Шуньфу весело хихикнул:
— Его сиятельство князь велел передать устное послание уездному начальнику Го: мол, всё ему известно, и он предоставляет господину Го выбор — либо поскорее выдать дочь замуж, либо князь сам подберёт жениха для барышни Го. От страха семейство Го тут же, ещё ночью, выбрало жениха и обручило барышню с родственником со стороны госпожи Го.
Цао Ваньцяо и думать не стала — сразу поняла, что это князь Цзин, прочитав её письмо, распорядился так поступить.
Она не ожидала, что её благодетель окажется столь прямолинеен. Однако местные жители довольно набожны, и, узнав эту весть, вряд ли станут впредь распускать слухи о ней. Правда, теперь доброе имя самого князя Цзин пострадало: прежде ходили лишь тихие слухи о его жестокости, а теперь всё это будто подтвердил даосский монах.
— Его сиятельство — всё же князь Сунчжоу, — с тревогой сказала Цао Ваньцяо. — Не вызовет ли такое дурное имя беспокойства среди народа?
Чанфу пожал плечами:
— Ну и что, если народ забеспокоится? Сейчас каждый князь смотрит лишь на силу своего войска. Его сиятельство с детства рос среди воинов, дружит с полководцами, его кулак крепче чужих — кто осмелится покуситься на Сунчжоу? К тому же, госпожа Цао, не стоит вам так волноваться. Монах ведь сказал, что стоит вам вступить в брак с князем, как его беды и несчастья рассеются. Тогда и народ Сунчжоу обретёт покой.
Цао Ваньцяо признала: в этих словах есть резон. Князь так заботится о ней — боится, что слухи о её прежних помолвках навредят репутации, и заранее принимает меры. Какой же он внимательный! Не зря в прошлой жизни он пожертвовал собой ради неё.
В душе Цао Ваньцяо дала обет: как только станет женой князя, обязательно отблагодарит его!
Слухи ходили несколько дней. Госпожа Тао послала людей разузнать и, узнав, что её мать с невесткой тихо вернулись в деревню, успокоилась. Затем дважды выходила сама, чтобы докупить приданое для Цао Ваньцяо.
Семья их была небогата, поэтому готовили всё по мере сил — лишь бы было и выкупное подношение, и приданое, и совесть была бы чиста.
Чем ближе подходил день свадьбы, тем больше госпожа Тао опасалась, что у дочери не найдётся времени поговорить. Поэтому за несколько дней до церемонии она зашла в комнату Цао Ваньцяо, чтобы поговорить с ней о брачной ночи.
Биэр как раз раскладывала по местам свадебное платье, вышитые туфли и прочие вещи. Госпожа Тао велела ей выйти. Та с любопытством оглянулась и покинула комнату.
Цао Ваньцяо помогла матери устроиться на ложе. Госпожа Тао помедлила — всё не решалась спросить то, что давно вертелось у неё на языке: не случилось ли чего между дочерью и князем в его резиденции. Наконец, покраснев, она робко вымолвила:
— Цяоцяо, скажи мне честно… Ты в резиденции князя… вы с его сиятельством уже…
Госпожа Тао была женщиной консервативной, и даже этих немногих слов ей хватило, чтобы вспыхнуть до корней волос. Цао Ваньцяо же ничего не поняла и наивно спросила:
— Уже что?
Госпожа Тао собралась с духом и прямо спросила:
— Вы с князем уже спали вместе?
Цао Ваньцяо остолбенела. Она не маленький ребёнок — прекрасно поняла смысл вопроса. Щёки её вспыхнули, голова опустилась, и она энергично замотала ею из стороны в сторону.
— Ещё… ещё нет…
«Боже, как же неловко обсуждать такое с мамой!» — подумала она.
Услышав ответ, госпожа Тао вздохнула с облегчением, но тут же в душе шевельнулось сомнение.
— Его сиятельство в расцвете сил… Ты ведь говорила, что в резиденцию привезли шестерых девушек. А с ними… он…
Слова «в расцвете сил» так и застряли в голове Цао Ваньцяо. Она ещё усерднее замотала головой.
— На самом деле князь даже не знал, что евнухи похитили… то есть пригласили гостей. Он виделся только со мной, и мы просто беседовали… Просто, наверное… я ему больше других пришлась по душе…
Эти слова прозвучали как хвастовство, и Цао Ваньцяо замолчала, чувствуя себя виноватой.
Госпожа Тао не стала копать глубже. Главное, что до свадьбы её дочь осталась девственницей — в резиденции князя это даст ей немалое преимущество.
Кашлянув пару раз, госпожа Тао перешла к объяснению того, что следует знать о брачной ночи. Цао Ваньцяо, прибывшая из будущего, конечно, прекрасно знала всё об «анатомии», но, услышав первые же фразы, лишь покраснела и потупила взор. Госпожа Тао изложила самое главное и, чувствуя неловкость, встала, чтобы уйти.
Цао Ваньцяо проводила мать до двери и вдруг заметила Биэр, которая будто случайно стояла за дверью. Госпожа Тао прищурилась, и лицо её стало суровым.
Цао Ваньцяо тоже поняла, что служанка подслушивала. Но ведь Биэр и так знала всё, что происходило в резиденции князя, так что услышанное не причинит вреда.
— Биэр, иди сюда, — сказала госпожа Тао. — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.
Биэр, не смея возразить, послушно последовала за ней. С тех пор как попала в дом Цао, она помогала по хозяйству — Цао Ваньцяо не требовала от неё личного прислуживания. А служанка, разумеется, подчинялась приказам хозяйки.
Госпожа Тао привела Биэр в главный покой, где остались одни.
— Я слышала от Цяоцяо о твоих делах в доме уездного начальника Го, — прямо сказала она. — Что было раньше — прошло. Но теперь ты должна служить Цяоцяо одной. Она тебя не обидит. Однако если ты вздумаешь строить какие-то планы… не дождёшься ты, пока Цяоцяо с тобой расправится — я сама тебя прикончу!
Ноги Биэр задрожали. Она всегда считала семью Цао простодушной и наивной, а значит — лёгкой добычей. Но теперь, услышав такие угрозы от госпожи Тао, почувствовала настоящий страх.
— Госпожа, я буду верно служить барышне и ни о чём другом думать не стану!
Биэр склонила голову, но госпожа Тао лишь холодно хмыкнула.
— Не думай, что можешь меня обмануть. Полагаешь, раз я уеду из Ханъи, не смогу с тобой расправиться? А ведь я и сейчас могу велеть Цяоцяо выдать тебя замуж — выбирай: за деревенского простолюдина или за извозчика!
Биэр в ужасе упала на колени и заплакала:
— Прошу вас, госпожа, не выдавайте меня за таких людей! Я буду верно служить барышне и ни о чём другом не помышлять!
Госпожа Тао решила, что пора смягчиться.
— Вставай пока. Мы ведь простая семья. Цяоцяо до сих пор не привыкла к мысли, что у неё есть служанка. Так что твои заверения в верности я не воспринимаю всерьёз.
Бледная как полотно, Биэр медленно поднялась и запинаясь проговорила:
— Госпожа… то, что случилось в доме уездного начальника Го… больше такого не повторится…
Госпожа Тао говорила с искренним сочувствием:
— Ты — проданная в услужение девка, а всё мечтаешь взлететь высоко. Вот и упала в доме Го. Хорошо ещё, что нашего троюродного дядюшку послали выкупить тебя — иначе бы тебя перекупщики продали в бордель.
Биэр оцепенела. С детства её продавали из рук в руки, и никто никогда не говорил с ней так, как сейчас госпожа Тао. Раньше она думала лишь о том, как затмить других служанок и пожить в роскоши. Теперь же, услышав, к чему могут привести такие мечты, она по-настоящему испугалась.
— Тебе крупно повезло — ты попала к нашей Цяоцяо. Другие мечтают попасть во дворец князя хоть уборщицей, а ты легко отправишься туда в свите. Прежде всего ты должна быть благодарна Цяоцяо. Служи верно будущей княгине Цзин — и не сомневайся, хорошего жениха тебе не занимать. Поняла?
Госпожа Тао говорила так искренне и заботливо, что Биэр искренне растрогалась. Она твёрдо решила служить Цао Ваньцяо и стать самой доверенной служанкой княгини Цзин.
— Госпожа, я всё поняла! Больше не посмею даже думать о князе — буду служить только барышне!
Госпожа Тао неторопливо добавила:
— Кстати, твой купчий документ до сих пор у Линь Ли. Не знаю, вернёт ли он его… Может, уже продал перекупщикам.
Биэр побледнела ещё сильнее.
— Прошу вас, госпожа, помогите вернуть документ! Я готова всю жизнь служить барышне, даже в следующем перерождении!
На самом деле госпожа Тао ещё тогда, как Цао Ваньцяо вернулась домой, велела восьмому дядюшке поговорить с Линь Ли. Как можно держать служанку, чей купчий находится у чужого человека? Восьмой дядюшка, желая угодить Цао Даниу и госпоже Тао, грозно потребовал документ у Линь Ли. Тот, оказавшись в Пинхане без поддержки, не посмел сопротивляться и отдал бумагу. Теперь купчий лежал у госпожи Тао.
Она сказала Биэр это лишь для того, чтобы в сердце служанки навсегда осталась заноза — чтобы та всегда помнила: любое её действие будет иметь последствия.
— Не волнуйся, я поговорю с Линь Ли.
Биэр боялась, что её снова продадут, прежде чем она попадёт во дворец. С благодарностью глядя на госпожу Тао, она поклонилась и вышла.
На самом деле госпожа Тао думала купить новую служанку для Цао Ваньцяо. Но как быть уверенной в её верности? Среди девок, которых продают перекупщики, большинство — как Биэр: их выгнали из прежних домов за проступки. Лучше уж оставить Биэр — за время, проведённое вместе, между ними уже возникли узы, пусть и слабые.
Если же не пустить Биэр во дворец, князь, скорее всего, назначит Цао Ваньцяо своих служанок — а те, наверняка, окажутся куда хитрее и коварнее. Тогда её дочь останется совсем одна и беззащитна. Поэтому госпожа Тао и устроила этот разговор — ради будущего Цяоцяо.
Она буквально изводила себя заботами: замужество дочери шло через пень-колоду, и ей приходилось всё улаживать втайне, чтобы Цао Ваньцяо спокойно и счастливо вышла замуж за князя Цзин.
Вскоре настал день свадьбы.
От Ханъи до Пинханя было день-два пути, поэтому князь, разумеется, не явится за невестой лично. Как и при предыдущем браке князя — когда первая княгиня выезжала из столицы, — жених не ездил за невестой. Согласно прежнему обычаю, главный управляющий князя заранее прибыл в Пинхань с повелением князя и за два дня до свадьбы должен был явиться в дом Цао, чтобы забрать невесту. Затем свадебный кортеж отправится в Ханъи, где состоится церемония.
Главный управляющий уже несколько дней жил во временном помещении при уездной управе. А накануне отъезда семья Цао собралась за прощальным ужином. Все говорили о предстоящей разлуке. Ранее, когда Цао Ваньцяо ездила в столицу на императорский отбор, они уже прощались, и сейчас, зная, что дочь выходит замуж всего лишь в Сунчжоу, чувствовали себя гораздо спокойнее.
Пусть и неизвестно, как сложится жизнь во дворце князя, но хотя бы на праздники и по большим дням они смогут видеться.
Поговорив с родными, Цао Ваньцяо вернулась в свою комнату. Биэр помогла ей умыться и переодеться, а затем сама ушла в соседнюю комнату отдыхать. Она теперь вела себя тихо и знала привычки барышни, поэтому не мешала ей.
Цао Ваньцяо легла в постель. Завтра ей предстояло отправиться в путь, а послезавтра — выйти замуж. Но она совершенно спокойно собиралась хорошо выспаться.
Ведь она знала: брак с князем — всего лишь деловое партнёрство. Поэтому свадебная церемония казалась ей формальностью, а не настоящей свадьбой. А вот два дня в дороге — это утомительно, так что лучше сейчас как следует отдохнуть.
Цао Ваньцяо быстро заснула и не заметила, как кто-то тихо открыл дверь и вошёл в комнату.
Князь Цзин увидел, что она уже спит, и на мгновение замер. Затем, стараясь не издать ни звука, закрыл дверь и бесшумно подошёл к постели.
На самом деле это был не князь Цзин, а Чу Аньчжоу. Он приехал вместе с главным управляющим, но держал это в тайне — не хотел пропустить церемонию встречи невесты.
В прошлой жизни он потерял её так внезапно и так глупо. Он так и не понял, в чём ошибся. Но если она сама решила расстаться, зачем её удерживать?
С тех пор он тайно следил за её жизнью. Видел, как она, расставшись с ним, жила так же свободно и радостно, будто расставание для неё ничего не значило. Это причиняло ему боль.
Он думал о том, чтобы вернуть её, но, однажды отвергнутый, боялся показаться навязчивым. Пока он колебался, увидел, как на неё почти наехал автомобиль.
В тот момент, бросаясь ей на помощь, он ничего не думал. Лишь потом в голове мелькнул образ её первой улыбки.
Те круглые глаза, изогнутые в прекрасной дуге, были такими сладкими и обаятельными.
А затем он очнулся в спальне князя Цзин — рядом лежала мёртвая княгиня.
Как он оказался здесь — это долгая история. Главное, что он встретил Цао Ваньцяо, узнал, что она жива, и превратилась в шестнадцатилетнюю девушку. В душе у него бурлили самые разные чувства, но, в целом, он был счастлив.
Однако, помня об их расставании, он не решался открыть ей свою истинную личность — особенно видя, как она явно полагается на него в этой жизни.
Ему было больно от того, что она его не узнаёт.
Правда, он теперь с бородой и без очков — трудно узнать. Но и она сильно изменилась: стала моложе, худее, совсем не похожа на ту яркую и уверенну в себе девушку из прошлой жизни. А он узнал её сразу.
Для него она навсегда останется той милой, нежной девочкой, что покорила его сердце.
И вот эта девочка скоро станет его женой.
Как он мог сидеть в Ханъи и ждать? Он настоял на своём и тайком последовал за свадебным кортежем. А этой ночью, не в силах уснуть, пришёл проведать её — и увидел, как сладко она спит.
Под бородой Чу Аньчжоу невольно улыбнулся.
Вот она, настоящая Цао Ваньцяо — беззаботная, непринуждённая, всегда улыбается людям с открытой, детской искренностью.
http://bllate.org/book/4985/497106
Готово:
