Всё у Цинь Чжиньяна было лучше, чем у неё — и это её бесило. Даже когда они начали встречаться, Тан Шаша всё равно ломала голову, как бы перехитрить его и хоть раз одержать верх.
Пока она изо всех сил искала способ выйти победительницей, до неё дошли слухи: рядом с Цинь Чжиньяном появилась некая «утешительница».
Эта девушка не спорила с ним, смотрела на него с восхищением, зависела от него и, похоже, прекрасно понимала, чего он на самом деле хочет.
Тан Шаша разозлилась ещё больше.
Дело было не в том, что Цинь Чжиньян завёл интрижку и ей стало неловко. Просто она изо всех сил пыталась обыграть соперницу, а та, похоже, даже не замечала её существования — будто Тан Шаша для неё вовсе не существовала.
Взгляд той девушки был устремлён только на другого человека.
Тан Шаша ненавидела это ощущение поражения. Она проигрывала и Цинь Чжиньяну, и его «утешительнице».
Как раз в это время отец Тан Шаши, Тан Гохуа, угодил в игорную зависимость. Всё, что у семьи было — прошлое и будущее, — было растрачено до копейки.
Ставки становились всё крупнее, привычка — всё сильнее, и в конце концов об этом узнали в научно-исследовательском институте. Старый директор, хоть и ценил талант Тан Гохуа, несколько раз предупреждал его. Но тот не внял.
Даже самая большая снисходительность имеет предел. В итоге Тан Гохуа выгнали. Однако директор, желая сохранить лицо и самому институту, сделал всё тихо. Никто, кроме узкого круга, так и не узнал правды: все думали, что Тан Гохуа просто перевели на другую работу.
Из-за этого семейного скандала Тан Шаша словно упала с небес на землю.
Поражение наложилось на поражение, и она даже начала чувствовать себя униженной.
Тан Гохуа, человек с высокой самооценкой, после увольнения из института ощутил себя позорником. Он предложил семье незаметно переехать из служебного жилья.
Для Тан Шаши это стало идеальной возможностью.
Она никому не проболталась о переезде, но накануне устроила самое приятное в своей жизни дело — такое, от которого до сих пор внутри всё ликует.
Сегодняшнее мероприятие стало последним прощальным подарком от университета. В их вузе были строгие правила: чтобы студенты не сдавали свои койко-места посторонним и не нарушали порядок, общежития просто закрывали в определённый срок.
До следующей недели все обязаны были выселиться. Тем, кто хотел остаться дольше, приходилось подавать официальное заявление.
Тан Шаша как раз на следующей неделе должна была приступить к работе в научно-исследовательском институте, поэтому теперь у неё появилась чёткая цель, и она значительно сузила поиск жилья.
Вернувшись в общежитие, она обсудила этот вопрос с Фан Юань. Та намекнула, что хотела бы снимать квартиру вместе с ней.
Тан Шаша удивилась и тихо спросила:
— Я, скорее всего, перееду поближе к институту. Там не самый коммерческий район. Ты точно хочешь жить со мной?
— Точно, — заверила Фан Юань. — В крайнем случае я найду работу неподалёку.
Тан Шаша хорошо знала Фан Юань: та была доброй душой, но крайне ненадёжной. Она подозрительно посмотрела на подругу:
— Сейчас почти все арендные договоры заключаются на год. Ты уверена, что выдержишь?
— Абсолютно.
— Клянёшься?
Такое недоверие вывело Фан Юань из себя:
— Клянусь!
— Ладно, — согласилась Тан Шаша. Она вообще предпочитала действовать по обстоятельствам, шаг за шагом, не заглядывая слишком далеко вперёд. — Значит, на этой неделе нам нужно найти квартиру.
Фан Юань хлопнула себя по груди:
— Сегодня же твоей маме сделали операцию. Ты спокойно можешь быть в больнице, а поисками жилья займусь я.
Ли Сянлин прошла процедуру гамма-ножа на голове — это не было полноценной трепанацией черепа. Сейчас ей делали первую процедуру по снятию отёка, после чего несколько дней требовалось капельное вливание для дегидратации и восстановления нервной ткани. Через несколько дней ей предстояло пройти повторный МРТ, чтобы определить состояние опухоли и необходимость второй операции.
Рана была небольшой: во время процедуры на голову надевали металлический обруч, и для его фиксации просверлили три маленьких отверстия. Каждый день их нужно было обрабатывать обезболивающим спреем.
Благодаря этому уход за ней не был слишком обременительным. Тан Шаша молилась лишь об одном: чтобы вторая операция не понадобилась. Во-первых, она боялась, что организм матери не выдержит. Во-вторых, у самой сейчас столько дел, что она едва справляется. И, в-третьих, каждая операция стоила огромных денег, и она старалась экономить, где только возможно.
Капельницы ставили дважды в день — утром и вечером. Днём достаточно было просто прогревать голову лампой, чтобы ускорить заживление раны, а остальное время Тан Шаша ухаживала за всеми бытовыми нуждами матери.
Тан Гохуа, которого недавно хорошенько отругали, теперь вёл себя тихо. Он приходил каждый день, чтобы сменить дочь у постели жены, и они по очереди дежурили у Ли Сянлин.
Так прошло два дня, и тут Фан Юань сообщила новости. Ей было лень самой искать квартиры в интернете, поэтому она обратилась в крупное агентство недвижимости. У них оказался большой выбор, и вскоре агент подобрал подходящий вариант.
Молодая пара собиралась уезжать за границу и срочно сдавала квартиру. Расположение было отличное: рядом метро, в десяти минутах ходьбы — эстакада, хороший район, свежий ремонт, и цена при этом удивительно низкая.
Тан Шаша сама не видела квартиру, но просмотрела фотографии, которые прислала Фан Юань. Жильё было довольно просторным — около восьмидесяти квадратных метров, на двоих более чем достаточно. Правда, окна выходили на восток, а до лета оставалось совсем немного — будет жарко неимоверно.
В целом, вариант был отличный.
Фан Юань лично осмотрела квартиру и явно ей понравилась. Тан Шаша тоже сочла её подходящей, и они решили брать.
Поскольку времени было в обрез, они тут же начали собирать вещи. К счастью, остальные соседи по комнате уже выехали, так что никто не жаловался на шум.
Фан Юань смотрела, как Тан Шаша кидает вещи в коробки, и от нетерпения даже перестала заниматься своими делами.
— Тан Шаша, как ты можешь класть одежду и инструменты вместе? — возмутилась она.
Тан Шаша недоумённо посмотрела на неё:
— А куда ещё?
— Ты не боишься, что ножницы порвут твою одежду?
— Тогда куда их класть? К туалетным принадлежностям, что ли?
Фан Юань смотрела на неё с изумлением.
Эта девушка казалась такой собранной, блестящей, решительной… Но всё это была лишь внешняя оболочка. Если бы в мире существовало преступление под названием «преступление маскировки», Фан Юань немедленно подала бы на неё донос.
В быту Тан Шаша была полной противоположностью своего образа. По сравнению с тем, чтобы аккуратно упаковать вещи, она скорее устроит хаос.
В каждой части их комнаты, в каждом углу валялись предметы Тан Шаши: непрочитанный до конца комикс, выстиранная рубашка, брошенная на лестницу кровати, зарядное устройство с кабелем, ручка без колпачка…
В комнате, включая Тан Шашу, жили четверо. Остальные трое при первой встрече решили, что она — умница и красавица, с которой, вероятно, будет непросто ладить.
Но как только подружились, то поняли: на самом деле она мягкая, покладистая, легко идёт на поводу и очень боится хлопот. Главное — она ужасно неряшливая и ленивая.
Поэтому часто бывает: не стоит судить о человеке по внешности.
Но, как говорится, с недостатками общаться легче. Именно потому, что Тан Шаша выглядела собранной, а в быту превращалась в домоседку-хаотичку, им с ней было так легко и приятно.
Теперь же самой неорганизованной девушке приходилось собирать вещи — и это было мучением как для неё самой, так и для наблюдающей Фан Юань.
Тан Шаша, чувствуя на себе её пристальный взгляд, смутилась и просто бросила всё на пол:
— Может, сегодня не будем собираться?
Фан Юань нахмурилась:
— Нельзя сидеть на полу! И никакой прокрастинации!
Тан Шаша не шевельнулась, лишь взглянула на беспорядок вокруг и буркнула:
— Как же это всё сложно…
Слово «сложно» действительно имело силу. Фан Юань искренне вздохнула:
— Я уже предвижу нашу совместную жизнь — это будет настоящий кошмар.
Хотя Фан Юань и ругала её, и презирала, делала она это как-то по-доброму, и у Тан Шаши даже не возникало желания спорить или доказывать обратное.
— Куда мне положить косметику? — спросила Тан Шаша, указывая пальцем. — Можно вместе с одеждой?
Фан Юань махнула рукой:
— Ты просто сложи одежду и рассортируй вещи. Остальное я сама упакую.
Так стало гораздо легче. Сортировать она умела. Тан Шаша с готовностью занялась этим.
Но кроме порученного ей дела она добавила ещё одно: достала небольшую картонную коробку и стала перебирать среди хлама какие-то бумажные предметы.
Это были журналы, открытки, сборники конференций — всё из бумаги. Но, несмотря на это, всё было в идеальном состоянии, без пыли и повреждений.
Фан Юань заглянула:
— Ты чем занимаешься?
Тан Шаша улыбнулась:
— Собираю памятные вещи. Их нельзя мять.
Похоже, она не хотела, чтобы Фан Юань знала подробности. Та, однако, не выдержала любопытства и тайком заглянула в коробку.
Увидев содержимое, Фан Юань невольно подёргала щекой, отвернулась и, продолжая упаковку, сказала:
— Тан Шаша, перед тобой сейчас два пути.
— Каких?
— Либо ты найдёшь себе парня, который умеет убираться. — Фан Юань показала два пальца за спиной. — Либо сама научишься приводить вещи в порядок.
Тан Шаша промолчала. Её движения замедлились.
Она вспомнила, как кто-то уже говорил ей нечто похожее.
Это было в начале одиннадцатого класса. Школа внезапно объявила, что старшеклассников переведут в новый корпус, отдельно от остальных. Для Тан Шаши это стало первым настоящим кошмаром, связанным с упаковкой вещей.
Когда живёшь где-то долго, вокруг накапливается столько всего! Старые вещи уже не умещаются, а новые появляются постоянно. Она смотрела на гору хлама на своей кровати и отчаянно думала, как всё это увезти.
В тот период она особенно стремилась доказать свою самостоятельность, поэтому не стала просить помощи ни у друзей, ни у родителей — а обратилась к Цинь Чжиньяну.
Их отношения тогда были в порядке, и он всегда выполнял её просьбы.
Неожиданно он прогулял пару уроков и примчался к ней. Но, увидев гору вещей, растерянно уставился на неё — с таким же глупым выражением лица, как и у неё самой.
Тан Шаша вдруг перестала переживать.
Наоборот, ей стало весело.
Оказывается, у Цинь Чжиньяна тоже есть слабости! Тот самый, кого все считали всесильным, тоже не знал, что делать!
Хотя она сама была не лучше, в этот момент она почувствовала себя победительницей — будто выиграла целую битву! Она даже возгордилась.
Как именно они тогда всё собрали и перевезли в новый корпус, Тан Шаша уже не помнила.
Переезд случился в сентябре, когда лето ещё не кончилось, и солнце жарило нещадно.
Когда работа была закончена, все уже ушли ужинать в столовую, а они с Цинь Чжиньяном, словно развалившиеся на части, растянулись на только что застеленных кроватях в новом общежитии. Потолочный вентилятор скрипел над головой, слабо гоняя тёплый воздух.
Тан Шаша решила, что собирать вещи сложнее, чем решать триста вариантов по математике. Она уставилась в потолок, чувствуя полное отчаяние.
Через мгновение он обнял её.
Голос Цинь Чжиньяна тогда ещё не был таким низким. Он, кажется, тихо рассмеялся, и его грудная клетка слегка дрогнула.
— Так нельзя, — сказал он.
— Ты никогда не задумывалась, как мы будем жить, если однажды поженимся?
Тан Шаша никогда не заглядывала так далеко в будущее. Мысль о свадьбе казалась ей такой далёкой, что даже думать об этом было лень.
Но Цинь Чжиньян продолжил:
— Мы оба не умеем убираться. Дом превратится в свинарник. Я не смогу в таком жить.
Он поднял руку и улыбнулся:
— Передо мной сейчас два пути. — Он показал два пальца. — Первый: найти девушку, которая умеет убираться. Второй: самому научиться.
Тан Шаша наконец повернулась к нему и посмотрела в его лицо, совсем близкое к её лицу:
— Какой ты выбрал?
Цинь Чжиньян лениво взглянул на неё:
— Угадай.
Он никогда не давал ей прямого ответа — ведь какой бы вариант он ни назвал, результат был бы один: её самолюбие раздулось бы ещё больше.
http://bllate.org/book/4956/494752
Готово:
