— Жуйюань?
Прошёл уже больше года с тех пор, как они виделись в последний раз. За это время Лу Жуйюань прошёл специальную подготовку и прорвал массив способностей, из-за чего его аура полностью преобразилась. Раньше он был воином, прошедшим сквозь кровь, а теперь — культиватором, излучающим даосскую энергию. Ван Юэ долго всматривалась в него, прежде чем осмелилась признать.
— Да, — ответил он. По отношению к супругам Чжан Голяну Лу Жуйюань всегда испытывал глубокую благодарность и уважение.
— Быстрее, заходи в дом! Чжан-секретарь, посмотри-ка, кто вернулся! — Ван Юэ, налив воду, потянула Лу Жуйюаня за рукав внутрь.
Чжан Голян, услышав её возглас, вышел наружу и, увидев Лу Жуйюаня, взволнованно схватил его за руки, не зная, что сказать.
Ван Юэ засуетилась, усаживая обоих в доме. Лу Жуйюань поставил свои вещи и уселся на канг рядом с Чжан Голяном.
— Где ты пропадал почти год? Мы звонили тебе в часть — сказали, что тебя перевели. Как так получилось, что тебя, командира взвода, перевели? Что случилось? Где ты сейчас служишь?
После инцидента с Ян Ин Чжан Голян постоянно чувствовал вину и считал, что предал обоих детей. Год без единого известия от Лу Жуйюаня заставлял его бояться самого худшего…
— Дядя, весь этот год я проходил подготовку. О том, в какой части я служу, приказ запрещает говорить. Но всё хорошо, и жалованье у меня даже повысилось.
Перед Чжан Голяном Лу Жуйюань позволял себе проявить детскую непосредственность. Он всегда отправлял часть своего жалованья Чжан Голяну. Насчёт открытия компании он тоже думал, но боялся, что Чжан Голян сочтёт это обузой и не примет. Он давно решил: раз у супругов Чжан нет своих детей, он будет заботиться о них в старости.
— Оставь деньги себе. У меня есть зарплата, да и землю обрабатываем — живём не бедствуем. Ты один в чужих краях, будь осторожен.
Чжан Голян, зная воинские уставы, не стал расспрашивать подробнее.
Внезапно он вспомнил:
— Кстати, ты знал, что твоего второго дядю с семьёй увезли?
Лу Жуйюань нахмурился. Увезли?
Чжан Голян, видя его недоумение, понял, что тот не в курсе:
— Полгода назад в деревню приехала машина. Люди искали твою мать, Дин Ханья. Я провёл их к дому Лу Дахая. Что именно они обсуждали — не знаю, но на следующий день они уехали с теми людьми.
— Искали мою мать? — Лу Жуйюань мысленно перебрал всех возможных знакомых, но никого не вспомнил. — Дядя, разве у моей матери остались родственники?
— Ну… — не успел ответить Чжан Голян, как в комнату вошла его мать, бабушка Чжан.
Лу Жуйюань тут же встал. Старушка тепло расспросила его о делах, и лишь потом разговор вернулся к прежней теме. Чжан Голян вспомнил, что мать Лу Жуйюаня и бабушка Чжан раньше дружили, и спросил, не помнит ли она что-нибудь о прошлом семьи Дин.
Бабушка Чжан долго думала, прежде чем медленно заговорила:
— Когда твоя бабушка привезла твою маму сюда, им просто некуда было деваться. Но я помню, она говорила, что твой дедушка был профессором, учёным… Только из-за обстоятельств того времени он вынужден был уехать за границу с пятилетним сыном. По словам твоей бабушки, они с мамой тоже должны были последовать за ним, но почему-то после отъезда деда и дяди от них больше не было вестей. Так и разлучилась семья из четырёх человек…
Лу Жуйюань слушал рассказ старушки о бабушке и матери и чувствовал горечь. Сколько семей было разорвано в те бурные времена! Вся жизнь его бабушки и матери была словно раздавлена этой эпохой.
Чжан Голян, выслушав мать, задумчиво произнёс:
— Получается, твои дед и дядя вернулись?
Лу Жуйюань покачал головой. Он и не подозревал, что у него есть дедушка и дядя.
— Думаю, они пытались с тобой связаться, но ты целый год пропадал без вести… Только вот они увезли семью Лу Дахая. Боюсь, это может тебе навредить.
Семья Лу Дахая славилась тем, что вымогала деньги. Да и теперь, после того как Лу Жуйцзе стал инвалидом из-за Ян Ин, они точно не успокоятся. Те люди, что приезжали, судя по всему, состоятельные. Лу Дахай наверняка начнёт вмешиваться, и тогда твои дед и дядя могут сложить о тебе неправильное мнение… Может, даже не захотят признавать тебя.
— Ничего страшного, — спокойно ответил Лу Жуйюань. — Я — это я, а Лу Дахай — это Лу Дахай. Если они действительно мои дед и дядя, они не станут смешивать нас. А если после слов Лу Дахая решат обо мне плохо — значит, они ничем не лучше его самого. И тогда мне всё равно, существуют они или нет.
— Жуйюань, сынок… — бабушка Чжан знала, что не должна спрашивать, но Ян Ин была для неё как родная, с детства её знала. — Есть ли у тебя новости об Ин?
Лу Жуйюань покачал головой.
— Бабушка, дядя… У вас нет фотографии Ян Ин?
Без фотографии — только по описанию — как искать человека? Пусть даже сейчас есть кто-то, кто внешне похож на Ян Ин, но утверждать, что это она, — всё равно что рассказывать небылицы. Да и как он может просить у Хау Синь фотографию, чтобы искать другую девушку? Если бы она узнала, то наверняка бы его придушила. При мысли об этой своенравной женщине Лу Жуйюаню вдруг стало грустно — они расстались всего полдня назад, а он уже скучал.
Чжан Голян покачал головой. Бабушка Чжан нахмурилась, стараясь вспомнить, и вдруг воскликнула:
— Ах да! Вспомнила! У Ин на левой груди есть родимое пятно в виде цветка, розовенькое, очень красивое!
У Лу Жуйюаня на мгновение мелькнула надежда, но тут же погасла. Где искать её теперь? Даже если найдёт похожую, кто позволит ему взглянуть на родимое пятно?
Однако вскоре, в самых неожиданных обстоятельствах, его поразил цветок морозника.
После ужина Хау Синь вместе с Ха Чжунтянем зашла в гости к семье Шан Чжэньхая. Едва войдя во двор, она увидела Шан Ло, стоявшего посреди двора — похоже, его наказывали.
— Старина Шан, что это с тобой? Парень только вернулся, а ты его уже наказываешь? — Ха Чжунтянь улыбнулся, глядя на Шан Ло. За несколько дней тот заметно окреп.
— Хм! Да ещё бы! — проворчал Шан Чжэньхай. — Я всего лишь попросил показать, на что он способен, а он принёс сюда армейские порядки! Ни в какую не соглашается, да ещё и молчит, как рыба об лёд! Разве не злит?
— Пи-и-и! — Шан Ло, стоявший рядом, невинно посмотрел на деда и издал тихий писк, словно мышонок.
Шан Чжэньхай вспылил и снял туфлю, чтобы отвесить внуку подзатыльник. Родители Шан Ло, Шан Цзяотао с супругой, сделали вид, что ничего не замечают, а бабушка Шан только хихикнула — видимо, привыкла к таким сценам.
Шан Ло, поняв, что дело плохо, обернулся и увидел за спиной Хау Синь. Он одним прыжком спрятался за её спину:
— Командир! Спасите!
Хау Синь изящно приподняла бровь и шагнула в сторону, оставив его наедине с гневом деда.
— Командир! Так нельзя, вы же несправедливы!
Шан Чжэньхай, увидев Хау Синь, тут же натянул туфлю, поправил одежду и расплылся в улыбке, будто перед ним расцвела лотосовая почка. Морщины на лице собрались так густо, что, казалось, могли прихлопнуть муху.
— Синь-синь пришла! Старик Ха и не предупредил! Быстрее, заходи!
Он потянул Хау Синь в дом, совершенно забыв о внуке.
Шан Ло, стоявший позади, от удивления раскрыл рот. Впервые он видел, как его дед так мило обращается с кем-то. Скорость, с которой тот менял выражение лица, была просто невероятной. Хотя… если подумать, это же Хау Синь — тогда всё понятно. Кто бы не уважал человека с таким талантом?
Но когда он, наконец, вошёл в дом, его снова поразило зрелище: не только дед, но и отец, мать, бабушка — все окружили Хау Синь, оттеснив даже самого Ха Чжунтяня.
— Ой, вот и Синь-синь! — бабушка Шан взяла её за руку и с нежностью смотрела на неё. — Всё слышала от деда, но ты сразу после возвращения ушла в часть, и я так и не смогла повидаться.
— Виновата, бабушка, — сказала Хау Синь. — Мне следовало навестить вас раньше.
Теперь от неё не осталось и следа той властной командирши — она вела себя как скромная внучка.
— Ах, понимаю, вы все заняты. Все они, три поколения, прошли через это. Даже Синьжуй теперь редко бывает дома. Если бы не возвращение Ло, мы бы так и не собрались все вместе.
Синьжуй — это имя матери Шан Ло, Чжао Синьжуй, старшей дочери генерала Чжао Шусэня. Из пяти великих кланов только Шан и Чжао породнились, хотя брак Шан Цзяотао и Чжао Синьжуй был по любви, без учёта интересов рода.
Сейчас Чжао Синьжуй занимала пост заместителя главврача в военном госпитале Пекина — поэтому бабушка Шан и жаловалась, что все заняты.
— Мама, это всё моя вина! Обязательно исправлюсь! — Чжао Синьжуй, хоть ей и за сорок, выглядела на тридцать с небольшим и вела себя как маленькая девочка перед свекровью, совсем не похожая на заместителя главврача.
Бабушка Шан лёгким тычком пальца оттолкнула её:
— Всё знаешь, как меня развеселить.
Сноха росла у неё на глазах. У Чжао Синьжуй не было матери, и ещё до свадьбы она звала бабушку Шан «мамой».
— Уже сколько лет, а всё перед Синь шалишь. Не боишься, что она посмеётся? — Бабушка Шан снова повернулась к Хау Синь и внимательно её разглядывала. — Раньше я говорила, что Давань похож на мать. А теперь, глядя на Синь, вижу — точно вылитая Афан!
Услышав имя «Афан», Ха Чжунтянь вздрогнул, его взгляд потемнел, и он опустил голову, погрузившись в мысли.
— Да, правда, — подтвердил Шан Чжэньхай. — Точно Афан. Красивая.
Он всегда был грубоват, но на самом деле очень чуток. Он и бабушка Шан были старше Ха Чжунтяня на несколько лет, и все они прошли через революционные годы вместе с Афан. Кто бы мог подумать…
Смерть — это судьба. Все они вышли из груды трупов, и к жизни и смерти давно относились спокойно. Но старики очень невзлюбили вторую жену Ха Чжунтяня, Лю Вэньцзюань. Когда Шан Чжэньхай был в отъезде, а вся семья — вдали от дома, по возвращении они обнаружили, что Ха Сянъюаня жестоко избивали. А Ха Чжунтянь в те годы почти не бывал дома и ничего не знал о происходящем.
Бабушка Шан тогда так разозлилась, что устроила Лю Вэньцзюань грандиозную сцену. Эта женщина, некогда воевавшая на фронте, чуть не достала пистолет, чтобы застрелить её. В итоге она забрала Ха Сянъюаня к себе, но тот оказался упрямцем и наотрез отказался оставаться, решив бороться дома. К счастью, Шан Чжэньхай уже вернулся, и под присмотром семьи Шан и других родственников Лю Вэньцзюань больше не осмеливалась издеваться над ним.
Но из-за этого бабушка Шан устроила Ха Чжунтяню такой нагоняй, что даже выпорола его кнутом. С тех пор она держала на него обиду, и особенно после той истории восемнадцать лет назад — с тех пор она вообще не разговаривала с ним, лишь презрительно фыркала при встрече.
Упомянув Афан, бабушка Шан бросила взгляд на Ха Чжунтяня и, словно назло, добавила:
— Ах, бедная Афан… Родила сына — его мучают мачехой, родила внучку — её потеряли на восемнадцать лет. Если бы существовали призраки, знает ли она, как её потомков мучают?
— Мама, зачем ворошить прошлое? — Шан Цзяотао почувствовал жалость к Ха Чжунтяню, чья голова почти касалась пола. Великий генерал, основавший страну, довёл свою жизнь до такого состояния… Каждый знает свою боль.
— Хм! Хочу! — бабушка Шан капризно фыркнула. — Пусть этот старикан мучается. Женился на молоденькой, которая мучает его сына — как он может спокойно спать по ночам?
— Хе-хе, старуха, не позорься перед Синь, — Шан Чжэньхай был бессилен перед характером жены — он сам её так приучил, и винить некого.
— Ах, как же я забыла! Синь, детка, слушай: для тебя этот дом — родной. Что до семьи Ха — если не хочешь видеть кое-кого, не возвращайся туда. Я и твоя бабушка вместе воевали, обе сироты, были ближе сестёр. С этого дня я — твоя родная бабушка, а старик Шан — твой родной дедушка. Вот, возьми.
Она сняла с руки алый, прозрачный, как лёд, нефритовый браслет и, не дав Хау Синь отказаться, надела его ей на запястье.
— Этот браслет… Мы с твоей бабушкой купили их в первый год после основания Нового Китая у одного иностранного торговца — по паре каждая. Узоры разные, и мы обменялись по одному. Когда Афан тяжело заболела и уже не могла говорить, она передала мне оба браслета. Я поняла: она хотела, чтобы я отдала их жене Даваня.
http://bllate.org/book/4833/482508
Готово:
