Как только он ушёл, Се Юй ворвалась в монашескую келью и бросилась к матери, крепко обхватив её за руку.
— Мама, ты ведь отчитала Чжоуского вана за то, что он посмел использовать А Юаня, чтобы надавить на отца? — радостно воскликнула она. — Когда он выходил, у него лицо было такое, будто вот-вот расплачется!
За ней тут же последовал Чэн Сюй. Он пристроился рядом с Се Сянь и уставился на неё сияющими глазами. Если бы не его внушительный рост и крепкое телосложение, он, верно, тоже прильнул бы к другой её руке и начал тереться, как маленькая собачонка.
Се Сянь встретила его взгляд и мягко, с лёгкой грустью произнесла:
— А Сюй тоже вырос. Твой отец говорил, что ты не хочешь жениться. А Чжи, как я слышала, любит читать. А у тебя, А Сюй, есть любимое занятие?
От волнения Чэн Сюй чуть не выдал:
— Таскаться по борделям!
Если бы не сообразительность, сегодня бы точно раскрылся. Он много лет не видел мать и не хотел разочаровывать её при первой же встрече. Отчаянно чесая затылок, он пробормотал:
— Я… я ещё не решил.
Се Сянь улыбнулась, словно утешая семилетнего мальчика, и сказала с величайшим терпением:
— Тогда решай не спеша. Ты ещё молод, времени у тебя полно. В твоём возрасте я сама ещё не знала, чем хочу заниматься.
Чэн Сюй опустил голову в смущении. Се Сянь могла так говорить, но ведь в её годы она уже много лет командовала армией, была непререкаемым авторитетом в Бохае, и от одного её имени пираты обращались в бегство. С кем он вообще сравнивается?
Се Сянь, казалось, вовсе не тревожилась, что её сын до сих пор не выбрал жизненного пути. Заметив его неловкость, она перевела разговор:
— А где Чжи? Почему его не видно?
Чэн Сюй облегчённо выдохнул — теперь у него появилось дело:
— Мама, я сейчас его позову!
Едва он вышел, Се Юй уже рассмеялась:
— Мама, ты ведь хотела что-то сказать, но не желала, чтобы это слышал второй брат, поэтому и отправила его за Чжи?
Се Сянь щёлкнула её по лбу:
— Сама умная!
Но тут же стала серьёзной:
— Ты права. Я действительно наговорила Чжоускому вану грубостей. Он чего-то хочет от меня, чего-то требует, но я не желаю из-за старых чувств втягиваться в водоворот Чанъани. Поэтому отказала ему. Ты, конечно, с ним знакома, но подумай: он увидел нефритовую подвеску А Юаня и сразу решил использовать её, чтобы надавить на твоего отца. Это человек с глубоким умом и расчётливым сердцем. Отныне держись от него подальше! Лучше вообще не встречайся с ним!
Се Юй от изумления раскрыла рот:
— Мама, Чжоуский ван… он ведь не причинит мне вреда. Я понимаю, что у него могут быть свои цели, но я же не дура!
(Хотя вы, мама, сразу же прижали его к стенке — не боитесь, что обидите?)
Се Сянь нахмурилась и начала отчитывать дочь:
— Стой ровно! Не думай отделаться на этот раз. Чжоуский ван с детства рос при дворе, потом шестнадцать лет провёл в Чу. Раньше он был самым блестящим принцем Вэя — законный наследник, которому предназначалось всё государство. А теперь? Сын императрицы Янь стал наследником, а он превратился в никчёмного вана. Даже обычному человеку такой поворот дался бы тяжело, а он ещё и в Чу столько мук перенёс! Вернулся с огромными трудами — разве может он быть доволен? Сейчас он кажется тебе вежливым, учтивым, доброжелательным, но это лишь внешняя оболочка. Что у него внутри — знает только он сам. Ты же сама не думаешь головой, действуешь импульсивно и не любишь разбираться в людях. Если сейчас не отдалишься от него, обязательно пострадаешь в будущем!
Се Юй тихо буркнула:
— Мама, вы слишком меня недооцениваете… Это что же получается — я безмозглая?
Се Сянь чуть не захотелось расколоть её голову, чтобы посмотреть, что там внутри:
— Дело не в том, что я тебя недооцениваю. Просто… политика — это самая грязная штука на свете. Любая справедливость, любые твои убеждения могут быть извращены и превращены в нечто уродливое. Чжоуский ван уже втянулся в этот водоворот. Он не хочет, чтобы им играли другие — он хочет играть сам. А это не твоя стихия. Не лезь туда. Если бы Чжоуский ван до сих пор сохранял наивность и доброту, я бы сочла его глупцом. Но он умён, а союзников у него мало, поэтому он использует всё и всех подряд. Стоит тебе немного сблизиться с ним — и ты станешь для него инструментом. Разве ты этого хочешь?
Се Юй опустила голову, и в глазах её блеснули слёзы:
— Мама, я, наверное, совсем никчёмная… Мне противна эта взаимная эксплуатация! Давайте вернёмся в Бохай. Там можно будет снова отбирать дела у Цзян Уиня — куда веселее, чем торчать в Чанъани!
Она прижалась к матери и ещё грустнее добавила:
— Хотя… Цзян Уинь теперь тоже в Чанъани. Говорят, он перешёл на сторону наследника. Разве нельзя просто заниматься торговлей?
Се Сянь не ответила на этот наивный вопрос. Отвечать ей не хотелось.
В мире всегда найдутся люди с безграничными амбициями, неспособные смириться с обыденной жизнью. И Цуй Цзинь, и Цзян Уинь — у каждого из них в Чанъани есть свои цели. Она не желала гадать, как Цуй Цзинь, ныне униженный и отчаявшийся, будет обращаться с ней, если однажды добьётся своего. Её единственное желание как матери — уберечь свою наивную и простодушную дочь от чанъаньского круговорота власти и славы и дать ей возможность жить счастливо и беззаботно.
Автор примечает: Се Сянь — человек холодного ума и трезвого расчёта. Её невозможно растрогать жалобами Цуй Цзиня и уж тем более заставить в порыве благородного гнева броситься ему на помощь.
Се Сянь: «Если в руках у тебя целая колода карт, разумнее сначала понаблюдать, прежде чем делать ход».
Цзян Чжу всё это время следовал за угрюмым и подавленным Цуй Цзинем обратно в гостевые покои монастыря и наконец не выдержал:
— Что сказала генерал Се?
Се Сянь десять лет правила Бохаем, потом ещё столько же сражалась бок о бок с Чэн Чжаном в Юйчжоу, прежде чем уйти в отставку. Невозможно было поверить, что у неё нет козырей в рукаве.
Пусть она и называла себя простой старухой и вела себя как обычная крестьянка, на деле она подала императору прошение об отставке и ушла в добровольное изгнание. Хотя она и сложила с себя воинские полномочия в Юйчжоу, её заслуги и ранг оставались незыблемы. Более того, император, желая почтить её за неоценимый вклад в защиту Вэя, повысил её с должности генерала второго ранга до титула «Генерал Дракона и Тигра» — она оставалась единственной женщиной-генералом во всём государстве.
Однако, несмотря на высокий ранг, она давно растворилась среди простого народа и много лет не принимала ни жалованья, ни императорских даров.
Она сама считала себя обычной крестьянкой, но Цуй Цзинь и Цзян Чжу не осмеливались недооценивать её.
— Она мне не доверяет. Даже упоминание матери не помогло, — глубоко вздохнул Цуй Цзинь. — Но… всё равно нужно найти способ убедить её помочь мне!
Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он вернулся в Вэй, а положение становилось всё хуже. Пань Лянь уехал домой, и поговорить было не с кем — разве что с Цзян Чжу.
— Эх, хорошо бы Пань-сянь вернулся! — вздохнул Цзян Чжу. — Больше ничего не сказала генерал Се?
— Посоветовала почаще советоваться с господином Сунем, — ответил Цуй Цзинь. — Но ведь в прошлый раз нас у дверей остановил юный монах.
Когда они приехали в монастырь Шиунысы, Цуй Цзинь возлагал большие надежды на встречу с Сунь Минем. Это была одна из рекомендаций Пань Ляня, данная ещё до его отъезда из Чанъани.
Пань Лянь много лет жил за пределами Вэя и не знал нынешней политической обстановки. Но в вопросах стратегического видения и глубины понимания двора он всегда восхищался Сунь Минем. Хотя сам Сунь Минь давно отстранился от политики, многие чиновники были его учениками.
Если бы Цуй Цзиню удалось, опираясь на духовную связь между первой императрицей и Сунь Минем, стать его учеником, это помогло бы не только восполнить пробелы в его знаниях и понимании двора, но и, возможно, собрать вокруг себя группу единомышленников — учеников Сунь Миня. Это был бы иной путь к решению его проблем.
Сейчас власть клана Янь, родственников императрицы, росла с каждым днём, наследник был на пике влияния, но здоровье Императора Вэя оставалось крепким. Исход борьбы за трон всё ещё был неясен.
Цзян Чжу старался подбодрить Цуй Цзиня:
— Не волнуйтесь, ваше высочество. Останемся в монастыре под предлогом лечения. Скажем, что здесь тихо и спокойно, и как только вы поправитесь, отправим Чжоуского лекаря домой. Мастер Кунчжи славится своим искусством врачевания — императору не о чем беспокоиться. Продержимся здесь дней десять-пятнадцать, и господин Сунь уж точно не сможет дальше отказываться от встречи!
— Видимо, ничего другого не остаётся! — Цуй Цзинь глубоко выдохнул.
Пока Чжоуский ван твёрдо решил «осаждать» Сунь Миня, сам старый учёный, объявивший миру, что пишет книгу и не принимает гостей, в это время поглаживал бороду и разглядывал Се Юй, пришедшую вместе с Се Сянь:
— Эта девочка — точная копия тебя. Только не такая лихая?
Се Сянь, услышав, как её раскусили, слегка смутилась:
— Учитель всё такой же остроумный. Я ведь в детстве была самой послушной!
За всю жизнь Сунь Минь взял всего двух учениц: одна — покойная первая императрица из рода Цзян, другая — Се Сянь, которую в детстве баловал дедушка до невозможности.
Се Сянь училась у Сунь Миня всего три года — тогда здоровье старого генерала Се начало ухудшаться, а сама Се Сянь была полна энергии и не знала, куда её девать. Поэтому дед и отдал её в ученицы к Сунь Миню.
Зная её происхождение и то, что с детства она обожала мечи и копья и не могла усидеть на месте, Сунь Минь стал обучать её военному искусству и стратегии. Это знание осталось с ней на всю жизнь. Всё, что она достигла позже — её взгляды, её мышление, её успехи — всё это было заслугой наставничества Сунь Миня.
Се Юй, вертя головой, не переставала поглядывать на старика и наконец спросила:
— Дедушка Сунь, а мама в детстве правда была такой шалуньей?
Се Сянь, не в силах сдержать улыбку, лёгонько шлёпнула дочь по лбу:
— Как ты разговариваешь!
Сунь Минь всю жизнь посвятил науке, никогда не женился и детей не имел. Увидев перед собой живую, весёлую девочку с таким сладким язычком, он невольно просиял:
— У меня тогда был персиковый сад. Каждый год, едва персики начинали наливаться, все плоды исчезали.
Се Юй была поражена:
— Так моя мама ещё и по деревьям лазила!
Она по-новому взглянула на Се Сянь. Неужели её строгая, сдержанная и благородная мама в детстве была такой озорницей? Под угрожающим взглядом матери Се Юй с трудом сдержала смех и с важным видом заявила:
— В этом виноват дедушка! Наверняка он давал маме слишком мало карманных денег, вот она и не могла купить сладостей, приходилось трясти ваше дерево, дедушка Сунь!
Сунь Минь громко рассмеялся:
— Умница! Заботливая и тактичная девочка. Лучше твоей мамы!
В детстве Се Сянь была не только шаловливой, но и упрямой, и не такая гибкая и сообразительная, как её дочь.
Се Сянь прикрикнула на неё:
— Языком мелешь! Где тут заботливость и такт? Иди поиграй со своими братьями, мне нужно поговорить с господином Сунем.
Се Юй высунула язык:
— Мама устала от меня. Дедушка Сунь, я потом ещё зайду!
И, подпрыгивая, убежала.
Она давно не видела мать, да и Се Сянь не стала её наказывать — от драки она ушла. Пока Се Юй не боялась ремня, она готова была виснуть на матери целыми днями. Когда Се Сянь сказала, что пойдёт навестить старого друга в храме, Се Юй тут же завопила:
— В храму одни монахи! Мама, хоть бы придумала получше отговорку!
Се Сянь, не в силах спорить, привела её во двор господина Суня. Она изначально переживала, что потревожит старика, но тот, увидев Се Юй, обрадовался и даже начал её поддразнивать. Это ещё больше смутило Се Сянь. Как только дочь скрылась за воротами, она сказала:
— Мой обезьянёнок невыносимо шаловлив, говорит и ведёт себя без всяких границ. Это я её избаловала.
Сунь Минь не удержался от смеха:
— Твой дедушка сказал то же самое, когда привёл тебя ко мне впервые.
Сегодня Се Сянь в который раз услышала от учителя истории из своего детства. В груди у неё защемило — прошлое словно вернулось, но времена изменились, как белые облака и серые псы. Образ деда навсегда остался в её сердце, но сам он уже далеко — за пределами мира живых.
Она кашлянула:
— Учитель, пора забыть эти старые истории. Если вам нравится моя дочь, я буду приводить её к вам, когда она приедет в Чанъань.
Сунь Минь, седой, как лунь, и слабый от старости, ответил:
— Старому ворчуну вроде меня нечего навещать. Не хочу, чтобы девочке было неловко.
— Учитель скромничаете! — возразила Се Сянь. — Разве сегодня к вам не приходил гость?
— Вы о Чжоуском ване? — усмехнулся Сунь Минь. — Ему от старика вроде меня пользы мало. Я уже десятки лет не имею дела к двору. Встреча не даст ему ничего.
http://bllate.org/book/4888/490178
Готово:
