши построила точно такую же. А затем, словно чума, новшество начало распространяться по деревне: одна семья за другой стала копировать конструкцию.
Конечно, не каждая семья могла справиться с таким проектом в одиночку. Су Юйли часто выходил помогать другим — без оплаты, но с каждым днём он становился всё живее и энергичнее.
Банься явственно ощущала перемену в атмосфере. Раньше, когда она шла по деревне, соседи лишь вежливо улыбались и проходили мимо; некоторые семьи, с которыми Су Цяньши когда-то сильно поссорилась, вообще делали вид, что не замечают их. А теперь повсюду звучали приветствия, лица светились искренней улыбкой:
— Откуда только такие мысли берутся? За всю жизнь не видел ничего подобного — так чисто и удобно!
Женщины всегда мечтали жить в чистоте и комфорте. Банься и представить не могла, что именно благодаря туалету её семья наконец войдёт в круг деревенского сообщества!
Деревянная калитка стала почти бесполезной — через галечную дорожку теперь постоянно ходили гости. Кто-то звал Су Юйли посоветоваться или помочь, кто-то приглашал на выпивку, женщины приходили к Лиши за советом по шитью или садоводству, спрашивали рецепт цыба, а некоторые просто заходили поболтать. Бывало даже, что супруги, поссорившись, приходили пожаловаться и выплакаться.
Су Юйли от природы был добрым и честным человеком. Раньше он редко разговаривал — всё время был занят продажей тофу. Теперь же, общаясь с людьми, он проявлял свою суть: предпочитал уступить сам, лишь бы другому не было обидно. Именно за это его всё больше уважали.
Постепенно он стал заводить настоящие разговоры.
Теперь он получал то же уважение, что раньше доставалось только Су Юдэ.
Сначала Су Юйли чувствовал лёгкое замешательство и даже робость, но вскоре привык.
Прошли годы, и, казалось, деревня только сейчас заметила: после раздела семьи третья ветвь Су, а именно семья Су Юйли, — очень порядочные и хорошие люди.
Двор главного дома Су, напротив, остался таким же тихим и безлюдным, как и прежде. На фоне оживления у Су Юйли он выглядел особенно пустынно и уныло.
Там по-прежнему царила тишина, будто всё там давно угасло.
Иногда Банься открывала засов и заглядывала в тот двор. Или Бохэ стучала в дверь, чтобы позвать её.
Однажды Банься как раз собиралась навестить Умэй, как вдруг дверь распахнулась — и в неё влетел человек. Хорошо, что она успела отскочить, иначе бы упала.
Ворвавшийся не ожидал, что дверь внезапно откроется, и помчался прямо во двор соседнего дома, выкрикивая:
— Я не хочу учиться кастрировать свиней!
За ним уже гналась Чжоуши с метлой в руках.
Банься, не обращая внимания на боль, крикнула:
— Стой!
У Чжоуши было двое детей: Шуйпин пошла в мать — любила язвить и подстрекать, а Юаньу был ленив и, насколько помнила Банься, никогда ни к чему не проявлял интереса.
Поэтому она не испытывала к нему той неприязни, что к остальным из четвёртой ветви: по крайней мере, он не был похож на Су Юйцая и Чжоуши. Пусть и ленив, но никому не мешал.
Теперь, когда он спрятался в её доме, Банься ничего не сказала.
Но Чжоуши была другой. Она с метлой в руках готова была ворваться прямо в чужой дом. Банься тут же преградила ей путь.
— Я воспитываю своего сына — тебе какое дело?! — закричала Чжоуши, глаза её покраснели от злости, а метла выглядела почти как боевой штандарт.
— Это мой дом, — спокойно ответила Банься, прислонившись к косяку и не давая Чжоуши пройти. — Если хочешь кого-то наказывать, выбирай другое место.
Бохэ, услышав шум, подошла ближе, и в её глазах загорелся огонёк:
— Сейчас будет драка! Банься, я с тобой!
— …
Чжоуши поняла, что внутрь не попасть. Возможно, она и раньше слишком часто проигрывала Банься и теперь не хотела ввязываться в конфликт. Вместо этого она закричала во весь голос:
— Ты, маленький негодяй! Вылезай немедленно! Ради кого я всё это затеяла?! Многие мечтают о таком умении, а ты даже не думаешь, чем займёшься в жизни!
Юаньу оказался забавным парнем. Хотя только что мчался быстрее зайца, теперь, увидев, что мать не может войти, он даже сделал пару шагов вперёд и, стоя между Банься и Чжоуши, высунул язык:
— Не пойду! Кто захочет учиться такому мерзкому делу? Разве ты не видишь, как дядя Юйи после работы не может есть?
Чжоуши онемела от его слов.
Оправившись, она, конечно, не осмелилась ворваться внутрь, но с силой ударила метлой об землю, подняв облако пыли, и закричала сквозь неё:
— Нельзя ли тебе заняться чем-нибудь путным?! Учиться не хочешь, а теперь дядя Юдэ готов передать тебе своё ремесло, а ты ещё и такое говоришь! Посмотри на своего дядю Юйи — разве он выглядит нормально?!
— Какое «мерзкое»?! Посмотри-ка сначала на себя! — не выдержала Бохэ, услышав упоминание Су Юйи.
Чжоуши даже не обратила на неё внимания. Она сверлила взглядом Юаньу, и между матерью с сыном будто пролегла пропасть.
Юаньу, видимо, точно знал, что мать не посмеет войти, и заявил:
— Ты с отцом ничему не умеете, но ведь живёте же! Почему я обязан учиться? Пусть отец учится — он ведь тоже ничего не умеет, да и проживёт ещё лет тридцать!
— Маленький негодяй! Ты… — Чжоуши снова рванулась вперёд, чтобы ударить сына.
Банься бросила на неё холодный взгляд:
— Попробуй войти.
Чжоуши остановилась. Глаза её были красны от слёз и злости. Она перешла на язвительный тон:
— О, конечно! Ты теперь великая, небось радуешься нашему позору и потехе?!
Это были слова в сердцах, но Банься уже обдумывала ситуацию. Она прекрасно знала характер Су Юдэ. Между первой и четвёртой ветвями семьи отношения были лишь формальными, и вряд ли Су Юдэ захотел бы обучать Юаньу своему ремеслу. Да и зачем ему сейчас это делать? Не боялся ли он, что ученик лишит учителя хлеба? Четвёртая ветвь вполне способна на такое.
А как это связано с тем, как Чжоуши недавно заискивала перед Линьши?
Мысль мелькнула и исчезла.
Банься уже знала, что делать.
http://bllate.org/book/5047/503788
Готово:
