У старшего поколения всегда остаются свои неразрешимые узлы. Люди уходят — и сплетённые годами обиды рассеиваются, как дым.
Чувства Его Величества к госпоже Жуй, похоже, были чрезвычайно сложными. Говорят, при жизни она пользовалась особым расположением в императорском дворце. Но однажды внезапно скончалась от острой болезни.
Окружающие до сих пор спорят о причинах её смерти. В народе ходят лишь два слуха: «самоубийство» или «убийство». Видимо, красивым людям не позволяют просто уйти из жизни — обязательно нужно придумать заговор, иначе утрата кажется слишком несправедливой.
Будь госпожа Жуй жива, её непременно возвели бы в ранг наложницы высшего ранга. Тогда принцесса имела бы опору и не приходила бы одна, в одиночестве, поклониться в храм Дациэньсы.
Сегодня Шуй Иань была необычайно тиха, сидела молча, опустив глаза. Услышав, как министр Фан заговорил о её матери, она наконец нарушила молчение:
— Министр знает ли? — указала она вглубь двора, где густо росли деревья. — Там похоронены все представители рода Ли, чьи останки временно не могут быть перенесены в императорский мавзолей. Моя мать, не получившая титула, тоже покоится там. Мне так больно от этого...
Министр Фан слушал признание принцессы и хотел что-то сказать, но тысячи слов, роившихся в голове, не складывались в утешительную фразу. Он лишь тихо промычал:
— М-м...
Его жизнь проходила среди официальных бумаг и сухих коллег; он не знал ни любовных поэзий, ни тёплых разговоров. Обычно он лишь поднимал свой церемониальный жезл и говорил резко и отстранённо. Нежность была ему чужда.
Кроме того «м-м» и молчаливого присутствия, он не знал, как выразить сочувствие.
Он быстро прикинул в уме: вопросы титулов наложниц — прерогатива императрицы, а перенос могилы — дело, в которое он не может вмешиваться. Даже если он захочет помочь, его власть не дотянется до этого. Какие бы утешительные слова он ни произнёс — разве они что-то изменят?
Но, увидев лёгкое разочарование в глазах принцессы, министр Фан почувствовал, как сердце сжалось. Сжав зубы, он решительно поднял рукав и заговорил:
— На самом деле перенос могилы госпожи Жуй — не такая уж неразрешимая задача. Хотя управление гаремом и находится в руках императрицы, я всё же постараюсь найти подходящий момент, чтобы упомянуть об этом перед Его Величеством. Например... при обсуждении реставрации храма Дациэньсы или... когда принцесса выйдет замуж — тогда матери обязательно присвоят титул для внесения в родословную...
Шуй Иань прикрыла рот рукавом и тихо улыбнулась:
— Если бы отец действительно хотел этого, разве ей пришлось бы ждать здесь три-четыре года?
Она покачала головой:
— Я сама всё проверила. В официальных списках нет ни единой записи о моей матери — ни имени, ни фамилии, ни титула, ни упоминания её резиденции...
Заметив, как министр Фан застыл в растерянности, она мягко добавила:
— Не кори себя. Я рассказала тебе всё это не для того, чтобы ты нарушал законы ради меня.
Шуй Иань прекрасно понимала: всех этих представителей рода Ли похоронили здесь потому, что они виновны в преступлениях. Её дядя — наследный принц — и его семья тоже покоились в этом месте.
Никто точно не знал, что произошло во время Лояньского переворота. Но и она, и министр Фан прекрасно понимали: император не любил упоминать наследного принца, ведь он не хотел сталкиваться с правдой о захвате трона. Даже заняв престол, который изначально не принадлежал ему, он всё равно чувствовал вину — настолько сильную, что приказал историографам записать события иначе.
Так что перенос могилы матери — дело не простое. Даже если удастся перенести её прах, это неминуемо потянет за собой вопросы о статусе наследного принца и его семьи, что вызовет новый политический шторм.
Дождь, что начался внезапно, так же внезапно прекратился. Солнечный свет, будто вымытый дождём, мягко лёг на зеленоватые кирпичи храма Дациэньсы — яркий и нежный.
На самом деле ей было куда приятнее услышать от него что-нибудь вроде: «Я всегда буду рядом с вами», чем все эти официальные заверения.
Шуй Иань подняла глаза и с нескрываемым интересом оглядела его с головы до ног, после чего с довольной улыбкой прижала ладонь к щеке и напомнила:
— В прошлый раз в Павильоне Гуаншунь я, кажется, повредила ваш пояс с нефритовыми пластинами? Знаете, когда пьяный человек теряет контроль, силы в нём прибавляется... Может, я пошлю вам новый?
Министр Фан заметил, как её взгляд скользнул по его поясу, и инстинктивно прикрыл его рукавом:
— Пояс цел, Ваше Высочество. Не стоит беспокоиться.
Он вспомнил тот ужасный вечер — как его достоинство рухнуло в прах. Не осмеливался даже вспоминать, как принцесса тогда, якобы пьяная, почти раздевала его!
Шуй Иань приложила ладонь ко лбу и с покаянным видом сказала:
— В тот раз, когда я случайно встретила Ашина Сыли, вы так вовремя пришли на помощь... Но потом я так поступила с вами... Мне до сих пор стыдно. Я очень хочу как-то загладить свою вину...
Министр Фан машинально приподнял воротник, стараясь сохранить спокойствие:
— В тот вечер ничего особенного не случилось... Ваше Высочество не стоит так переживать.
Шуй Иань задумалась, потом тихо произнесла:
— Если вы всё же чувствуете обиду и хотите защитить свою честь... я готова взять на себя ответственность.
Она помолчала, будто долго обдумывала этот шаг, и серьёзно добавила:
— Вы не хотите отказываться от должности министра — прекрасно. Когда я выйду замуж, в моей резиденции для вас построят отдельный павильон. Хотите — приходите ко мне в гости, хотите — оставайтесь на ночь. По закону супруг не может являться ко мне без приглашения, так что неловких встреч не будет. Обещаю: в моих покоях будет только вы один.
Она спокойно договорила и подняла глаза. Министр Фан стоял, отвернувшись, уставившись в ветви дерева. Его лицо то краснело, то бледнело, но он упорно не смотрел на неё.
Шуй Иань раздражённо нахмурилась, резко потянула его нефритовый пояс на себя — и министр, споткнувшись, оказался совсем близко. Она подняла подбородок:
— Вы меня слышите? Почему, когда я с вами разговариваю, вы даже не смотрите на меня?
Этот пояс уже тогда едва не развалился, когда она в пьяном угаре дергала его. Министр Фан схватил её за тонкое запястье и тихо, но настойчиво проговорил:
— Отпусти! Быстро отпусти!
Шуй Иань чуть ослабила хватку — и он тут же отвёл её руку подальше от пояса. Она фыркнула:
— Да разве это впервые, что мы расстёгиваем пояса друг другу? Зачем так нервничать?
Министр Фан почувствовал горечь в душе. Его лицо стало печальным:
— Во дворце — ещё куда ни шло. Но здесь, в святом месте, Ваше Высочество тоже собираетесь вести себя подобным образом? Я провинился перед Его Величеством — не сумел должным образом наставлять принцессу.
Как раздражают эти учёные мужи! Всё время «провинился перед тем», «провинился перед этим»... А перед собственными чувствами? Перед тем, что бьётся в груди?
Шуй Иань тяжело вздохнула, вдруг вскочила и, не сказав ни слова, развернулась и ушла.
Министр Фан испугался:
— Куда вы направляетесь, Ваше Высочество? Не убегайте!
Она не ответила. Ему ничего не оставалось, кроме как подобрать одежду и последовать за ней.
Всегда одно и то же: стоит ему что-то не так сказать — она тут же обижается и убегает. А потом, когда попадает в беду, зовёт его на помощь.
— Ваше Высочество! — кричал он ей вслед, но она не откликалась, будто пряталась от него, как от вора.
Она шла всё быстрее и быстрее, пока он едва поспевал за ней. В храме Дациэньсы он бывал редко, а она, напротив, знала все тропинки. Свернув за несколько галерей и перейдя множество узких дорожек, она вдруг исчезла.
Он огляделся и понял, что оказался в заброшенном уголке храма — низкие кусты, высокие платаны... и ни следа принцессы.
Голова закружилась. Он звал её снова и снова, но ответа не было. Холодный пот выступил на лбу. Он обернулся, надеясь увидеть её позади, но там не было ни души.
Он вспомнил: в Далийском суде как-то раз рассматривали дело, где под видом монаха в храм проник похититель, похищавший женщин...
Мысли путались. Министр Фан, весь в поту, быстро шёл сквозь заросли, отчаянно раздвигая ветви, всё больше волнуясь. Он звал её, оглядывался — но найти не мог.
Сердце его сжималось от страха, будто его кто-то давил. Оглядев пустынное место, он едва не лишился чувств и вдруг изо всех сил крикнул:
— Ли Шуй Иань!!!
Из-за кустов раздался тихий смешок. Он резко обернулся:
— Это вы?!
— Как посмел ты, министр, прямо назвать моё имя! — раздался игривый голос.
Он откинул ветви и увидел её — сидящую в траве, довольную, как кошка.
Шуй Иань заметила, как он тяжело дышит, а на лице ещё видны следы испуга.
— Что вас так встревожило, министр? — спросила она.
Министр Фан стоял, глядя на неё, и тихо пробормотал:
— Я... я звал вас несколько раз, а вы не отвечали. Я подумал... что вас похитили злодеи.
— Фу-фу-фу! — отмахнулась она, считая его слова дурным предзнаменованием, но глаза её смеялись. — Когда я говорила с вами в галерее, вы даже не смотрели на меня. А теперь требуете, чтобы я немедленно отвечала на ваш зов?
Принцесса оставалась беззаботной, как всегда, используя всю свою изобретательность лишь для того, чтобы дразнить его. У неё, видимо, и вовсе нет сердца — неужели она не понимает, как он переживал?
Чем больше он слушал её, тем сильнее злился. Наконец, когда она замолчала, он не выдержал и вспыхнул:
— Вы думаете, это забавно?! Невежество!.. Наглость!.. Вы ещё дитя!.. Трижды и четырежды дразните меня... Вы... вы просто сводите меня с ума!..
От волнения он забыл все приличия. Обычно невозмутимый министр, разговаривая с принцессой, даже забыл о титулах и перешёл на «ты» — да ещё и вставил несколько обидных словечек, больно уколовших её гордость.
Но после этой вспышки между ними словно появилась какая-то близость.
Министр Фан выдохнул, поднял глаза к небу, а потом, немного успокоившись, перевёл взгляд на неё и с лёгкой иронией спросил:
— Почему принцесса сидит прямо на земле? Не скажете ли теперь, что подвернули ногу?
Она вспомнила, как в тот пьяный вечер притворилась хромой, чтобы увести его в Павильон Гуаншунь. И правда, тогда она слишком усердно играла свою роль. Уличённая, она смутилась и тихо улыбнулась:
— Министр — истинный столп государства. Даже в таких мелочах разбираетесь...
— Ни за что! — перебил он, повысив голос. — Ваши лживые уловки слишком изворотливы. Вы готовы соврать обо всём на свете...
Он говорил это, но всё же медленно подошёл к ней, слегка наклонился и спросил:
— На этот раз правда или нет?
Она воспользовалась моментом, схватила его за край одежды, весело улыбнулась и принялась жаловаться:
— В прошлый раз — неправда, а сейчас — правда. Но разве это так важно? Обычно я ищу вас, а вы почти не отвечаете. Только если я ранена — тогда вы говорите со мной ласково... Так что теперь я даже радуюсь, когда со мной что-нибудь случается...
— Какая чушь! — возмутился министр. — Кто вообще радуется несчастьям?!
Он покачал головой, видя её непослушный вид, и, встав, попытался отойти.
Как только он развернулся, ткань выскользнула из её пальцев, и рука осталась пустой — будто её бросили.
Она в панике закричала:
— Я упала, потому что спешила! Вы правда хотите оставить меня одну?!
Министр Фан стоял спиной к ней, слушая её театральные вопли, и еле заметно улыбнулся уголками губ.
Он и не собирался уходить — просто хотел проучить её, чтобы впредь думала, прежде чем дурачиться. Да и неужели он каждый раз будет проигрывать?
Вдруг она вскрикнула:
— Змея! Там змея!
Министр Фан мгновенно обернулся, опустился рядом с ней и начал осматривать окрестности:
— Где?
Шуй Иань, пряча улыбку, ловко прижалась к нему и указала куда-то в сторону:
— Только что там была... Я так испугалась!
Неизвестно, в кого она родилась — то ли в духа, то ли в оборотня. Идеи у неё одна хитрее другой. Хорошо ещё, что она всего лишь принцесса. Будь она советником или, не дай бог, его коллегой по службе — он бы постоянно попадал в её ловушки.
Змеи так и не нашли. Но когда министр Фан опомнился, то понял: она уже обвилась вокруг него, её руки крепко держали его за шею, а голова удобно устроилась у него на шее.
Обычно он не переносил жару, но сейчас, с этим живым, мягким существом на руках, он не чувствовал ни капли дискомфорта.
Листья шелестели на ветру, и от этого звука сердце щекотало.
Видимо, впервые в жизни он невольно прижал к себе красавицу. Её чёлка щекотала его кожу, а благовония Цуйюнь окутывали его, пьяня и заставляя голову кружиться.
http://bllate.org/book/4735/473930
Готово:
