Когда у Юй Вэй всё шло как нельзя лучше, вдруг пришла весть: в Сягуй тоже вспыхнул небольшой бунт. Она так испугалась, что немедленно отправила человека расспросить Лю Чжуна. К счастью, семьям Юй, Лю и Сунь ничего не угрожало. Зато управу разграбили дочиста. Уездному начальнику Чжану нанесли удар ножом, хотя, слава небесам, он остался жив. Несколько богатых домов, не открывших кашеварен, сожгли дотла.
Юй Вэй была ошеломлена: ведь именно дом Чжана первым предложил открыть кашеварни! Ясно же, что бунтовщики пришли мстить — зачем же им нападать именно на семью Чжана?
Она не стала медлить и тут же потребовала вернуться домой.
Лю Чжун не смог её удержать и вынужден был отправить слуг сопроводить её в путь.
Юй Вэй в спешке оставила записки принцессе Тунчан и Ду Унян и поспешно отправилась обратно.
С наступлением ноября дни стали короткими, и к тому времени, как Юй Вэй добралась до Сягуя, уже стемнело. Город всё ещё находился под карантином. Увидев приближающихся всадников, стражник громко крикнул:
— Кто идёт?
Проводник подъехал и объяснил, кто прибыл. Стражник ещё не успел ответить, как подоспевший Цяньхэ радостно воскликнул:
— Хуэйнян!
Юй Вэй удивлённо откинула занавеску и сквозь мерцание факелов увидела верхом у повозки знакомую фигуру — это был Лю Цяньхэ!
— Откуда ты знал, что я вернусь именно сегодня? — изумилась она.
Лю Цяньхэ мягко улыбнулся:
— Разве я не знаю твоего характера? Как только услышишь весть — сразу с места не сдвинешься. Хотел выехать навстречу, да боялся разминуться. Решил подождать здесь!
Простые слова, но в них чувствовалась забота.
Взволнованное и тревожное сердце Юй Вэй внезапно успокоилось. Она тоже улыбнулась ему:
— Спасибо, что ждал.
Стражник, убедившись, что прибывшие знакомы, махнул рукой и пропустил их.
Лю Цяньхэ вскочил в повозку и сел рядом с Юй Вэй, подробно рассказывая, что произошло в Сягуй пару ночей назад.
— Было уже поздно. В Чанъани внезапно начался бунт, и господин Чжан очень волновался. Он неоднократно приказывал усилить охрану, но всё равно случилось несчастье… Повсюду пылали огни, не смолкали крики. Затем толпа ворвалась в управу и разграбила её. Господину Чжану нанесли удар ножом в левый бок, большинство слуг погибли, имущество исчезло…
Его голос постепенно затих.
Юй Вэй внимательно слушала и, заметив это, спросила:
— А как Минфан?
Лю Цяньхэ горько усмехнулся:
— Что с ней может быть? По словам моей матери, она совсем сошла с ума, бредит без умолку… — Он испугался, что Юй Вэй слишком расстроится, и поспешил добавить: — Сегодня мать вернулась из дома Чжанов и сказала, что ей уже лучше. Просто теперь она молчит.
Юй Вэй кивнула, больше ничего не спрашивая.
На самом деле, Лю Цяньхэ ещё кое-что не сказал.
И Чжан Минфан, и госпожа Чжан, по слухам, подверглись надругательству, получили сильнейший душевный удар и сошли с ума. Чжан Гуцзи получил ножевое ранение, госпожа Чжан слегла в постель, а Минфан словно превратилась в другого человека. В доме Чжанов теперь полный хаос.
— Отец говорит, что нам повезло благодаря твоему настоянию открыть кашеварни… — Лю Цяньхэ посмотрел на Юй Вэй и широко улыбнулся, явно облегчённый.
Бедный Цяньхэ: сначала пережил ужас в Чанъани, едва вернулся в Сягуй — и снова столкнулся с бунтом.
Юй Вэй покачала головой и прошептала себе под нос:
— Я ведь и не знала, что в Сягуй действительно начнётся бунт… — Её предложение было лишь на всякий случай. Если бы она знала, что бунт неизбежен, она ни за что не уехала бы из Сягуя или настояла бы на том, чтобы вся семья отправилась в Чанъань вместе, ни в коем случае не разлучаясь. Она нахмурилась от досады.
Добравшись до дома Юй, Юй Вэй вышла из повозки и тревожно спросила Цяньхэ:
— Ты думаешь, отец очень зол?
Конечно, зол! Лю Цяньхэ мысленно закатил глаза. Ведь сначала договорились, что она пробудет в Чанъани всего десять–пятнадцать дней, а она устроилась там на целых два месяца! Особенно после того, как в Чанъани начался бунт. Отец рассказывал, что, узнав об этом, господин Юй настаивал на том, чтобы немедленно отправиться в Чанъань, и его еле удержали. А когда он сам вернулся, отец и госпожа так отчитали его, что хватило бы и на неё.
Разве обычный человек выдержит нрав господина Юй?
Цяньхэ, только что получивший нагоняй, ловко вскочил на коня, помахал Юй Вэй и с хитрой ухмылкой сказал:
— Хуэйнян, я с тобой не пойду, уезжаю!
С этими словами он ускакал, и все, кто сопровождал Юй Вэй, тут же последовали за ним.
Юй Вэй, стиснув зубы, смотрела на его беззаботную спину и мысленно ругнулась:
— Неблагодарный!
Видимо, топот копыт у двери потревожил домочадцев. Чжэнши откинула занавеску и спросила:
— Кто там?
Её голос был таким же мягким и нежным, как в детстве Юй Вэй, даже когда она в ярости ругалась, как последняя уличная торговка.
Сердце Юй Вэй наполнилось теплом, тревога исчезла. Она постучала в дверь и окликнула:
— Мама, это я, Хуэйнян.
Внутри, похоже, на мгновение замерли, а затем дверь распахнулась. Чжэнши с слезами на глазах внимательно осмотрела дочь с ног до головы и резко втащила её внутрь, больно ударив пару раз по плечу:
— Ты, негодница! Уехала в Чанъань и пропала без вести! Ты хоть понимаешь, как мы за тебя переживали? А?! Негодница!
Юй Вэй не смела уворачиваться и терпела удары, а потом жалобно пискнула:
— Мама, не бей, больно!
— И пусть больно! Заслужила! — Увидев, как дочь нарочито делает вид, будто обижена и послушна, Чжэнши ещё больше разозлилась и добавила ещё пару ударов, прежде чем остановиться.
Юй Цзунцин уже давно вышел из кабинета, услышав шум. Он взглянул на мать и дочь, особенно пристально осмотрел Юй Вэй и, убедившись, что с ней всё в порядке, спокойно произнёс:
— Ребёнок наконец вернулась, наверняка голодная. Зачем её бить? Иди лучше разогрей ей поесть!
Его спокойный тон и заботливые слова были совсем не такими, как представляла себе Юй Вэй — без гнева, без обиды, без разочарования. У неё сразу навернулись слёзы. Она бросилась к отцу и упала перед ним на колени:
— Отец, я виновата. Накажи меня! Я плохая, прости, прости…
Но Юй Цзунцин поднял её и вздохнул:
— Я ведь знаю твой характер. Главное, что ты цела!
Юй Вэй прижалась к его руке и зарыдала, слёзы лились без остановки.
Юй Цзунцин рассмеялся:
— Я ведь тебя не бью, чего ты плачешь? Моя хорошая девочка, не реви!
Он неловко вытирал ей слёзы.
На мгновение Юй Вэй почувствовала себя так, будто снова вернулась в те дни сразу после перерождения. Тогда отец тоже любил называть её «хорошей девочкой», «послушной дочкой» и особенно баловал её.
Из внутренней комнаты выскочил Мухуа и радостно закричал:
— Сестра, ты вернулась?
Он бросился к ней и обхватил её за ногу, подняв на неё обиженные глаза:
— Сестра плохая! Уехала и целую кучу дней не возвращалась, совсем забыла про Мулана!
Юй Вэй смущённо вытерла слёзы, присела на корточки и щёлкнула его по носу:
— Шалун! Скажи сестре, не шалил ли дома? Слушался ли маму с папой?
Мулан надул губы, явно недовольный:
— Я очень послушный! Мама с папой сами сказали, что в нашем доме самая непослушная — это сестра! Мне так несправедливо!
Юй Вэй рассмеялась и снова щёлкнула его по носу.
Чжэнши, вытирая слёзы, пошла на кухню разогревать еду.
Вся семья собралась за столом и стала рассказывать друг другу, что происходило за время разлуки.
Юй Вэй целый день почти ничего не ела, но теперь, когда тревога отпустила, аппетит разыгрался. Она съела две большие миски сухой просо-каши.
Чжэнши вспомнила про Минчжу и подробно расспросила дочь.
Юй Вэй не хотела вдаваться в детали и уклончиво ответила, что Минчжу влюбилась в жениха Ду Унян, господина Ляна, и выдала ему множество рецептов румян, за что её и прогнали.
Чжэнши ничего об этом не знала и тут же возмутилась:
— Эта неблагодарная! Нам следовало вообще не брать её в дом! Теперь она платит злом за добро! Просто отвратительно!
С этими словами она вдруг вспомнила что-то и упрекнула дочь:
— Я же говорила, что не стоит её приючать, а ты не слушалась! Вот и результат…
Юй Вэй улыбалась, но молчала.
Юй Цзунцин кашлянул и строго сказал:
— Прошлое прошлым. Зачем ворошить?
Чжэнши обиделась:
— А ты ещё и меня отчитываешь! Если бы не ты так поддерживал Хуэйнян, эта маленькая нахалка никогда бы не осталась у нас! Фу! Зря кормили её все эти годы!
— Мама! — окликнула её Юй Вэй.
Чжэнши продолжила:
— Поэтому, Хуэйнян, впредь будь поосторожнее! Не всех, кто кажется несчастным, нужно тащить к себе домой!
Она выглянула во двор и спросила:
— Кстати, Хуэйнян, а Шуньцзы с тобой не вернулся?
Юй Цзунцин тоже с интересом посмотрел на неё.
Юй Вэй поспешила объяснить, что он уехал домой. Чжэнши и так его не невзлюбила, поэтому лишь вздохнула:
— Жаль, хороший был мальчик!
Юй Вэй и Юй Цзунцин переглянулись и усмехнулись — ничего не поделаешь.
Чжэнши перешла к рассказу о семье Чжанов и сообщила, что и госпожа Чжан, и Минфан подверглись надругательству. В конце она с явным злорадством плюнула:
— Так им и надо! Небеса всё видят! Раньше так гнобили нашу семью, теперь получили по заслугам!
Юй Вэй была потрясена. Неужели такое случилось?
— Ты не смей тайком навещать Минфан! — предупредила её Чжэнши, строго глядя на дочь.
Юй Вэй безнадёжно развела руками:
— Зачем мне туда идти? Не переживай!
Между семьями Юй и Чжан давным-давно царила вражда, и она не собиралась лезть в чужой омут.
Юй Цзунцин тяжело вздохнул:
— Похоже, скоро в Поднебесной начнётся великая смута!
«До смуты ещё далеко», — подумала Юй Вэй, и тут же воспользовалась моментом, чтобы рассказать, как познакомилась с принцессой Тунчан, как та оценила её советы и щедро одарила: золото, драгоценности и целых десять сундуков тканей.
Чжэнши была поражена и обрадована:
— Неужели принцесса так тебя полюбила?
— Конечно! — надула губы Юй Вэй, ничуть не смутившись. — Ведь она подарила мне столько всего!
— А одежда из дворца? Где она? — Чжэнши подозрительно оглядела двор — ведь Юй Вэй явно ничего не привезла.
Юй Вэй смущённо улыбнулась:
— Как только услышала о бунте в Сягуй, я сразу бросилась домой и ничего не взяла с собой. Всё осталось в Доме Лю.
Чжэнши схватилась за сердце:
— Да сколько же это стоит! Ты просто расточительница!
Юй Вэй задумчиво подперла подбородок ладонью:
— Наверное, тысяч на десять–двенадцать монет. Особенно те две шкатулки с драгоценностями и жемчуг — они самые дорогие. Если продать, выручишь именно столько!
Чжэнши стало ещё больнее на душе.
Тогда Юй Вэй ласково обняла её за руку и мягко сказала:
— Мама, давай сразу после Нового года переедем в Чанъань? После бунта там порядок наверняка укрепят. К тому же у нас теперь конфликт с семьёй Чжан, а принцесса сказала, что после Нового года «Румяна Юй» снова можно будет продавать. С таким покровительством в Чанъани мы отлично устроимся — хоть маленький бизнес заведём!
Чжэнши задумалась. Юй Цзунцин поглаживал бороду, молча.
Мулан, переводя взгляд с родителей на сестру, вдруг бросился к Юй Вэй и закричал:
— Сестра, я хочу в Чанъань!
В его глазах Чанъань был в сто раз оживлённее Сягуя, а дети ведь любят шум и веселье.
Юй Вэй улыбнулась и усадила его к себе на колени:
— Конечно!
Она продолжила убеждать родителей:
— После бунта в Чанъани цены на дома и землю упали. Дядя Лю велел Цяньхэ купить там землю и дом. У меня тоже есть немного денег, да ещё и подарки принцессы, так что я тоже поручила ему приобрести дом, землю и даже лавку. Отец, мама, обещаю: в Чанъани мы обязательно заживём отлично!
В её глазах светилась искренность и надежда.
Чжэнши с изумлением смотрела на неё — не верилось, что их семья снова обретёт дом в Чанъани.
— Ты купила землю? — дрожащим голосом спросила она.
Юй Цзунцин тоже был тронут. В годы урожая никто не продаёт землю — только в голод, когда бедняки, для которых земля — всё, вынуждены продавать её за кусок хлеба.
Он сам об этом думал, но, видя страдания беженцев на улицах и имея мало денег, отказался от этой мысли.
Юй Вэй энергично кивнула и весело сказала:
— Да! Денег не хватило, так что я заняла немного у Цяньхэ. Потом, когда заработаем, вернём!
Она величественно махнула рукой.
Чжэнши кивнула и с дрожью в голосе произнесла:
— Я ведь всегда говорила, что Цяньхэ — хороший мальчик.
Юй Вэй рассмеялась:
— Мама, опять за своё!
— А где наш дом? Сколько акров земли? — спросила Чжэнши, ожидая услышать о десятках, но, когда Юй Вэй сказала «сотни», у неё глаза вылезли на лоб:
— Сколько?!
http://bllate.org/book/4818/481065
Готово:
