— Сегодня выходной, и я буду делать всё, что захочу! С какого права ты меня контролируешь? — Чжоу Цяо ткнула пальцем в настенные часы. — Всего девять с небольшим! Я ведь вернулась не так уж поздно! Да и заранее тебе написала, а ты всё не отвечал! Если у тебя что-то на душе, почему не поговорил днём, а теперь орёшь на меня? Если тебе так обидно, почему молчал? Я ведь не твоя кишка, откуда мне знать, о чём ты думаешь?
Лэй Янь и сам не понимал, почему так разозлился. Получив днём сообщение от Чжоу Цяо, он вроде бы всё принял. Сначала думал: поужинает — и сразу домой. Но к восьми вечера её всё ещё не было, и он начал волноваться.
Когда он позвонил, в трубке раздался шум из караоке — это окончательно вывело его из себя.
А теперь выяснилось, что весь день она провела в компании кучи незнакомых парней и девушек…
Сдержаться он уже не мог.
— С какого права? — фыркнул Лэй Янь. — А вот с какого: я твой муж, хоть и формально! Мы фиктивно поженились, но мама и все остальные считают, что по-настоящему! Если мама узнает, что ты там флиртуешь направо и налево, куда мне деваться от стыда?! В выходной не сидишь спокойно дома, а бегаешь по караоке с другими мужчинами! Ещё и пьёшь! Не боишься, что кто-нибудь воспользуется моментом?!
Это становилось всё хуже и хуже.
Чжоу Цяо покраснела от обиды:
— Какие «другие мужчины»?! Ты вообще слушаешь, что говоришь?
— Это правда!
— Какая там правда! — взорвалась Чжоу Цяо, уперев руки в бока. — Лэй Янь, ты же обещал не ссориться со мной!
— Кто с тобой ссорится? Ты натворила дел, а я тебя воспитываю! — упрямо выпятил подбородок Лэй Янь. — Ты, молодая девушка, гуляешь с кучей незнакомых мужчин и женщин! У тебя храбрости хоть отбавляй! А если что случится? А если тебе в напиток подсыплют что-нибудь? А если кто-то начнёт приставать? Не забывай, наши имена сейчас записаны в одном свидетельстве! Если хочешь изменить мне, подожди хотя бы три года, ладно?!
Чжоу Цяо безучастно смотрела на него. Лэй Янь почувствовал себя неловко под её взглядом, но всё равно упрямо бросил:
— Чего ты так смотришь? Я же не ссорюсь с тобой, я просто…
Просто переживаю за тебя — но сказать это он не мог.
А для Чжоу Цяо его прежние клятвы не спорить с ней теперь казались полным бредом. Она старалась изо всех сил угождать ему, старалась угадать его настроение. После травмы он сильно изменился, и она понимала это — хотела быть добрее, заботливее. Но ведь она тоже живой человек! У неё есть чувства, характер, достоинство и кровь в жилах.
Она не осмеливалась надеяться, что Лэй Янь будет относиться к ней особо, но и терпеть постоянные нападки, будто её чувства вообще не важны, она не могла.
Этот экзамен на сто баллов от Лэй Яня утомлял её до изнеможения. Она думала, что уже набрала хотя бы проходной балл, но, похоже, у неё всего тридцать-сорок.
Измученная, она произнесла по слогам:
— Лэй Янь, можешь немного замолчать? Мне не хочется с тобой разговаривать.
Лэй Янь опешил, а потом заорал:
— Ты думаешь, у меня так много свободного времени? Кто вообще хочет с тобой разговаривать? С этого момента, кто первым заговорит — тот свинья! Хм!
С этими словами он резко развернул инвалидное кресло и укатил к себе в комнату.
Так их ссора незаметно переросла в холодную войну.
Чжоу Цяо и Лэй Янь упрямо мерились характерами — целую неделю ни один не сказал другому ни слова.
Однако Чжоу Цяо по-прежнему готовила ему еду, а Лэй Янь продолжал её есть.
В вопросах еды один был совершенно без принципов, а другой — ещё безпринципнее.
В дни холодной войны Чжоу Цяо больше всего боялась, что придёт Шэнь Чунъянь. Этот упрямый осёл мог позволить себе грубить даже собственной матери, но Чжоу Цяо так не умела! Если бы Шэнь Чунъянь пришла, Чжоу Цяо наверняка стала бы свиньёй.
К счастью, Шэнь Чунъянь заходила дважды — днём, когда Чжоу Цяо была на работе, и они избежали неловкой встречи.
Вечерами, когда делать было нечего, она дочитала роман «Невеста инвалида-демона». Название звучало пошло, но содержание оказалось трогательным. Читая, Чжоу Цяо невольно отождествляла себя с героиней. Характер Лэй Яня чем-то напоминал демона из книги — только у того были сверхъестественные способности, огромное богатство и толпа слуг.
Передвигаться ему было несложно — у него имелось летающее средство передвижения…
Сначала невеста тоже не ладила с демоном, из-за чего возникало множество комичных ситуаций. Но вскоре у демона обострилась хромота, и он мучился невыносимо. Когда невеста ухаживала за ним, они случайно поцеловались и обнялись — и тут же трижды предались страсти. Трижды! Наутро демон нежно обнимал её в мягких занавесках и говорил: «Малышка, похоже, я попал в твои сети».
Чжоу Цяо: «…»
Чжоу Цяо: «-_-||»
Отложив книгу, она подняла глаза на книжный шкаф в комнате. За шкафом была стена, а за стеной — комната Лэй Яня. При мысли о нём сердце сдавливало.
Она уже не злилась. Оглядываясь назад, она понимала: Лэй Янь был прав. Встречаться с незнакомыми мужчинами действительно опасно, особенно для «замужней» женщины. В такой ситуации надо было сразу уходить.
Не знает ли он, всё ещё злится?
Этот господин Лэй такой упрямый — с Сун Цзинъяном мог не разговаривать десять лет! Чжоу Цяо решила: ладно, пусть она первой положит конец этой холодной войне.
Свинья так свинья. Ведь Пеппа тоже свинка, а какая милашка!
В тот вечер, вернувшись с дневной смены, Чжоу Цяо увидела, что дверь в комнату Лэй Яня закрыта. Она приготовила ужин и поела одна, а потом постучала в дверь главной спальни.
Это был их молчаливый договор во время холодной войны: стук означал: «Я поела, теперь твоя очередь».
Когда Лэй Янь доедал, если был в хорошем настроении, он мыл посуду за ней. Но в эти дни настроение у него было ужасное, и каждый раз он просто стучал в дверь её комнаты — мол, «я тоже поел, можешь мыть посуду».
Чжоу Цяо сидела в своей комнате и ждала его стука, решив, что как только он постучит, она выйдет и заговорит с ним, даст ему возможность сойти со своего пьедестала.
Она ждала… и незаметно уснула, прислонившись к изголовью кровати. Очнувшись, увидела, что уже одиннадцать часов ночи. С недоумением вышла из комнаты.
Еда на столе нетронута, давно остыла. Чжоу Цяо взглянула на дверь Лэй Яня, подошла и приложила ухо к двери — ни звука клавиатуры.
Это было странно: Лэй Янь никогда не ложился спать в такое время.
Она постучала — несколько раз подряд — но ответа не последовало.
Решившись, она повернула ручку. Дверь оказалась незапертой.
В комнате царила темнота. Лэй Янь спал, укрывшись одеялом, неподвижно. Рядом у кровати стояло его инвалидное кресло, а на тумбочке прислонился его «нижний протез».
— Сегодня так рано лег?
Чжоу Цяо почесала затылок и тихонько закрыла дверь.
На следующий день у неё была ночная смена. Она рано встала, упаковала вчерашние остатки в контейнер и приготовила Лэй Яню три новых блюда. В половине двенадцатого он всё ещё не выходил, и Чжоу Цяо снова постучала в его дверь.
Из-за двери — ни звука.
На этот раз она не колеблясь открыла дверь и вошла.
Лэй Янь по-прежнему лежал в постели. Кресло и протез остались на месте. Зимнее одеяло, хоть и толстое, чётко обрисовывало контуры его тела — но ниже пояса одеяло провисало, совершенно пустое. Вид был по-настоящему неприятный.
Чжоу Цяо села рядом с ним на кровать, включила настольную лампу. Лэй Янь лежал к ней спиной, лица не было видно. Она потрогала его лоб — он отстранился.
Действительно, горячий.
— Лэй Янь, Лэй Янь, у тебя жар? — тихо позвала она, похлопывая по одеялу.
Лэй Янь что-то промычал и с трудом перевернулся на спину, прищурившись и прикрывая глаза от света.
— У тебя жар. Сколько ты уже горишь? Где болит?
Лэй Янь взглянул на неё сквозь пальцы и еле слышно произнёс:
— Ты — свинья.
Чжоу Цяо закрыла лицо ладонью.
— Ладно-ладно, я свинья, хорошо? — Она тревожно ощупывала его лоб. — У тебя дома есть градусник? Ты принял лекарство? Вчера ужин не ел, разве не голоден?
Лэй Янь натянул одеяло на голову и не ответил.
— Если будешь так упрямиться, я позвоню Сун Цзинъяну.
От этих слов Лэй Янь тут же высунул голову. Бледное лицо и угрюмое выражение не могли скрыть его болезненного вида, а голос хрипел от насморка:
— При чём тут Сун Цзинъян?
Чжоу Цяо скривила губы:
— Отвезти тебя в больницу. Я ведь не смогу тебя донести.
Лэй Янь угрюмо буркнул:
— В больницу не надо. Посплю — и пройдёт. Почему ты ещё не на работе?
— Как я могу спокойно идти на работу, когда с тобой такое? Позвонить твоей маме?
— Нет. Если она приедет, мне станет ещё хуже. — Он снова закутался в одеяло.
Чжоу Цяо уже приняла решение:
— Ладно, сейчас позвоню своему заведующему, возьму выходной. У тебя дома есть лекарства? Если нет — схожу в аптеку.
Лэй Янь протянул руку и указал на комод в комнате:
— Третья полка, там аптечка.
Чжоу Цяо нашла аптечку, достала жаропонижающее и электронный термометр. Сначала попыталась измерить температуру — долго возилась с прибором. Лэй Янь прищурившись смотрел на неё, потом вырвал термометр и пробурчал:
— Ну и растяпа.
Включил прибор, показал, как им пользоваться. Чжоу Цяо направила его на лоб Лэй Яня — «пик!» — на экране высветилось 38,6. Она измерила себе — 37,2, потом снова ему — 38,7.
Значит, показания точные. Жар действительно сильный.
— Как ты умудрился простудиться? Переохладился?
Чжоу Цяо волновалась, распаковывая таблетку. На кровати Лэй Янь хмурился и несколько раз кашлянул.
Лэй Янь махнул рукой:
— Просто принеси воды. Я сам приму лекарство.
Чжоу Цяо принесла стакан тёплой воды. Лэй Янь не собирался вставать:
— Оставь и выходи. Я сам выпью.
Чжоу Цяо не уходила, тихо сказала:
— Лэй Янь, нам предстоит жить вместе целый год. Тебе не нужно так избегать меня. Я ведь ничего плохого тебе не сделаю.
Лэй Янь: «…»
Взгляд Чжоу Цяо скользнул по протезу, прислонённому к тумбочке. Из-под расстёгнутой резинки брюк виднелась плотно прилегающая плоть цвета кожи. Её голос стал мягче:
— Летом, когда одеваются легче, ты разве будешь носить протез весь день? Не жарко тебе будет? В доме ведь только мы двое. В прошлый раз я… всё равно уже видела. Просто будь самим собой.
Лэй Янь холодно ответил:
— Не волнуйся, больше ты этого не увидишь. Моё тело ужасно. Ты испугаешься.
— Я не такая трусиха. Да и ты же под одеялом.
Лэй Янь долго молчал. Наконец, упираясь руками в матрас, медленно сел, крепко придерживая одеяло, чтобы прикрыть нижнюю часть тела.
Когда он сел, Чжоу Цяо краем глаза заметила: там, где должны были быть длинные ноги, ничего не было — одеяло лежало ровно на матрасе. Пальцы Лэй Яня побелели от напряжения, так крепко он сжимал край одеяла.
Чжоу Цяо подала ему лекарство и воду. Лэй Янь принял таблетку и медленно опустился обратно на подушку.
— Поспи немного. Я сварю тебе кашу. Ты ведь целый день ничего не ел — так нельзя.
С этими словами она вышла из комнаты.
Лэй Янь закрыл лицо одеялом, оставив видны только глаза, и смотрел ей вслед.
Он вспомнил, как в последние годы, когда болел, всегда просто переносил всё сам. Только если совсем невмоготу, просил Шэнь Чунъянь принести лекарства.
Лэй Янь ненавидел больницы — запах дезинфекции, запах крови, ощущение, будто он просто кусок гнилого мяса на кровати. Врачи и медсёстры безучастно откидывали одеяло, ставили катетер, меняли повязки на культях, осматривали заживление ран — и во взгляде у них не было ни капли сочувствия.
В такие моменты Лэй Янь чувствовал себя уже мёртвым.
А сейчас он лежал дома, в своей постели, и слышал, как кто-то хлопочет ради него. В груди теплело.
Раньше Лэй Янь думал, что однажды умрёт один в этом доме, и никто об этом не узнает.
Но теперь рядом была Чжоу Цяо.
http://bllate.org/book/4960/495094
Готово:
