В ту ночь Шэнь Ваньшуй, с лёгкой усмешкой, спросил её:
— Как тебе Цяньшань?
Она ответила так, как и следовало ожидать.
Тогда её сердце было полно лишь Шэнь Цяньшанем. Она верила: стоит отдать всё — и взамен получит его любовь.
Но даже такая умная, как она, забыла простую истину: то, что мы даём, никогда не сравнится с тем, чем обладаем.
— Возьми это государство, если хочешь, — сказала она. — Шэнь Цяньшань, запомни хорошенько: я дарю тебе северные земли, дарю тебе цветущую эпоху. Но хочу, чтобы, глядя на эту прекрасную страну, ты вспоминал обо мне, Линь Мяосян, вспоминал, как сегодня предал меня и как навсегда потерял!
* * *
Северный ветер пронизывал до костей. Линь Мяосян в белоснежном одеянии стояла одна посреди пустоты.
Она махнула рукой, будто желая одним движением развеять былую страсть.
— С этого дня — больше не думай обо мне. Мои мысли… оборваны с тобой навеки.
Каждое слово звучало трагично, но решительно.
Мужчина перед ней, казалось, понял её чувства. Правой рукой он притянул её к себе и, не обращая внимания на тысячи воинов, лишь спокойно улыбнулся. Лёгким толчком ноги он подпрыгнул, прижимая Линь Мяосян к груди, и исчез на высоких стенах крепости, растворившись в белесой пелене мира.
Шэнь Цяньшань остался на месте, уставившись в пустое небо. Непонятно, что именно он там искал.
Прошло много времени, прежде чем он медленно повернулся. Алый знак между бровями будто мгновенно потускнел.
— Ваше высочество? — удивлённо выдохнул Наньфэн.
Шэнь Цяньшань покачал головой. Его глаза, обычно сияющие, как звёзды, теперь были словно осколки погасших светил.
— Я говорил ей множество лжи, и она верила всему. Но именно ту единственную правду она уже не поверила.
— Разве вы сами не говорили, — холодно произнёс Наньфэн, — что в этом мире человеку хочется слишком многого, но самое важное — понять, чего хочешь больше всего?
Шэнь Цяньшань взглянул на него и слегка изогнул губы.
— Увы, я уже не различаю этого.
* * *
За пределами Бяньцзина, по извилистой тропе среди древних деревьев, медленно катилась повозка. Кучер, однако, вовсе не походил на обычного возницу: чёрные шелковые одежды, благородные черты лица. Рядом с ним сидела женщина лет двадцати с небольшим, склонив голову так, что выражение её лица оставалось невидимым.
Мужчина выглядел крайне больным: время от времени он резко наклонялся вперёд, сотрясаясь от приступов кашля, весь его стан дрожал.
— Ты в порядке? — спросил он, повернувшись к женщине. Его черты лица были те самые — Шэнь Ваньшуй, которого все считали мёртвым.
Женщиной, естественно, была Линь Мяосян, только что покинувшая Павильон Люцзин.
Она не ответила. Её пальцы впились в край одежды так сильно, что, несмотря на зимнюю стужу, на лбу выступили крупные капли пота.
Шэнь Ваньшуй остановил повозку, помог ей дойти до большого дерева и расстелил на земле свой верхний халат, чтобы она могла сесть. Затем он вернулся, чтобы стереть все следы их присутствия, и лишь после этого снова подошёл к ней.
Линь Мяосян в белом платье сидела, прислонившись к стволу. Лицо её скрывала тень, но даже в полумраке было видно, как по щекам расползается тёмный оттенок. Лицо побледнело до синевы, черты исказила усталость.
— Отдохни немного, — сказал Шэнь Ваньшуй, опускаясь рядом и лениво прислоняясь к дереву. Его подбородок, хотя и острый, выдавал упрямую решимость. — Он получил то, что хотел. Думаю, преследовать нас не станет.
— Спасибо, — прохрипела Линь Мяосян, голос её напоминал порванные струны арфы. Она сделала паузу, затем медленно открыла глаза. Взгляд всё ещё сверкал, как утренняя звезда, но прежней живости в нём уже не было.
Шэнь Ваньшуй, опершись на ствол, закашлялся и махнул рукой.
— Просто выполняю поручение.
Линь Мяосян удивлённо подняла голову. Её пальцы впились в землю. Боль от любовного яда усиливалась с каждым часом, и каждый новый приступ был мучительнее предыдущего.
Шэнь Ваньшуй взглянул на неё и понимающе улыбнулся.
— Он спас мне жизнь. Поручил спасти тебя — я и согласился.
Затем он стал серьёзным.
— Линь Мяосян, он не так прост, как кажется. Остерегайся его.
— Мне уже нечего терять, — тихо рассмеялась она. Смех её был прекрасен, но в нём чувствовалась глубокая усталость.
Шэнь Ваньшуй взглянул на неё с особенным смыслом, будто хотел что-то сказать, но в последний момент сменил тему:
— Каковы твои планы дальше?
Линь Мяосян покачала головой. Вся её прошлая жизнь была посвящена Шэнь Цяньшаню, но теперь у неё больше не было причин следовать за ним. Он получил своё государство — её присутствие стало излишним.
Шэнь Ваньшуй тихо вздохнул, пряча усталость в глазах, и поднялся.
— Поживи пока у меня. Позже, когда Чжао Сянъи поправится, он сам приедет за тобой. Линь Мяосян… ты ведь не совсем потеряла всё.
Лицо Линь Мяосян изменилось.
— Его раны тяжёлые?
Она вспомнила, как бросила Чжао Сянъи, и видела тёмную кровь на земле. Теперь поняла: это был яд.
— Не умрёт, — легко усмехнулся Шэнь Ваньшуй, помогая ей встать. — Если действительно переживаешь за него, не стоило бросать его одного.
Тело Линь Мяосян напряглось. Она натянуто улыбнулась:
— Я ничего не могу ему дать.
Шэнь Ваньшуй усадил её в повозку и больше не стал ничего говорить. Они двинулись на север от Бяньцзина.
Когда стемнело, Шэнь Ваньшуй остановил повозку. После того как Линь Мяосян сошла, он ударил лошадь по крупу. Животное, испугавшись боли, рвануло вперёд без цели и вскоре исчезло вдали.
Падающий снег быстро замёл все их следы.
Ветер шелестел в кронах древних деревьев, звук был подобен морскому прибою.
— Пойдём, — сказал Шэнь Ваньшуй, голос его тоже выдавал утомление. После нескольких приступов кашля он зашагал вперёд.
Линь Мяосян взглянула на густую чащу перед собой и последовала за ним.
Оба молчали. Слышались лишь завывания ветра и время от времени — кашель Шэнь Ваньшуйя.
Вдали, сквозь листву, мелькнул уголок дома. Хотя разглядеть его было трудно, чувствовалась гармония, будто картина старого мастера.
Линь Мяосян следовала за Шэнь Ваньшуйем по горной тропе, пока внезапно перед ними не открылся величественный вид: два пика, окутанные зеленью, и между ними — маленький домик, одиноко стоящий на вершине. Без украшений, он казался хрупким, будто снежная буря вот-вот сметёт его.
Шэнь Ваньшуй спокойно вошёл внутрь.
— Жильё скромное, придётся потерпеть несколько дней.
Линь Мяосян осмотрелась. Внутри — лишь кровать, стол и стул. Больше ничего.
Она подняла глаза: толстый слой соломы на крыше, и при каждом порыве ветра с неё сыпались пыль и сухие былинки.
Линь Мяосян обернулась. Они находились на самой вершине горы, и отсюда, с порога, можно было видеть дворцы внизу, далеко внизу.
Она тихо выдохнула:
— Самое заметное здание там — это ведь Павильон Люцзин?
Шэнь Ваньшуй замер. Он обернулся и проследил за её взглядом.
На лице его отразилось растерянное недоумение. Он смотрел туда, будто не мог насмотреться.
Голос Линь Мяосян, колеблемый северным ветром, прозвучал почти как иллюзия:
— До сих пор помню, как ты стоял на городской стене… Кажется, будто прошла целая жизнь.
Она вспомнила, как они бежали из тюрьмы Бяньцзина. Он стоял на башне в чёрных императорских одеждах, брови — как клинки, нос — как резец, а глаза, полные величия, заставляли всех опускать взор. Ветер развевал золотую парчу на его мантии. Он безмолвно смотрел, как она и Шэнь Цяньшань уходят, не сделав ни единого шага, чтобы остановить их.
Тогда он излучал власть, равную самому небу.
А теперь жил в этой забытой Богом пустыне, обречённый на одиночество.
— Это государство… я строил его лишь ради одной цели — пленить одно сердце. Но раз сердце ушло, зачем мне тогда это государство? — усмехнулся Шэнь Ваньшуй, отводя взгляд.
Линь Мяосян замерла.
— Ты сделал всё это нарочно?
— Что именно? — приподнял бровь Шэнь Ваньшуй, делая вид, что не понимает.
Линь Мяосян не стала настаивать.
Но в её взгляде появилось сочувствие. Они оба — одинаковы. Оба ради любви шагнули в ловушку, которую сами же и предвидели.
— Ты не спала всю ночь, наверное, устала. Отдохни на этой кровати, — указал Шэнь Ваньшуй на угол комнаты. — Да, хижина ветхая, но тёплая.
— А ты? — спросила Линь Мяосян, переводя взгляд с кровати на него.
— У меня есть свои дела, — улыбнулся он и, видя, что она всё ещё смотрит, ласково потрепал её по волосам. — Не волнуйся, денег с тебя не возьму.
Линь Мяосян хотела что-то сказать, но Шэнь Ваньшуй уже вышел.
Его спина слегка ссутулилась, походка стала неуверенной. Видно было, что, хоть он и выжил в тот день, здоровье его сильно пошатнулось. Глядя на его хрупкую фигуру, Линь Мяосян почувствовала странную боль в груди.
Раньше она думала лишь о том, как устранить этого человека и завладеть его государством. А теперь в нём увидела своё отражение — израненное, но внешне спокойное.
Она забралась под одеяло и свернулась калачиком.
Тело требовало сна, но разум оставался острым, как бритва. Казалось, она ощущала, как время медленно струится по коже.
Закрыв глаза, она увидела Шэнь Цяньшаня в белом, сидящего на коне и протягивающего ей руку.
«Выходи за меня», — сказал он, и в голосе его звучала непререкаемая нежность и уверенность.
Словно прошла целая жизнь.
Глаза защипало. Линь Мяосян укусила губу, и перед ней вновь возник образ его улыбки — мягкой, как вода.
Он хмурился, будто не желая иметь с ней ничего общего, но позволял ей тянуть себя за руку, пока она с торжествующим смехом демонстрировала свою победу.
Его поцелуй был жарким и страстным, будто стремился растопить её полностью. Он смотрел ей в глаза и серьёзно сказал: «Каким бы ни было прошлое и каким бы ни стало будущее, Линь Мяосян, ты — моя жена. И всё».
…
Картины одна за другой вспыхивали в её сознании: нежный Шэнь Цяньшань, изысканный Шэнь Цяньшань, Шэнь Цяньшань с лёгкой улыбкой, Шэнь Цяньшань, будто сошедший с облаков… Всё это сливалось в одно — его прекрасное лицо.
Но затем она увидела, как он берёт лук, направляет стрелу прямо в неё, и на лице его — ни тени сомнения.
«Раз то, что мне нужно, у тебя в руках, я просто отниму это у тебя».
Стрела пронзила воздух. Он всё ещё улыбался:
«Во всём этом мире есть лишь одна Линь Мяосян».
Взгляд его был полон нежности и тоски.
Линь Мяосян вскрикнула и резко проснулась. Ночной ветер бил в лицо, и она почувствовала, что щёки мокрые. Инстинктивно коснулась их — пальцы стали влажными.
Сна больше не было. Она встала, накинула одежду и вышла наружу подышать воздухом.
Едва переступив порог, она встретилась взглядом с глазами, глубокими, как бездна. В этот миг цветок Чанъань на её ключице вдруг остро заболел. Воздух пропитался густым запахом крови, и по спине пробежал холодок.
Перед хижиной лежали трупы.
* * *
— Местечко неплохое, — произнёс Юный господин. Его лицо по-прежнему скрывала маска. Лунный свет падал на устрашающую демоническую личину, делая её ещё зловещее.
Ся Цзыцзинь онемел от ужаса. Юный господин смотрел на море крови и спокойно добавил:
— Тёмная ночь, без луны… самое время для убийств. Полагаю, Юй Синю тоже понравится такая ночь.
Ся Цзыцзинь с трудом выдавил улыбку:
— Раз он отпустил меня, зачем ему снова искать меня? Вы, Юный господин, любите подшучивать.
Юный господин с лёгкой издёвкой посмотрел на него:
— Значит, эти люди просто выбрали твой домик, чтобы устроить представление о взаимном истреблении?
Он повернулся, позволяя Ся Цзыцзиню увидеть хаос за дверью.
Юй Ли прислонился к углу дома, голова его покоилась на стене, лицо измождённое, одежда пропитана чужой кровью. Он смотрел в никуда, погружённый в свои мысли.
Ся Цзыцзиню стало не по себе. Он почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Юный господин развернулся, и Ся Цзыцзинь, как заворожённый, последовал за ним. Вокруг него клубился густой запах крови.
http://bllate.org/book/4567/461424
Готово:
