Цзи Уюэ: «…………»
Хотя действия Чанчуньского Бессмертного и Се Бина выглядели совершенно обыденно, именно в этом и крылась главная странность. С того самого момента, как Цзи Уюэ очнулась, она знала: в Хуаго она — единственная цзянши, появившаяся на людях. Однако отношение Чанчуньского Бессмертного и его товарищей было уж слишком преувеличенным.
Чанчуньский Бессмертный спрятал все свои когти и произнёс:
— Ты ведь не знаешь: для нас цзянши — это сплошное сокровище.
Специальный отдел существует не только для того, чтобы ограничивать цзянши, но и чтобы защищать их. Правда, ты, Цзи Уюэ, — исключение: у тебя есть официальное назначение.
Хотя Янь Хэгуй и не питает особых предубеждений против цзянши, Чанчунь прекрасно знал, насколько высоки его стандарты. Отбросив личные чувства, сам факт того, что Янь Хэгуй допустил Цзи Уюэ в Специальный отдел, означал одно: в ней непременно есть нечто выдающееся.
Он призадумался над словами Янь Хэгуя и вдруг понял. Его глаза расширились от изумления:
— Неужели она способна использовать даосские искусства?!
Цзянши и даосские искусства — вещи несовместимые!
Чанчунь принялся пристально разглядывать Цзи Уюэ. Янь Хэгуй оттолкнул его лицо и холодно произнёс:
— И это ещё не всё. Её талант в даосских искусствах намного превосходит твой.
В его голосе прозвучала едва уловимая гордость:
— Даже весь ваш Секта Небесного Механизма вместе взятый не сравнится с ней.
— Ну уж и обидел! — проворчал Чанчунь. — У нас в Секте Небесного Механизма и не предполагалось быть сильными в даосских искусствах!
Любая уважаемая даосская школа может похвастаться тем, что суммарный талант её учеников в мистических практиках выше, чем у всей их секты. Ведь их сила — в амулетах и артефактах!
Но ведь Цзи Уюэ — цзянши!
— Неужели… — предположил он, — до превращения она была даосским мастером?
Янь Хэгуй не стал раскрывать подробностей. Дело не в том, что он не доверял Чанчуньскому Бессмертному, просто чем меньше людей знают правду, тем безопаснее для Цзи Уюэ.
Цзи Уюэ уже дала обещание Се Бину и другим, а Янь Хэгуй упомянул, что по возвращении в столицу их ждёт новое задание, поэтому она без колебаний отстригла им прядь волос.
Изначально она собиралась повторить прошлый трюк — отрезать волосы собственными когтями, но Янь Хэгуй посчитал это слишком грубым методом. Вместо этого он аккуратно подстриг её до плеч клинком Шуан Сюэ, сделав её ещё моложавее.
Чанчунь весело хихикнул:
— С таким мастерством, если вдруг Специальный отдел закроется, ты вполне мог бы открыть парикмахерскую, Тони!
Клинок Шуан Сюэ в руке Янь Хэгуя описал изящную дугу. Чанчунь мгновенно замолчал.
Однако стрижка Цзи Уюэ продлилась всего несколько секунд — её волосы тут же снова отросли до пояса.
Се Бин про себя подумал: «Если бы это увидел младший брат Хэ И, его глаза точно покраснели бы от зависти».
Чанчунь махнул рукой, отправляя Се Бина с добытыми волосами и когтями Цзи Уюэ, а сам собрался побеседовать со старым другом Янь Хэгуем.
— Малышка проголодалась, — сказал Янь Хэгуй. — Сначала я приготовлю ей еду.
Чанчунь: «…………»
Он прижал ладонь к груди и указал на Янь Хэгуя:
— Ты изменился! Ты больше не тот, кто клялся никогда не переступать порог кухни!
Цзи Уюэ молча наблюдала за их перепалкой и подумала, что между ними, несомненно, крепкая дружба. Хотя лицо Чанчуньского Бессмертного было покрыто морщинами, в его взгляде не было и тени старости.
Цзи Уюэ последовала за Янь Хэгуем на кухню, чтобы помочь. Чанчунь прислонился к дверному косяку и с тоской смотрел, как тот достаёт ингредиенты.
— Это что ещё такое? — недоумённо спросил Чанчуньский Бессмертный.
Янь Хэгуй даже не поднял глаз:
— Еда для малышки.
«Неужели это зловредная энергия? — подумал Чанчунь. — Цзянши питаются зловредной энергией?»
Но ведь это же избранная Янь Хэгуем цзянши — наверняка у неё есть свои особенности.
— А моя еда? — спросил он.
Янь Хэгуй наконец удостоил его взглядом:
— Твоя? А с каких пор у тебя появилась?
Чанчунь: «…………»
Предал друга ради девушки! Вот уж точно предал!
Янь Хэгуй не обращал внимания на его стенания. Это всё же кухня Секты Небесного Механизма, поэтому он не стал готовить ничего сложного — просто сварил для Цзи Уюэ большую миску лапши из зловредной энергии.
Чанчуньский Бессмертный был поражён. Из чёрной, как смоль, зловредной энергии Янь Хэгуй сотворил ароматную лапшу с зелёным луком и яичницей-глазуньей. Белоснежная лапша была посыпана изумрудной зеленью, а сверху красовался слегка поджаренный яичный блин.
Чанчунь сглотнул слюну и в который раз воскликнул:
— Да брось ты работу в Специальном отделе и открывай ресторан! Гарантирую, у тебя будет больше клиентов, чем в «Таовэйцзюй»!
Цзи Уюэ: «…………»
Она всегда ела с особым вниманием, и выражение её лица было полным удовлетворения. Раньше Янь Хэгуй хоть и умел готовить, но не особо любил это занятие. Однако, глядя на счастливую Цзи Уюэ, он вдруг подумал, что, пожалуй, не возражал бы провести всю жизнь у плиты ради неё.
Пока Цзи Уюэ сосредоточенно уплетала лапшу, Чанчунь тихонько потянул Янь Хэгуя за рукав и увёл его на кухню.
— До срока осталось всего несколько месяцев, — прошептал он. — Что ты собираешься делать на этот раз?
Янь Хэгуй оставался невозмутимым:
— Как обычно.
— Но ведь… — Чанчунь топнул ногой и тяжело вздохнул. — Почему ты так беззаботен?
— Беззаботен о чём? — Янь Хэгуй спокойно посмотрел на него.
— Ты! — Чанчунь указал на него пальцем, словно отец, разочарованный упрямым сыном. — Ты что, снова хочешь пережить то же самое?
Голос Цзи Уюэ прозвучал из-за двери:
— Пережить что?
Чанчунь: «……Ты всё слышала?»
Цзи Уюэ допила последний глоток бульона, поставила миску на поднос и вернулась на кухню. Она встала рядом с Янь Хэгуем и прямо в глаза посмотрела на Чанчуня:
— Что за срок наступает?
Её глаза и без того были необычайно чёрными, а теперь, когда она так пристально смотрела, у собеседника от страха мурашки бежали по коже.
Чанчунь машинально перевёл взгляд на Янь Хэгуя: «Ну что, сам признаёшься или мне за тебя говорить?»
Янь Хэгуй предупреждающе сверкнул глазами, но, обращаясь к Цзи Уюэ, смягчил голос:
— Ничего особенного. У драконов раз в сто лет наступает период слабости.
Если уж называть это периодом слабости, то пусть так и будет. В конце концов, в Хуаго он — единственный дракон, и может называть это как угодно.
Но Чанчуню казалось, что Янь Хэгуй относится к Цзи Уюэ иначе, чем ко всем остальным. Возможно, однажды они станут даосскими супругами. Неужели он собирается признаться только после того, как всё повторится?
Он знал, что решения Янь Хэгуя никто не в силах изменить, но теперь, когда рядом Цзи Уюэ, может, получится?
Однако он и представить не мог, что Янь Хэгуй сможет так невозмутимо обманывать Цзи Уюэ.
И ещё больше его удивило, что Цзи Уюэ поверила ему без тени сомнения.
На самом деле, Цзи Уюэ чувствовала, что что-то не так, но понимала: даже если спросит, Янь Хэгуй всё равно не скажет правду. Поэтому она решила найти подходящий момент и тайком расспросить Чанчуньского Бессмертного.
Когда всё было готово, Янь Хэгуй собрался увозить Цзи Уюэ и остальных с горы домой. Перед отъездом ученики Секты Небесного Механизма с грустью прощались с Цзи Уюэ — живую цзянши увидишь не каждый день! Они даже заставили её выбрать целую кучу стандартных артефактов, изготовленных в их секте, чтобы оставить о себе хорошее впечатление.
Как только Цзи Уюэ скрылась из виду, Янь Хэгуй повернулся к Чанчуню:
— Если она спросит — отвечай так же, как я сейчас.
Чанчунь, как человек с опытом, предостерёг:
— Советую тебе лучше признаться. А то вдруг всё вскроется?
— Вскроется?
Янь Хэгуй был уверен: такого дня не наступит.
— Ладно, раз ты сам всё решил… — Чанчунь серьёзно посмотрел на него. — Границы Подземного мира пока не ослабли.
— Нужно будет съездить проверить.
— Но ведь раньше ничего не происходило, а теперь вдруг начались проблемы. Это подозрительно. Ты ведь подозреваешь, что дело в демонах из-за инцидента в Циншане, но границы Подземного мира не проявляют признаков ослабления.
— Я всё же советую тебе поскорее признаться, — продолжал Чанчунь. — Иначе, как я, можешь устроить такую аварию, что останешься холостяком до конца дней.
— Мы с ней не в таких отношениях, — возразил Янь Хэгуй. — Ты слишком много воображаешь.
— Правда? — Чанчунь хитро ухмыльнулся. — Ты совсем без личной заинтересованности?
— Ты сейчас имеешь в виду лишь то, что у нас пока нет отношений, — парировал Чанчунь. — Но по мне, так у тебя уже весна наступила, а она всё ещё ничего не понимает.
Янь Хэгуй лишь пожал плечами, но в его глазах мелькнула тень.
Чанчунь не знал, дошло ли до него, и на прощание ещё раз напомнил:
— Признайся — и через год троих детей заведёшь. Будешь упрямиться — одиноким Новый год встретишь.
Янь Хэгуй: «…………»
Автор примечает:
Чанчунь: «В те времена у меня не просто авария вышла — целая цепочка катастроф!»
Благодарю ангелочков, приславших мне подарки или питательные растворы!
Благодарю за питательные растворы:
Цзюньцзы Юй — 6 бутылок; Фу Шэн Жо Мэн — 5 бутылок; Лян Гаоцзе — 3 бутылки; Цзаони Юэбин — 2 бутылки.
Огромное спасибо за поддержку! Обязательно продолжу стараться!
Даже спустившись с горы, Янь Хэгуй всё ещё думал о словах Чанчуньского Бессмертного. Он знал, что случилось с ним в прошлом.
Его взгляд упал на Цзи Уюэ. Та внимательно слушала Лю И, рассказывавшего о договорённостях с Сектой Небесного Механизма. Почувствовав на себе взгляд Янь Хэгуя, Цзи Уюэ обернулась.
Под лунным светом её глаза были чистыми и искренними.
Янь Хэгуй внутренне вздохнул.
В Специальном отделе Янь Хэгуй был главой, поэтому внешние переговоры на него не ложились. У Цзяо Иня не было к этому таланта, Тринадцатый слишком молчалив, так что вся ноша легла на Лю И.
Несмотря на детскую внешность и миловидность, Лю И был известен в кругах как человек с чёрным сердцем. Именно поэтому Янь Хэгуй и отправил его вместе с ними.
Лю И назвал Цзи Уюэ сумму, и та удивилась:
— Так много?
— Конечно! — улыбнулся Лю И. — В даосском мире, кроме шефа, только Секта Небесного Механизма может похвастаться таким богатством.
Половина даосского мира закупает артефакты и амулеты именно у них — разве не богачи?
А шеф богат просто потому, что живёт уже очень долго.
Выслушав, Цзи Уюэ вздохнула:
— Внезапно почувствовала себя бедной.
Лю И: «…………»
Хотя Цзи Уюэ и зарабатывала много, она умела тратить ещё больше. Лю И похлопал её по плечу в знак сочувствия.
Вернувшись в роскошный особняк Янь Хэгуя, Цзи Уюэ выпустила Ван Сина, заключённого ранее на Рынке Призраков.
Завтра им предстояло возвращаться в столицу на новое задание, и Цзи Уюэ решила разобраться с делом Ван Сина до отъезда.
Когда Ван Син появился, он выглядел вялым и измождённым — отдав столько зловредной энергии, его душа стала полупрозрачной.
Цзи Уюэ, заметив это, отрезала один волос и протянула ему.
Как только Ван Син взял волос, от него хлынула иньская злоба. Его зловредная энергия тут же усилилась, а душа стала плотнее.
Лю И и остальные удивлённо воскликнули:
— Ой!
Даже сама Цзи Уюэ не ожидала такого эффекта — она просто решила попробовать.
Ван Син был глубоко тронут:
— Спасибо вам! Искренне благодарю!
Цзи Уюэ фыркнула:
— Не благодари. Просто боюсь, что ты умрёшь, и мне будет негде тебя искать.
Ван Син родом из деревни в провинции Шаньшэн. Его родители, изо всех сил трудясь, смогли отправить сына учиться в университет. Когда Ван Син наконец устроился на хорошую работу и собрался привезти родителей в город, чтобы те отдохнули на старости лет, оба родителя получили диагноз — рак.
Болезнь была излечима, но стоимость операций для обоих превышала все его сбережения.
http://bllate.org/book/4934/493305
Готово:
