Он слегка усмехнулся и вновь приблизился к ней:
— А теперь позволь спросить тебя: что ты думаешь о моём объяснении?
На мгновение ей показалось, что манера задавать вопросы у этого человека словно скопирована с кого-то другого — того, кто тоже любил отвечать вопросом на вопрос и заворачивать всё в извилистые формулировки.
— Ты способен ради достижения цели устранить всё, что может помешать, — сказала она. — И если тебе придётся отказаться от кого-то, ты не оставишь этому человеку шанса остаться в живых, чтобы потом не возникло соблазна передумать. Ты не выносишь противоречий… или того, что кто-то изменит твоё решение.
Мужчина чуть приподнял уголки глаз и медленно произнёс:
— Вывод?
— Ты не переносишь поражений и не терпишь возражений. Даже если примешь ошибочное решение, никогда его не изменишь — вместо этого устранишь того, кто заметил ошибку. Это паранойяльное расстройство личности.
Услышав это, он тихо рассмеялся.
— Если сейчас ты решишь меня убить за то, что я только что обвинила и возразила тебе, у меня есть лишь одна просьба: пощади мою сестру.
Он будто погрузился в размышления, но уголки губ по-прежнему были приподняты, словно он обдумывал что-то забавное.
А она сидела, будто на иголках. Если сегодня ей суждено умереть, она хотела бы хотя бы немного времени — чтобы всё как следует обдумать и, главное, ещё раз мысленно увидеть того человека.
Когда-то она сказала: «Не могу ждать слишком долго». И вот теперь эти слова, казалось, вот-вот станут реальностью.
Вдруг ей страстно захотелось, чтобы тот человек ждал её прямо сейчас в тату-салоне — неважно, сколько у него новых ран, неважно, будет ли он снова спорить с ней о том, насколько наивна и глупа любовь Дарси и Элизабет из «Гордости и предубеждения»…
Если место, куда первым делом стремится раненый мужчина, означает доверие, то что тогда означает человек, которого первой вспоминает женщина перед лицом смерти?
Наверное, нечто большее, чем просто доверие?
— Грейла, о чём ты думаешь? — спросил мужчина с лёгкой насмешкой в голосе. — Ты даже не боишься больше. Твои глаза улыбаются.
Она поклялась себе, что крепко стиснула губы, но не смогла совладать со взглядом. Всё тело тряслось от страха, но её душа ликовала при мысли о нём — и это предательски отразилось в глазах, которые, как известно, зеркало души.
Теперь было поздно прятать эмоции. Она постаралась взять себя в руки и нарочито равнодушно произнесла:
— Можешь дать мне немного времени? Мне нужно кое-что сказать Сяо Юн.
Мужчина медленно поднялся, сверху вниз взглянул на неё и указательным пальцем легко приподнял её подбородок.
— Видя тебя такой, я вдруг не хочу, чтобы ты умирала, — сказал он.
Она широко раскрыла глаза.
— Грейла, я узнаю, кто он, — каждое слово он произносил чётко и внятно. — Тот, кого ты вспомнила перед смертью. Тот, кто так важен для тебя, что ты можешь улыбаться, даже зная — тебе конец.
Линь Цзюнь почувствовала, как его палец провёл пару раз по её подбородку, прежде чем он убрал руку обратно в карман пальто и вышел.
Она смотрела ему вслед. В этот момент за окном грянул оглушительный удар грома, и сразу же хлынул проливной дождь.
Мужчина остановился под навесом, поднял глаза к небу. Его помощник быстро раскрыл зонт и, нахмурившись, что-то тихо сказал ему.
Выражение лица хозяина не изменилось, но линия его челюсти невольно напряглась.
— История всегда повторяется с поразительным сходством, — пробормотал он, словно сам себе. — Сегодня точно не лучший день.
* * *
«Международная наркошайка разгромлена: крупнейшее за последние годы дело. Пограничный отряд и Управление по борьбе с наркотиками порта города Х в провинции Х совместно арестовали трёх австралийских граждан, изъяли четыре автомобиля, тридцать единиц огнестрельного оружия, двадцать килограммов кокаина и тридцать тысяч долларов США. Операция позволила полностью разрушить канал поставок наркотиков первого уровня из Австралии в провинцию Х…»
Этот успешный арест значительно поднял боевой дух сотрудников Двадцать Первого управления. Как американское, так и китайское антинаркотические ведомства официально высоко оценили результаты операции, а Холджина специально вызвали в Белый дом для представления отчёта.
После работы Мо Хэн зашёл в американский бар, где он и Бань Цзюэ устроились пить за задней дверью.
— Круто! Ты буквально превратил десять тысяч долларов в десятки миллионов, — выдохнул Мо Хэн и толкнул локтём друга. — Юй Чживу и во сне не снилось, как его поймают. Ты идеально рассчитал момент.
Бань Цзюэ сделал глоток виски и промолчал.
Операция прошла точно по его плану. Он вместе с Мо Хэном, переодетым под ассистента, прибыл в маленькую гостиницу у порта. Снаружи их ждала элитная группа поддержки под командованием Цзяо Шуя, в которую входили ещё трое иностранных спецагентов ростом около метра девяноста, отлично владевших оружием и рукопашным боем.
Он заранее положил в карман пачку долларов — в случае необходимости он должен был показать деньги, что одновременно служило бы сигналом к началу операции. Когда появился Юй Чживу и потребовал сначала увидеть наличные, Бань Цзюэ, прекрасно понимая все возможные варианты развития конфликта, не стал сразу доставать деньги, а заявил, что сначала хочет увидеть товар.
Стороны простояли в напряжённом противостоянии не меньше десяти минут. Бань Цзюэ наблюдал, как Юй Чживу нервничает и потеет, и лишь тогда вынул из кармана толстую пачку долларов. Однако Юй Чживу всё ещё не спешил показывать товар.
В следующее мгновение Бань Цзюэ хлопнул пачкой банкнот по столу. Мо Хэн, стоявший у окна, мгновенно разбил стекло выстрелом. Все в комнате замерли от неожиданности. Цзяо Шуя быстро убрал осколки и прыгнул внутрь, за ним последовали трое высоких агентов, а затем — вся группа поддержки, вломившаяся через дверь.
Среди криков и шума они мгновенно взяли ситуацию под контроль. У людей Юй Чживу нашли адрес, где хранился товар. Мо Хэн немедленно отправился туда и при помощи местной полиции обнаружил в лесу не только наркотики, но и большое количество оружия.
Позже, после жёстких допросов со стороны группы Цзяо Шуя, все арестованные, кроме самого Юй Чживу, выдали ещё несколько мест закладок. По этим координатам нашли ещё несколько килограммов наркотиков.
— Хотя нам и не удалось поймать самого Старика Ма, арест его приёмного сына — уже огромный успех. Правда, тот упрям как осёл и пока ничего не говорит, — добавил Мо Хэн.
— У меня осталось четыре дня, — Бань Цзюэ поставил бутылку на стол.
Мо Хэн усмехнулся:
— Не волнуйся, мы тебя снова не отправим туда.
— Раз уж дал слово — должен выполнить.
Мо Хэн, видя серьёзность друга, кивнул:
— Ладно. Я сейчас же потороплю Холджина, чтобы он передал тебе аудиозапись со Стариком Ма. Раньше он, наверное, не давал её, чтобы не светиться перед другими. Теперь таких проблем нет.
* * *
Для Бань Цзюэ эти четыре дня были не только ставкой в игре с Холджином, но и последними днями, когда он имел право жить как обычный человек.
Никто не знал, какие перемены принесут эти дни. Арест ключевой фигуры вроде Юй Чживу нанёс организации Старика Ма гораздо больший урон, чем устранение профессора Кана. Бань Цзюэ был уверен: Старик Ма не станет бездействовать.
На его месте он бы немедленно перевёл активы за границу, оборвал все внешние контакты и скрылся. В такой спешке обязательно что-нибудь упустишь — и именно в этом можно найти слабое место.
Значит, всё равно придётся использовать Линь Цзюнь как приманку?
Он дал слово не втягивать её в это, но теперь сам же собирается воспользоваться ею, чтобы выйти на Старика Ма. Впервые в жизни он почувствовал колебания и не мог принять решение.
Приняв душ и собираясь лечь спать, он вдруг почувствовал вибрацию телефона. Он сразу узнал этот режим — специально настроенный для звонков от старого врача.
Как и ожидалось, сняв трубку, он выслушал пять минут бранной тирады. Врач терпеть не мог, когда пациенты пропускали приём. Учитывая особенности состояния и статуса Бань Цзюэ, раньше он ни разу не опаздывал. На этот раз график сорвался из-за внезапной поездки в Париж.
— Завтра не приходи — кожу натяну! — последнее, что крикнул старик.
— Понял.
Бань Цзюэ повесил трубку. И без того слабое желание спать окончательно исчезло. Ему придётся перенести встречу с Мо Хэном, потому что завтра утром нужно сходить в больницу. А значит, придётся отложить и работу с информацией по Линь Цзюнь.
Линь Цзюнь…
Он прошептал это имя, вспомнив, что несколько дней не следил за её делами. Открыв компьютер, он запустил систему прослушивания и выбрал наиболее значимые фрагменты аудиозаписей за последние дни.
В воскресенье, когда он был у порта, его внезапно потянуло к ней, но он выбрал миссию. Раньше у него никогда не возникало подобных колебаний: стоит появиться цели — и он шёл к ней напролом. Никогда не думал, что однажды будет метаться из-за какой-то женщины.
Раньше он и представить не мог, что станет таким… жалким.
Бань Цзюэ кликнул на участок с наиболее выраженной амплитудой звука. Раздался шум множества голосов и шагов — похоже, у неё сейчас много клиентов.
Он прослушал несколько фрагментов: стоны клиентов во время нанесения татуировок и пустые разговоры ни о чём. Уже собираясь закрыть программу, он случайно щёлкнул по участку с ровной, почти плоской волной. Из динамиков чётко донеслась фраза:
— Ты думаешь, это я всё спланировал?
Бань Цзюэ нахмурился. Голос звучал слишком отчётливо, вокруг — полная тишина. Он сразу понял: это голос Старика Ма.
Всю ночь он переслушивал этот десятиминутный диалог снова и снова.
После каждого прослушивания он открывал новую банку пива, залпом выпивал и сминал алюминий в комок.
Она была так близко… чуть не погибла из-за этого проклятого фальшивого письма.
Он ясно представлял, как она дрожала, как часто дышала, стоя перед лицом смерти. Будь он там — немедленно пустил бы пулю в этого ублюдка.
Теперь он точно знал: Линь Цзюнь — не женщина Старика Ма. Но ситуация стала ещё сложнее: Старик Ма явно заинтересован в ней и даже угрожает жизни её сестры. Что Линь Цзюнь готова сделать ради сестры — он не мог предугадать.
В этот момент пришло сообщение от Мо Хэна: «Прикрепил аудиофайл со Стариком Ма».
Бань Цзюэ тут же запустил анализ, сравнил спектрограммы и получил результат: совпадение с записью из салона Линь Цзюнь — 98 %.
Он немедленно взломал национальную базу данных голосовых образцов и начал полномасштабный поиск. Через полчаса он получит всю информацию об этом человеке — личность, связи, сеть контактов.
Пока шёл поиск, он спустился на кухню перекусить. Поднимаясь обратно, встретил Лао Хуана, выходившего из туалета. Тот мельком заглянул в его комнату и закатил глаза:
— Ты тут устроил свинарник?!
Бань Цзюэ молча взял хлеб и вернулся в комнату. Лао Хуань пнул ногой валявшиеся банки из-под пива, увидел на экране плотную сетку окон с английскими командами и почесал затылок:
— Снова срочное задание?
— Перехватил аудиозапись со Стариком Ма. Сейчас ищу его личность.
— Холджин дал?
— Я сам получил запись из салона Линь Цзюнь. Совпадение — 98 %.
Лао Хуань округлил глаза:
— Ты молодец! Жаль, что не поставил камеру.
— Камеры — слишком рискованно. Да и не мой стиль.
— Ха-ха, — усмехнулся Лао Хуань, но тут же стал серьёзным. — Хотя… Холджин с командой наверняка уже прогоняли его по базе. Ты что, думаешь, найдёшь то, чего они не нашли?
На это Бань Цзюэ лишь бросил в рот последний кусок хлеба и холодно фыркнул — с явным пренебрежением.
— … — Лао Хуань зевнул и потер живот. — Ладно, я спать. Какие у тебя завтра планы?
— Утром в больницу.
— Ага… — ещё раз зевнул Лао Хуань. — Иногда думаю: сейчас найти честного человека — всё равно что найти иголку в стоге сена.
Бань Цзюэ не стал его перебивать и открыл ещё одну банку пива.
— Знаешь, на свете есть только один тип отношений, где невозможно солгать.
Бань Цзюэ поднял на него взгляд.
— Это отношения между врачом и пациентом. Если пациент врёт, как врач сможет его вылечить?
— Верно.
— Ладно, я спать. Если завтра утром увижу весь этот хлам в коридоре — высыплю тебе прямо на кровать, — пригрозил друг и вышел.
Бань Цзюэ подумал, что уберёт всё до утра. Но когда на экране появилась надпись «Совпадений не найдено», он понял: спать этой ночью не придётся. Он тут же начал заново обрабатывать аудиофайл — убрал шумы, усилил чистый сигнал и запустил повторный поиск.
http://bllate.org/book/4951/494447
Готово:
