Его палец замер над надписью «Отклонить», но, отвернувшись к настенным часам, он случайно коснулся кнопки «Принять».
Сюй Фэй тут же нажал «Назад», швырнул телефон на тумбочку, выключил свет и лёг спать.
Тем временем за океаном Тао Бай в костюме Смурфика шла по улице. Вокруг неё сгрудились несколько безнадзорных мальчишек, весело щебеча и кружа вокруг.
— Дай мне шарик!
— И мне тоже!
— Дай два! Один я отнесу сестрёнке.
— Тогда и мне два!
— И мне!
Смурфик потрепала каждого по голове. Мальчишки послушно замерли, дожидаясь своей очереди, а потом снова загалдели, требуя воздушные шарики.
Они часто играли поблизости и знали: человек в голубом всегда гладит по голове перед тем, как дать шарик. Ну что ж, трепать по голове — пожалуйста!
Тао Бай раздала каждому по два шарика. Получив желанное, детишки с визгом разбежались, но, добежав до соседнего перекрёстка, вдруг остановились и обернулись.
— Спасибо, братик!
Смурфик замерла. Потом подняла коротенькую ручку и тоже помахала им в ответ.
Автор говорит:
Сюй Фэй: Нажал не туда.
Тао Бай: Повтори-ка.
Сюй Фэй: Прости.
Тао Бай вернулась домой, когда уже зажглись фонари.
Слабый свет уличных фонарей освещал дорожки во дворе; насекомые кружили вокруг лампочек, а высоко в небе самолёт с красным огоньком под крылом пролетел мимо.
Ци Су сегодня была дома и разговаривала по телефону в гостиной. Увидев дочь, она лишь мельком взглянула на неё.
Тао Бай окликнула её.
Из-за летней подработки Ци Су последние дни не слишком хорошо к ней относилась. Тао Бай осторожно приоткрыла дверь в свою комнату и тихонько закрыла её за собой.
Положив рюкзак на стол, она подошла к кровати, села на пол, скрестив ноги, и потянулась за чемоданчиком.
В этот момент Ци Су окликнула её из гостиной. Тао Бай замерла, быстро вскочила и вышла в коридор.
Ци Су уже была полностью одета и наносила помаду, поэтому её слова звучали немного невнятно:
— Переоденься. Пойдём поужинаем.
Тао Бай опешила.
— Чего стоишь? Быстрее.
— А… — Тао Бай кивнула и вернулась в комнату, чтобы переодеться в белое мини-платье, которое Ци Су принесла ей в прошлый раз. Она надевала его впервые.
Пока она переодевалась, Ци Су без стука вошла внутрь, взглянула на платье и неохотно кивнула:
— А ту пару сандалий, что я тебе купила, тоже надень.
Каждый раз, когда Тао Бай в десятом классе обгоняла Бянь Тао в экзаменах, Ци Су дарила ей подарки. И это платье, и сандалии в коробке — всё это было наградой.
На самом деле Тао Бай не любила такие короткие юбки — ей было неловко от того, что колени оставались открытыми.
Она бросила взгляд в сторону кровати, но не посмела сейчас доставать телефон.
Ци Су даже не спросила, сколько денег она заработала этим летом, и, конечно, не знала, что дочь потратила их на мобильный.
Денег на карманные расходы Тао Бай никогда не не хватало, но в возрасте, когда почти у всех были телефоны, Ци Су ни разу не заговаривала о покупке ей собственного. Тао Бай прекрасно понимала: мать не хотела, чтобы у неё был телефон.
Всё, что могло хоть немного отвлечь от учёбы, Ци Су считала недопустимым.
Тао Бай легко могла представить, как Ци Су разобьёт вдребезги её телефон — тот самый, ради которого она так упорно трудилась.
— Готова уже? — донёсся голос матери из гостиной.
Тао Бай поспешила выйти, но перед тем, как закрыть дверь, ещё раз обернулась на комнату.
Разочарование и надежда сплелись в ней в один узел, полный противоречий.
После ужина Ци Су сразу ушла. Мать и дочь расстались, и Тао Бай вернулась домой почти к десяти. Включив свет в гостиной, она постояла у двери, глубоко вздохнула, затем вошла в свою комнату, зажгла настольную лампу и взялась за летние задания.
Тёплый свет лампы падал на её спокойное лицо. Она писала быстро, почти не задумываясь — подобные задачи она решала тысячи раз, и для неё летние задания были лишь вопросом времени, а не сложности.
За окном стрекотали цикады, а рекламный баннер во дворе развевался на ночном ветру, будто тоже радуясь предстоящим Олимпийским играм в Пекине.
8 августа 2008 года Китай готовился принять грандиозное событие. Взгляды всего мира были устремлены на «Птичье гнездо», способное вместить девяносто тысяч зрителей, где бесчисленные спортсмены должны были совершить свои чудеса.
Где-то внизу или по соседству телевизор работал на полную громкость — передавали репортаж об Олимпийской церемонии открытия.
Тао Бай уже давно не водила ручкой по бумаге. Через две минуты она швырнула ручку на стол, стул со скрежетом отъехал назад, и она вытащила из-под кровати деревянный ящик. Белый телефон жалобно съёжился внутри, но как только она взяла его в руки, экран радостно засиял.
Сердце бешено колотилось, мягкий свет отражался на её бледном лице, пальцы дрожали.
«Ничего страшного. Отказ — это нормально.
Он ведь никогда не добавляет незнакомцев.
Я для него незнакомка. Отказ — это нормально.
Не расстраивайся».
Она открыла QQ и увидела непрочитанное сообщение. Её список друзей увеличился с одного до двух.
Тао Бай широко распахнула глаза, рука дрогнула, и телефон выскользнул из пальцев. В последний момент она сумела его поймать.
«Нельзя ронять! Нельзя!»
Её белый, мягкий указательный палец тыкал в экран. Она точно не ошиблась — там стояла цифра «2»!
Его приняли!
Он действительно принял заявку!
Тао Бай рухнула на кровать, болтая в воздухе ногами от радости. Один маленький тапочек улетел в ящик, другой — на пол.
Зарывшись лицом в подушку, она вдруг услышала два звука уведомления и испуганно подняла голову.
Но экран погас — телефон предупредил о низком заряде.
Тао Бай перевернулась на спину, скатилась с кровати и, вытащив из ящика зарядку, воткнула её в розетку у изголовья.
Убедившись, что в углу экрана появилась иконка зарядки, она выдохнула с облегчением и уселась на пол, то и дело открывая список друзей.
Там значились два имени: «Цюй Шэн» и «Сюй».
Накануне Тао Бай уже узнала, как просматривать чужие пространства. Для неё это было похоже на «дом» — личная территория, которую могут видеть только близкие друзья.
Новичок в интернете, Тао Бай ещё не знала, что в те времена пространства можно было просматривать всем подряд, если владелец не установил ограничения. Даже незнакомцы могли случайно наткнуться на чужую страничку.
Глядя на десятки тысяч записей на стене Цюй Шэн — «зашёл в гости», «ответный визит», «заглянул к тебе домой» — Тао Бай искренне восхищалась: «Как же у неё много друзей!» Хотя на самом деле все эти люди были совершенно чужими для Цюй Шэн.
Тао Бай не знала, как настраиваются права доступа. Понятий вроде «только для друзей» или «недоступно незнакомцам» она не понимала и не догадывалась, что посещение чужого пространства оставляет след.
Ничего не подозревая, она без тени смущения открыла пространство Сюй Фэя.
Там было мало записей. Последняя датировалась серединой июля и содержала фотографию — не самого Сюй Фэя, а группы спешащих иностранцев с золотистыми волосами и голубыми глазами.
За всю жизнь Тао Бай видела иностранцев только по телевизору.
Она осторожно нажала на фото, чувствуя себя маленькой воришкой, подглядывающей за чужими секретами. Сердце колотилось от страха и любопытства.
Под каждой записью Сюй Фэя было по два комментария. Тао Бай с трудом разбирала запутанные никнеймы, состоящие из иероглифов, латиницы и непонятных символов: «Красавчик», «Любовь Ся Шэна».
«Это „тэ“?» — недоумевала она, пытаясь прочесть один из них.
По интонации она догадалась, что это, скорее всего, Ся Шэн и Го Сюй.
Они спрашивали у Сюй Фэя, когда он вернётся домой.
Тао Бай вспомнила, как два месяца назад в Руяне вовсю муссировались слухи о разводе родителей Сюй Фэя. Тогда она ничего не знала, но позже Цюй Шэн рассказала ей правду.
Когда Сюй Фэй исчез из школы, многие говорили, что он бросил учёбу. Тао Бай тревожилась и боялась, пока два месяца спустя на стадионе, пробегая восемьсот метров, не увидела его снова — юношу с чёткими чертами лица, шагающего навстречу солнцу.
Летом Сюй Фэй уехал за границу.
Видимо, сразу после их встречи на улице.
Неудивительно, что она так долго его не видела.
А вот Ся Шэн с Го Сюй часто захаживали в местные игровые залы и интернет-кафе.
Всего в пространстве Сюй Фэя было около десятка записей, в основном фотографии, иногда с краткими подписями — обычно просто название места.
Пролистывая записи, Тао Бай заметила одну из тех двух месяцев, когда он пропал из города. Там было всего три иероглифа: «Слияние и расставание». Без знаков препинания.
Палец Тао Бай замер. Ей стало неловко — будто она вторглась в самые сокровенные мысли другого человека. Она быстро нажала «Назад», вернулась в интерфейс QQ и больше не осмеливалась заглядывать туда, думая, что теперь он точно не узнает, что она побывала в его «доме».
Новичок в сети не знала, что каждое посещение оставляет след.
Как однажды сказала Цюй Шэн: «Хочу поехать на север, увидеть снег и оставить свои следы на всей земле нашей Родины». Тао Бай тогда не поняла: интернет — это тоже особый мир, и каждый твой визит там оставляет отметку.
Следующие несколько дней статус в списке друзей почти не менялся: один аватар горел круглые сутки, второй — всё время был серым.
В мае 2008 года Китай пережил великую трагедию, а в августе — стал центром мирового внимания.
Вечером восьмого августа миллионы семей собрались у телевизоров, наблюдая за величественной церемонией открытия. Все видели, как страна становится сильнее и процветает.
В гостиной горел ночник. Тао Бай была дома одна, но вместе с миллионами людей стала свидетельницей этого исторического момента.
Она не могла выразить словами своих чувств, но в глазах стояли беззвучные слёзы. Когда на экране появились баскетболист Яо Мин и юный герой из зоны землетрясения в Вэньчуане, Тао Бай не сдержала слёз.
В «Птичьем гнезде» царило ликование, над трибунами развевались китайские флаги, на экране мелькали лица иностранцев со всего мира. Зрители в зале смеялись и аплодировали, а миллионы за телевизорами тихо плакали.
Все китайцы в этот момент гордились своей страной — она становилась всё могущественнее.
Тао Бай сжала в руке телефон и открыла профиль того юноши. Посреди ликования девяноста тысяч зрителей она отправила первое сообщение тому, кто находился за океаном.
[bt]: Ты смотришь церемонию открытия Олимпиады?
В это самое время Сюй Фэй завтракал. На компьютере перед ним транслировалась церемония открытия. Его мать, Юй Цзюнь, сидевшая напротив, явно была недовольна, но молчала.
С тех пор как они встретились с Чарли, отношения между матерью и сыном стали прохладными, и Юй Цзюнь не знала, что делать.
По экрану пели Лю Хуань и Сара Брайман — исполняли песню «You and Me».
Сюй Фэй откусил кусок тоста и сделал глоток молока, не отрывая взгляда от монитора.
— А-Фэй, Чарли подарил мне два билета на концерт в субботу вечером. Он искренне приглашает тебя пойти с нами.
— У меня нет времени, — спокойно ответил Сюй Фэй.
— Ты целыми днями сидишь дома! У кого ещё может быть столько времени?! — Юй Цзюнь швырнула свой тост обратно на тарелку.
— Мне нужно делать летние задания, — даже не подняв глаз, произнёс Сюй Фэй. Юй Цзюнь чуть не лопнула от злости.
Её сын никогда не знал, что такое «домашнее задание» — с детского сада! А теперь он заявляет, что занят летними уроками?
— А-Фэй, разве ты не хочешь, чтобы у мамы было счастье? — сказала она, и слова прозвучали особенно жестоко. Она тут же пожалела об этом, но было уже поздно.
Сюй Фэй на мгновение замер и поднял на неё взгляд.
Юй Цзюнь взяла салфетку и промокнула уголки губ, не решаясь встретиться с его глазами, и отвела взгляд:
— Прости, мама не подумала. Не принимай близко к сердцу.
Сюй Фэй выключил компьютер и встал.
Сердце Юй Цзюнь сжалось, и она тоже поднялась.
Сюй Фэй остановился у лестницы и тихо произнёс то, от чего мать пошатнуло:
— Мне не Чарли не нравится. Просто… я не могу принять, что ты знакомишь меня с новым мужчиной меньше чем через полгода после развода.
http://bllate.org/book/5027/502116
Готово:
