— Голова раскалывается, — прищурился Фу Линь, капризно ворча, — вся болит.
Е Фэнгэ меньше всего выносила его непроизвольное кокетство. Сердце её тут же растаяло.
Увидев, что он и вправду выглядит неважно, она смягчила голос до сладкой нежности и заговорила, будто убаюкивая:
— Если ты не спешишь в кабинет, я сначала помассирую тебе голову, а потом нанесу мазь. Хорошо?
— В эти дни дел нет, всё дальнейшее зависит от вестей, — ответил Фу Линь и незаметно слегка наклонил голову так, чтобы ей было удобнее дотянуться.
Он, конечно, понятия не имел, что сейчас выглядит как послушный зверёк, убравший когти и терпеливо ожидающий, пока его погладят по шёрстке.
Е Фэнгэ с теплотой во взгляде подошла ближе и сняла с него нефритовую диадему, стягивающую волосы.
Её тонкие пальцы погрузились в густые пряди, и массаж, выполненный с идеальным балансом силы и мягкости, заставил сердце Фу Линя снова застучать в груди, а уши вспыхнуть алым.
Боясь, что она услышит этот суматошный стук, Фу Линь решил опередить её и заговорил первым:
— Вчера за ужином Сюньцзы упомянул, будто ты вызвала Минь Су на «поединок желудков» и уложила его на лопатки?
Руки Е Фэнгэ на мгновение замерли, но тут же она прикусила улыбающиеся губы и тихо «мм»нула.
Вчера она обиделась на Фу Линя и специально ушла ужинать одна, чтобы не видеть его. В малой кухне она случайно столкнулась с Минь Су.
Между ними никогда не было особой дружбы, поэтому после короткого приветствия каждый занялся своей едой — и всё было спокойно.
Но потом… хе-хе, в общем, она одержала полную победу.
Уловив радостные нотки в её голосе — радость, явно вызванную Минь Су, — Фу Линь стиснул зубы.
— Зачем ты без причины с ним связалась?
— Да я и не связывалась! Просто встретились, — под его допросом Е Фэнгэ вдруг почувствовала себя виноватой и опустила глаза на его чёрные, как ночь, волосы. — Я просто так сказала, думала, он не откликнётся.
Кто бы мог подумать, что Минь Су тоже скучал без дела, а повариха с подпомощником Сюйэнем специально подливали масла в огонь. В итоге он, махнув рукой, согласился.
Хотя они уже семь лет жили под одной крышей, за всё это время они ни разу не ели за одним столом. Минь Су ничего не знал о страшном аппетите Е Фэнгэ и проиграл с треском.
Фу Линь почувствовал, что она что-то недоговаривает, и в душе у него сразу стало тревожно и раздражённо.
Но он знал характер Е Фэнгэ: она не терпела давления. Сейчас она явно не хотела раскрывать правду, и если настаивать, они снова поссорятся.
Поэтому он подавил желание выведать всё до конца, сжал губы и лихорадочно начал соображать.
* * *
Примерно через время, необходимое, чтобы выпить чашку чая, Е Фэнгэ прекратила массаж.
Она взяла из горшочка мазь от синяков и ушибов, растёрла в ладонях, чтобы согреть, и сказала:
— Сиди ровно, поверни лицо ко мне.
— Ага, — послушно кивнул Фу Линь, выпрямился и повернулся к ней. Длинные ресницы прикрывали сияющие глаза, а лицо он слегка запрокинул.
За эти годы их близость стала настолько привычной, что Е Фэнгэ давно перестала замечать, как меняется внешность Фу Линя.
Сейчас же утренний осенний свет, просачиваясь сквозь оконную бумагу, окутал его золотистым сиянием.
Чёрные волосы, словно шёлковый шлейф, рассыпались по плечах; серебристый халат напоминал весеннюю воду, отражающую лунный свет. Его лицо — белоснежное, как нефрит, черты — изысканны, как живопись.
Тот самый хрупкий и болезненный мальчик, которого она когда-то взяла под опеку, теперь превратился в юношу необычайной красоты.
Красивого до невозможности.
Очаровывающего.
Соблазнительного.
Фу Линь ждал, но она всё не двигалась. Он вдруг открыл глаза — и прямо в упор столкнулся с её застывшим, ошеломлённым взглядом.
Е Фэнгэ опомнилась и тут же покраснела от стыда. Быстро она нанесла мазь на маленький шишковатый синяк у него на виске.
— Ты только что… — начал Фу Линь, сдерживая смех, но был резко прерван.
Е Фэнгэ, вспыхнув от гнева и смущения, слегка надавила — так, что он зашипел от боли.
— Замолчи! Ни слова!
Никакого «только что» не было!
Как она, уважаемая и благоразумная особа, могла позволить себе так глупо пялиться на мальчика, которого сама вырастила?!
* * *
Когда Е Фэнгэ увела его в главный покой пить лекарство, Фу Линь слегка нервничал: а вдруг она обнаружит его «секрет», спрятанный в шкафу?
Но «уважаемая и благоразумная особа» Е Фэнгэ была настолько смущена собственным поведением, что, едва он вышел во внешние покои пить отвар, она ворвалась во внутренние, схватила «Десять ароматных тайн» и, спрятав книгу под одеждой, пустилась бежать.
Фу Линь, удивлённый, заглянул внутрь — и увидел пустую тумбочку у кровати. Он беззвучно улыбнулся.
Казалось, всего за один день семилетнее спокойствие их отношений рухнуло, превратившись в кашу.
Но, как говорится, только разрушив старое, можно построить новое. Фу Линь понимал: с этого момента всё должно измениться.
Правда, Е Фэнгэ была для него слишком важна, чтобы действовать опрометчиво или импульсивно.
Нужно хорошенько всё обдумать.
Того, что требовало «хорошенького обдумывания» от пятого молодого господина Фу, было много. Но самое неотложное — это, конечно, простыня, спрятанная им в шкафу.
Для него эта простыня, смятая в комок и запиханная в шкаф, была вовсе не обычной.
Это была простыня, способная убить.
После ухода Е Фэнгэ Фу Линь застыл посреди комнаты, красный от стыда, и уставился на закрытую дверцу шкафа.
Перед глазами мелькали обрывки вчерашнего сна, в груди поднимались волны стыда, растерянности и тревоги — но в глубине таилась и капля неприличной сладости.
Большинство людей, сталкиваясь с непонятным, легко впадают в панику — как сейчас Фу Линь.
Ему через пару месяцев исполнится девятнадцать, и, по идее, он уже не должен был удивляться тому, что случилось с простынёй прошлой ночью.
Но с самого рождения он был таким хилым, будто не выживет, и всегда казался младше сверстников на несколько лет. Для обычного юноши его возраста подобное событие — дело привычное, а для него — впервые в жизни.
К тому же с детства он страдал болезнями и, оказавшись на горе Туншань, вёл почти отшельническую жизнь. Так вырос — замкнутый, немного странный, и никто не хотел рассказывать ему о «том, что положено знать юношам».
Единственным человеком, к которому он по-настоящему тянулся, была Е Фэнгэ — но она же и была девушкой, и в голову ей не приходило думать об этом.
И если уж выбирать, кому он меньше всего хотел бы об этом знать, то, конечно, именно Е Фэнгэ.
Он смутно, но отчётливо понимал: если она узнает, что он во сне… сделал с ней… то, скорее всего, растолчёт его в порошок с помощью ступки.
Он даже подумывал тайком выбросить простыню или сжечь где-нибудь в укромном месте.
Но потом вспомнил: Су Даниан, заведующая хозяйством, — женщина внимательная. Если она заметит пропажу простыни из спальни главного двора, то поднимет на ноги всех слуг и будет искать, пока не найдёт. И тогда уж точно узнает Е Фэнгэ.
Поколебавшись долго, он, стиснув зубы, открыл шкаф, достал тяжёлый зимний плащ и завернул в него проклятую простыню.
* * *
Сегодня дежурил у Фу Линя слуга по имени Чэнъэнь.
После того как Сюньцзы принёс лекарство, Чэнъэнь сменил его и теперь тихо стоял у колонны в коридоре.
Услышав скрип двери, он быстро обернулся.
Фу Линь стоял внутри, приоткрыв дверь лишь на щель, и спокойно произнёс:
— Чэнъэнь, ты умеешь стирать вещи?
Он смутно помнил, что стирку в доме распределяла Су Даниан по очереди.
— Умею! — энергично кивнул Чэнъэнь. — Пятый господин, у вас есть бельё, которое нужно…
Не договорив, он уже получил в руки свёрток, завёрнутый в плащ.
— Идём к западному двору, к термальному источнику.
Чэнъэнь был ровесником Фу Линя и считался старшим среди слуг и служанок. В отличие от болтливых Сюньцзы и А Жао, он был тихим и надёжным.
Хотя ему было странно: зачем так рано идти к источнику? Зачем перед этим спрашивать, умеет ли он стирать? И почему идти окольной дорогой через заднюю калитку, а не ближней боковой?..
Но послушный Чэнъэнь ничего не спросил и просто последовал за Фу Линем, крепко прижимая свёрток.
Фу Линь шёл вперёд, не оборачиваясь:
— Минь Су, сегодня можешь отдыхать, не сопровождай меня.
Откуда-то из тени раздалось подтверждение.
* * *
В этом поместье настоящим хозяином был только Фу Линь, поэтому помещения западного двора простаивали.
Их убирали раз в месяц, и иногда Е Фэнгэ приводила сюда Фу Линя, чтобы он попарился в термальном источнике. В остальное время здесь царила тишина.
Источник был естественным — горячая вода била из-под земли ещё до того, как род Фу построил усадьбу и обнес её стенами.
За оградой росли несколько столетних мыльных деревьев, на ветвях которых сейчас созревали крупные стручки, покачиваясь на ветру.
Когда Чэнъэнь вернулся с охапкой стручков, Фу Линь, сидевший в задумчивости на скамье у бассейна, очнулся и смущённо прочистил горло:
— Никому не говори.
Видимо, потому что ему нужно было просить об одолжении и он стеснялся, сейчас он казался менее отстранённым, чем обычно, и даже немного неловким — как и положено юноше его возраста.
— Не скажу, пятый господин, — Чэнъэнь не удержался и ухмыльнулся, опустив глаза и добавив смело: — Да и нечего стыдиться, все юноши через это проходят.
С этими словами он поставил табуретку у края бассейна и опустил простыню в тёплую воду.
Фу Линь задумчиво сжал губы и, глядя на его спину, вдруг спросил:
— Все… через это проходят?
Значит, дело не только в том, что «Десять ароматных тайн» — ядовитая книга?
Чэнъэнь обычно был молчалив, но сейчас они остались вдвоём, да и Фу Линь вёл себя не так холодно, как всегда, поэтому слуга почувствовал себя вольнее.
Увидев, что Фу Линь, похоже, ничего не знает об этом, Чэнъэнь, улыбаясь, начал объяснять, как старший брат, отвечая на вопросы юного.
Атмосфера стала дружелюбной, и Фу Линь задал ещё несколько вопросов о том, что раньше понимал смутно. Получив исчерпывающие ответы, он почувствовал облегчение — будто туман рассеялся.
Дружба между юношами особенно быстро крепнет на таких темах.
Хотя Чэнъэнь не раз заверял Фу Линя, что никто не посмеётся над ним, тот всё равно чувствовал неловкость и очень боялся, что об этом узнает Е Фэнгэ.
Он боялся, что она станет его избегать или даже возненавидит.
Когда простыня была выстирана, они договорились: если кто-то спросит, скажут, что Чэнъэнь случайно пролил на неё чай.
* * *
Вернувшись в Северный двор после полудня, Фу Линь узнал, что Е Фэнгэ взяла бумагу и кисти и ушла рисовать чертежи. Аппетит у него сразу пропал. Он вяло выпил полчашки куриного бульона и пошёл вздремнуть в спальню.
Он не стал заходить во внутренние покои, а просто улёгся на мягкую кушетку у окна, накинув лёгкое одеяло. Вскоре он погрузился в сон.
Он понимал, что это сон, потому что всё вокруг было таким, как семь лет назад, когда его только привезли в это поместье.
Даже он сам на кровати — тощий, бледный, похожий на того самого мальчика, который вот-вот испустит дух.
Он увидел, как тот маленький Фу Линь, слабо прислонившись к изголовью, сердито и нетерпеливо пялился на ширму, то хмурясь, то улыбаясь — будто знал, что сейчас за ней появится кто-то особенный.
И действительно, из-за ширмы вышла девочка в пурпурно-красном платье. Глаза мальчика тут же засияли.
Он знал, что её зовут Е Фэнгэ. Она приходила вчера, и позавчера — всегда с лекарством в руках.
Он ненавидел пить лекарства: сколько ни пил, всё равно не выздоравливал.
Поэтому он ненавидел каждого, кто приносил ему отвары.
Когда она впервые пришла, он тайно активировал ловушку в комнате, и скрытая палка ударила её в живот.
Когда она пришла во второй раз, он почувствовал лёгкий запах крови на ней, но она улыбалась и сказала, что не держит на него зла и не бросит его, как другие.
Он думал: «Я так плохо с ней обошёлся — она наверняка лжёт».
Но в то же время очень хотел, чтобы это было правдой.
— Смотри, я нарисовала тебе мальву у стены, разве не красиво? — Е Фэнгэ смеялась, глаза её были похожи на полумесяцы, и она поднесла рисунок к его лицу.
У маленького Фу Линя на глазах выступили слёзы. В гневе он оттолкнул её руку:
— Без цвета! Некрасиво! Не хочу!
http://bllate.org/book/4748/474845
Готово:
