Средних лет мужчина ещё немного помолчал, будто обдумывая что-то, и вдруг оживился, будто вспомнил:
— Ах да! Главный повар сегодня не пришёл — живот разболелся. Сейчас на его месте работает человек, которого он сам рекомендовал. Прошу немного подождать, госпожа, я сейчас же прикажу привести его сюда.
— Не нужно. Си-эр, ступай на кухню, — холодно бросила Сяо Яочжи и кивнула служанке, ожидавшей у двери.
Служанка поклонилась и вышла. Вскоре она вернулась, ведя за собой молодого мужчину лет двадцати. Тот был полноват, с круглым лицом и добродушной внешностью — вылитый повар.
Су Няньюэ невольно раскрыла глаза. Неужели это тот самый человек, с которым они недавно столкнулись у уличной лавки? Попасть в руки этой непредсказуемой принцессы — разве не всё равно что подписать себе смертный приговор?
— Так ты и есть тот, кого рекомендовал главный повар Ван? — не дожидаясь слова от Сяо Яочжи, выпалил хозяин, явно стремясь поскорее сбросить с себя подозрения. — Какое у тебя коварное сердце — осмелился подставить знатную госпожу!
Молодой повар растерялся: его внезапно привели сюда, и он не знал, что происходит. Но, увидев на полу вокруг хозяина разбросанные ломтики сырой рыбы, он сразу всё понял и поспешил оправдаться:
— Я не… я не виноват…
— Ещё и оправдываться вздумал! — на этот раз заговорила Сяо Яочжи. Её взгляд, устремлённый на двух коленопреклонённых людей, был ледяным, а от её тела исходила такая жестокость, что даже Су Няньюэ, стоявшая в стороне, почувствовала её.
Понимая, что повар не в силах возразить принцессе, Су Няньюэ провела ладонью по лбу. Ей стало невыносимо жаль этого талантливого мастера, которому грозила неминуемая гибель без малейшего шанса на справедливость. Она решилась вмешаться:
— Ваше Высочество, зачем гневаться? Ведь это всего лишь сашими — блюдо, известное каждому рыбаку на юге.
— Что ты имеешь в виду? — гнев Сяо Яочжи мгновенно переключился на Су Няньюэ.
— Я сама не пробовала это блюдо, но однажды, просматривая старинные записи, узнала кое-что. Говорят, сашими изобрели рыбаки Дальнего Юга: они нарезают свежую рыбу тонкими ломтиками, подают с соусом для макания и едят в сыром виде, — тихо произнесла Су Няньюэ, но достаточно чётко, чтобы все присутствующие услышали.
Были ли на самом деле такие записи — она не знала. Просто когда-то давно читала об этом в библиотеке, и смысл был примерно таким.
— Кстати, я тоже слышал об этом, — подхватил Сяо Ханьшэн, заметив, что Су Няньюэ вступилась за повара. — Тогда я удивлялся: как можно есть сырое мясо? И вот сегодня в «Цзуйсянлоу» мне представился случай попробовать это диковинное блюдо.
Он мягко обратился к Сяо Яочжи:
— Повар не виноват, сестра. Не стоит злиться.
Благодаря словам Су Няньюэ и Сяо Ханьшэна Сяо Яочжи не могла больше допрашивать повара и обвинять его. Она лишь холодно фыркнула и неохотно махнула рукой, отпуская обоих.
Хозяин оказался человеком весьма сообразительным. Получив прощение, он не спешил подниматься с пола, а на коленях поклонился Су Няньюэ и остальным:
— Благодарю знатных господ за помощь! Разгневать вас — вина нашего заведения. Хотя сегодняшняя еда и не пришлась вам по вкусу, всё равно считайте, что угощение за счёт заведения. Пусть это послужит нам искуплением.
Его слова были безупречны, и Сяо Яочжи не нашла, к чему бы придраться:
— Ладно, уходи.
— Слушаюсь, — хозяин наконец поднялся, но даже не посмел отряхнуть одежду и так и вышел.
Повар шёл за ним, всё это время не проронив ни слова.
Су Няньюэ смотрела им вслед и невольно почувствовала отвращение к хозяину. На словах он брал всю вину на себя, но на деле льстил этим двоим — брату и сестре из императорской семьи.
Что бы случилось, если бы в этой комнате оказались обычные посетители?
Этот небольшой инцидент был исчерпан, но блюда на столе уже остыли, и никто не хотел есть. Су Няньюэ мысленно вздохнула с облегчением: по крайней мере, она уже наелась.
— Сестра по учению, прости, что сегодня всё так неудачно вышло. В следующий раз обязательно приглашу тебя в лучшее место, — сказал Сяо Ханьшэн, вставая, и посмотрел на Су Няньюэ с искренним сожалением.
— Старший брат, не стоит волноваться. Я уже наелась, — ответила Су Няньюэ и вежливо поклонилась ему.
— Да, я знаю, — кивнул Сяо Ханьшэн, и в его взгляде мелькнул скрытый смысл.
Су Няньюэ сразу поняла, что он имеет в виду, и смущённо улыбнулась:
— Фуцюэ, Канъэр, пошли домой.
— Подождите! — окликнул Сяо Ханьшэн. — А кто этот юный господин? Я раньше его не встречал.
Он посмотрел на Сяо Фуцюэ. Внезапно ему показалось, что лицо мальчика знакомо, но где именно он его видел — не мог вспомнить.
— Это наш молодой господин Фуцюэ. А это — Его Высочество наследный принц, а та — Её Высочество принцесса, — вспомнила Су Няньюэ, что ещё не представила их друг другу, и поспешила исправить упущение.
Положение Сяо Фуцюэ было деликатным, и она не знала, как его представить, поэтому просто сказала: «Молодой господин из дома великого наставника».
— Фуцюэ кланяется Его Высочеству наследному принцу и Её Высочеству принцессе, — услышав представление, Сяо Фуцюэ немедленно вежливо поклонился Сяо Ханьшэну и Сяо Яочжи.
— Встань, — Сяо Ханьшэн махнул рукой, не придавая значения формальностям.
Сяо Яочжи же даже не взглянула на мальчика и лишь холодно фыркнула — этого было достаточно.
Когда все спустились вниз, оказалось, что их кареты оставлены у входа на улицу Дундацзе, так что им было по пути, и они двинулись вместе.
Су Няньюэ всё ещё переживала за судьбу повара — хозяин явно не из тех, кто легко прощает. Перед тем как спуститься, она тихо велела Канъэр заглянуть на кухню и узнать, что с ним. Увидев, что Канъэр вернулась, она поспешила подозвать её.
Канъэр подошла и что-то прошептала ей на ухо. Лицо Су Няньюэ сразу потемнело.
Хозяин оказался именно таким, каким она его и представляла: за глаза — совсем другой человек. Он вовсе не собирался отказываться от денег за их обед и списал всю сумму на повара. Более того, он решил выгнать его из Цзиньяна, чтобы тот не смог нигде устроиться.
— Наглец! Канъэр, пойдём посмотрим, — приказала Су Няньюэ.
Сяо Ханьшэн, наблюдавший за происходящим, удивился и последовал за ней.
Сяо Фуцюэ, разумеется, пошёл туда же, куда и Су Няньюэ.
А вот Сяо Яочжи, чей нрав был всегда скверен, теперь и вовсе не желала идти за Су Няньюэ и отправилась одна к улице.
Появление стольких людей на кухне вызвало переполох, но никто не осмелился их прогнать — все были одеты слишком роскошно.
Су Няньюэ вошла и увидела, как повар стоит на коленях и кланяется хозяину, хотя на лице его читалась обида. Он вынужден был признавать свою вину вопреки собственному желанию.
Хозяин же стоял, скрестив руки на груди, и с надменным видом холодно смотрел на поклоны повара, не проявляя ни капли сочувствия. У него самого были влиятельные покровители. Тех знатных господ в палате он не мог себе позволить обидеть, но с поваром обращался так, будто тот — всего лишь муравей, которого можно раздавить одним щелчком.
— Кхм-кхм, — кашлянула Су Няньюэ дважды. Увидев, что хозяин не реагирует, она велела Канъэр похлопать его по плечу.
Хозяин раздражённо обернулся, думая, что это кто-то из кухонных работников. Но, увидев Су Няньюэ и её спутников, он мгновенно сник, как цветок, только что распустившийся, а теперь внезапно увядший.
— Чем могу служить знатным господам? — с трудом выдавил он, стараясь сохранить почтительный вид. Он не знал, сколько они уже слышали, и боялся выдать себя.
Но следующие слова Су Няньюэ заставили его похолодеть:
— Мы пришли поблагодарить хозяина — устроил нам отличное представление.
— Простите, Ваше Высочество, госпожа! Я лишь немного приучал непослушного слугу, не думал, что это осквернит ваши глаза. Прошу простить! — хозяин немедленно бросился на колени. Его фраза была безупречна и не давала повода для обвинений.
Ясно было одно: он всего лишь наказывал своего слугу, и вмешательство Су Няньюэ и других могло вызвать осуждение.
Су Няньюэ это поняла, как и Сяо Ханьшэн, но он промолчал, отметив про себя, что за эти дни его младшая сестра по учению сильно изменилась в манере поведения.
Хозяин пытался уйти от ответа, но Су Няньюэ не собиралась с ним церемониться. Её голос прозвучал ледяным тоном:
— Сколько он тебе должен? Я заплачу. А его я забираю с собой.
Хозяин не посмел возразить. Теперь он ясно понял: эта госпожа — не та, кого можно обмануть. Он назвал сумму наобум, Су Няньюэ велела Канъэр отдать деньги, и они ушли, уведя повара с собой.
Выйдя из ресторана, Су Няньюэ наконец перевела дух и расслабила напряжённую грудь.
На самом деле она просто блефовала — у неё вовсе не было на то законных оснований.
— Поздравляю, сестра по учению, с приобретением повара! Когда пригласишь меня отведать его блюда? — Сяо Ханьшэн рассмеялся, заметив её облегчение, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка.
— А?.. — Су Няньюэ растерялась и не сразу сообразила, что ответить.
— Не стоит откладывать. Давай завтра, — не дожидаясь ответа, Сяо Ханьшэн развернулся и ушёл, шагая с такой непринуждённой грацией, будто весь мир принадлежал ему.
***
Пока Су Няньюэ и её спутники весело беседовали, никто не знал, что в заднем дворе того же ресторана, совсем недалеко от них, мужчина лет сорока осторожно отпустил в небо почтового голубя.
На его лице играла загадочная улыбка.
Распрощавшись с Сяо Ханьшэном, Су Няньюэ повела остальных к карете. К её удивлению, Су Цзинъянь до сих пор не вернулась.
— Лайчжу, а что ты теперь собираешься делать? Вернёшься домой или пойдёшь со мной? — обратилась она к повару из «Цзуйсянлоу». Она улыбнулась: ведь имя «Лайчжу» буквально означало «пришедший повар» — видимо, судьба уже решила за него.
— Лайчжу желает следовать за госпожой и служить ей, — ответил повар. Он не был глупцом: хозяин «Цзуйсянлоу» только что объявил, что выгонит его из города. Оставшись одному, он обречён. Лучше уж искать покровительства под сильным крылом.
— Служить не нужно. Просто готовь, — улыбнулась Су Няньюэ.
Они ждали ещё долго. Улицы опустели, небо начало темнеть, но Су Цзинъянь всё не появлялась.
Су Няньюэ не выдержала и, взяв с собой Канъэр, отправилась искать сестру. Торговые лотки уже свернули, и карета могла ехать без помех.
Су Няньюэ закрыла глаза в карете, отдыхая, как вдруг Канъэр просунула голову внутрь:
— Госпожа, мы приехали.
«Цзюйфанчжай» по праву считался крупнейшим ювелирным магазином Цзиньяна. Трёхэтажное здание возвышалось среди одноэтажных лавок, выделяясь на фоне остальных. Золотые буквы на вывеске сверкали так ярко, что резали глаза и внушали трепет.
Су Няньюэ вышла из кареты и почувствовала, будто стоит перед золотой горой, нарисованной кистью Шэнь Биляна, а сама — жадная смертная у её подножия.
Едва она переступила порог, к ней подбежала проворная девушка лет четырнадцати и почтительно поклонилась:
— Чем могу помочь, госпожа?
Су Няньюэ улыбнулась:
— Здесь была моя младшая сестра? Девочка лет семи-восьми в розовом платье.
Девушка задумалась, уже готовая покачать головой и сказать, что не видела.
Но тут подошла другая женщина, постарше:
— Да, такая гостья была. Сейчас она пьёт чай на втором этаже. Прошу следовать за мной, — сказала она и пригласила Су Няньюэ жестом, ведя себя с достоинством и учтивостью.
Су Няньюэ кивнула и, взяв Сяо Фуцюэ за руку, пошла за ней. Она думала, что лестница будет тёмной, но оказалось наоборот: благодаря множеству вделанных в стены жемчужин коридор сиял, как днём.
Су Няньюэ невольно ахнула про себя: «Какая роскошь!»
На втором этаже Су Цзинъянь действительно сидела в кресле и спокойно пила чай. Увидев Су Няньюэ, она подняла глаза и сразу спросила:
— Ты зачем сюда пришла?
— Разумеется, искать тебя, сестра, — вежливо ответила Су Няньюэ. В душе же она уже кричала: «Ты хоть понимаешь, сколько сейчас времени? Все ждут тебя, а ты тут чаёк попиваешь!»
— Вы, верно, старшая сестра Су? — встал юноша лет четырнадцати, сидевший рядом с Су Цзинъянь, и вежливо поклонился Су Няньюэ.
http://bllate.org/book/4730/473580
Готово:
