Вэй Чжиюэ кокетливо улыбнулась:
— Раз уж ты меня раскусила, скрывать не стану. Да, я действительно хочу поставить палки в колёса этим братьям — и поддержать тебя мне от этого приятно. Ну что, теперь можешь спокойно подписывать? Не торопись: возьми контракт домой, внимательно прочти, чтобы потом не думала, будто сестричка тебя обманула.
**
Жуань Синьтан, едва вернувшись домой, сразу связалась с Цяо Чуи:
— Помоги проверить одного человека.
Цяо Чуи, увидев имя, удивлённо спросила:
— Вэй Чжиюэ из «Лэвэй»? Зачем тебе проверять бывшую девушку Сынаня?
Через мгновение она словно всё поняла и с ужасом уставилась на Жуань Синьтан:
— Ты… ты же не собираешься охотиться на Ван Сынаня?!
Ван Сынань — наследник «Дунчэнь Фильмс». Мать Цзин Наньи и мать Ван Сынаня — родные сёстры. Иными словами, Ван Сынань — двоюродный брат Цзин Наньи.
Жуань Синьтан рассмеялась от такой фантазии подруги и прикрыла ладонью лоб:
— Ты чего такое вообразила! Вэй Чжиюэ несколько лет назад основала медийную компанию, и сейчас хочет подписать со мной контракт.
Цяо Чуи предостерегла:
— Я кое-что слышала о Вэй Чжиюэ — правда это или нет, не знаю, но лучше тебе не впутываться в их разборки.
Жуань Синьтан тут же заинтересовалась:
— Что за разборки? Между ней и Ван Сынанем?
— Именно. Они расстались не мирно. Похоже, Сынань тогда сильно перегнул палку, — Цяо Чуи не стала церемониться. — Если мои сведения верны, он сделал то же самое, что и ты — изменил.
Раз так, проверять больше не нужно.
Жуань Синьтан не хотела оказаться втянутой в их любовные драмы и потому набрала номер с визитки Вэй Чжиюэ, чтобы вежливо отказаться от контракта с «Лэвэй».
Вэй Чжиюэ засмеялась:
— Синьтан, не спеши с решением. Подумай ещё.
— Лучше не буду. Спасибо вам большое, извините.
Вэй Чжиюэ больше не настаивала и лишь мягко ответила:
— Если передумаешь — звони в любое время. Двери «Лэвэй» для тебя всегда открыты.
В середине декабря в Сичэне стоял лютый холод. Выпало уже два снегопада. Большие хлопья снега кружились в воздухе и с глухим шлёпком ударялись в панорамные окна.
Дуань Шиюй отхлебнула кофе и без особого интереса спросила:
— Слышала, недавно Цзин из семьи Цзин решил тебя потрепать? Прилетела вчера вечером в Сичэн, завтра уже лечу обратно в Наньчэн.
Жуань Синьтан улыбнулась:
— Ты что, решила меня прикрыть?
— Передам тебе слова отца, — Дуань Шиюй слегка улыбнулась. — Это твоё личное дело с ним, и семье Дуань до него нет никакого дела. Кстати, мама Фу сказала: ты должна это вытерпеть — ведь ты сама виновата перед Цзин Наньи.
Жуань Синьтан лишь усмехнулась в ответ, ничего не сказав.
Дуань Шиюй подняла глаза и пристально посмотрела на неё:
— Поэтому я и говорю: тебе стоило встать на мою сторону с самого начала. Посмотри, отношения с госпожой Фу давно невозможно восстановить.
Восемь лет назад отец Жуань Синьтан умер, и мать, Фу Инмэнь, вышла замуж повторно. Сидящая напротив Дуань Шиюй — её сводная старшая сестра. Дуань Шиюй изначально была против появления этих двух женщин в доме и в первые дни после их прихода всячески пыталась выжить Фу Инмэнь. Но отец Дуань Шиюй, Дуань Сяоян, был твёрдо намерен жениться на Фу Инмэнь — ему были не страшны ни протесты дочери, ни даже возражения собственных родителей.
Тогда обе девочки только начали учиться в средней школе. Дуань Шиюй не раз подставляла Жуань Синьтан. Однако у той был Цзин Наньи, который всегда вставал на её защиту, так что особых проблем она не испытывала. К удивлению Жуань Синьтан, три года назад, когда она решила окончательно порвать с Цзин Наньи, именно Дуань Шиюй поддержала её.
В тот день Фу Инмэнь холодно заявила:
— Жуань Синьтан, хорошенько подумай. Если продолжишь упрямиться, я не стану платить за твоё обучение в университете.
Дуань Шиюй тут же обняла её за плечи и весело сказала:
— Сладкая сестрёнка, у тебя есть я! Не переживай насчёт денег на учёбу.
Она сдержала слово: с тех пор все учебные расходы Жуань Синьтан оплачивала именно она, каждый месяц переводя деньги на счёт. Осенью прошлого года, перед началом семестра, Дуань Шиюй из-за какого-то конфликта устроила крупную ссору с Дуань Сяояном, и тот заблокировал все её карты. Тогда она продала свою сумку Birkin, чтобы заплатить за обучение Жуань Синьтан.
Дуань Шиюй тихо произнесла, будто размышляя вслух:
— Они такие эгоисты, правда?
Жуань Синьтан оперлась подбородком на ладонь и опустила ресницы:
— Кто не эгоист?
Дуань Шиюй звонко рассмеялась:
— Ты права. Каждый думает прежде всего о себе.
Она сменила тему:
— Цзин Наньи не отпускает тебя. Какие планы на будущее?
— Будь что будет.
— Это на тебя не похоже, — Дуань Шиюй мягко улыбнулась. — Жуань Синьтан, если ты сдашься под его давлением, я тебя презирать стану.
Жуань Синьтан парировала:
— Легко судить со стороны. Попробуй сама оказаться на моём месте!
Дуань Шиюй покачала головой:
— Сама выбрала этот путь — чего жаловаться? Кстати, ты ещё не знаешь, но Цзин Наньи, кажется, собирается помолвиться.
Жуань Синьтан замерла, её рука дрогнула, и чашка с американо чуть не выскользнула. Горький аромат кофе поднялся вверх, окутывая её.
Дуань Шиюй с интересом наблюдала за её реакцией:
— С Хуэй Суйсянь из гонконгской семьи Хо. Его однокурсницей по Оксфорду.
Жуань Синьтан поставила чашку на стол:
— Отлично.
Дуань Шиюй мысленно закатила глаза. Её сводная сестрёнка слишком мягкая — с такой внешностью и таким характером, без надёжной поддержки она легко может оказаться в беде. Но что поделать? Пусть и сводная, а всё равно сестра — придётся пока прикрывать.
— Потерпи ещё немного. После этого периода Цзин Наньи, скорее всего, оставит тебя в покое, — Дуань Шиюй взглянула на экран телефона. — У меня в три совещание, пора идти. В субботу у тебя день рождения? В этом году не успела выбрать подарок, поэтому перевела три тысячи на твой счёт — купи себе что хочешь.
Жуань Синьтан тихо ответила:
— Спасибо.
Дуань Шиюй не выносила эту её мягкую, безвольную манеру — будто маленький белый кролик, которого в любой момент могут съесть. Она не удержалась и съязвила:
— Ты зря столько лет занималась балетом.
Жуань Синьтан улыбнулась и многозначительно ответила:
— Но ведь мне и не нравился балет.
Жуань Синьтан приснился сон.
Ей снова было лет тринадцать. Она стояла у окошка KFC, не в силах оторваться от витрины с десертами, нарядившись в розовое платьице с кружевами.
Высокий, стройный юноша погладил её по голове и с улыбкой сказал:
— Сегодня больше нельзя. Ты уже съела полторы порции.
Она подняла на него глаза, готовая вот-вот расплакаться.
Юноша наклонился, его взгляд был полон нежности и лёгкого раздражения:
— Ладно, можно ещё полпорции, но взамен ты проведёшь со мной лишний час на занятиях дзюдо.
Она радостно подпрыгнула и засмеялась:
— Слушаюсь, братик!
Внезапно поднялся шквальный ветер. Она сорвала с себя ненавистное розовое платье с кружевами и посмотрела на мужчину с мрачным лицом.
Тот холодно усмехнулся:
— Жуань Синьтан, ты что, влюблена в меня?
Он сжал её подбородок, его глаза стали чёрными, как ночь:
— Хочешь вернуться?
Она словно онемела, не в силах вымолвить ни слова.
Мужчина усилил хватку и, изогнув губы в соблазнительной улыбке, прошептал:
— Ты достойна этого?
Жуань Синьтан проснулась с мокрыми ресницами, подушка под щекой тоже была влажной.
Стрела выпущена — назад дороги нет.
Она выбрала самый решительный путь, чтобы уйти от него, и сама же перечеркнула все возможные варианты возврата.
Жуань Синьтан встала, вышла из спальни и достала из холодильника бутылку ледяной воды.
Дунгвата́н мяукнул и потерся о её голую ступню пушистой шерстью, щекоча кожу.
Жуань Синьтан подняла кота на руки:
— Почему ночью бегаешь? Так нельзя, малыш.
Сказав это, она вдруг вспомнила, что когда-то кто-то говорил ей почти то же самое.
И не один человек.
«Сладкая, ты непослушная! С таким новым партнёром по танцам веселишься? Мы обязательно расскажем Айи!»
«Кто этот парень из вашего класса? После школы нам стоит с ним поговорить.»
«А этот, что в баскетбол играет? Вечно к тебе пристаёт? Раз Айи нет рядом, мы обязаны за тобой присматривать, верно?»
...
Большинство таких фраз звучали в шутку, хотя Цяо Вэйань и его друзья действительно не раз «беседовали» с теми, кто проявлял к ней интерес, и делали им внушение.
Но тогда она не чувствовала раздражения и не злилась, что Цзин Наньи, даже находясь за границей, оставил вокруг неё своих «глаз и ушей».
Цзин Наньи тоже называл её непослушной, когда она отказывалась менять партнёра по балету.
Он держал перед ней ватную сладость, высоко подняв руку, не давая ей дотянуться.
Она надула щёки:
— Не хочу есть!
Он тихо рассмеялся — звук был настолько чистым и мелодичным, что мог заставить сердце трепетать. Он погладил её по голове:
— Разве твой партнёр хоть вполовину так же заботится о тебе, как я? Давай больше с ним не танцевать, хорошо, Сладкая?
— Это совсем другое дело.
— Ничего другого. Либо меняешь партнёра, либо больше не танцуешь дуэтом.
Она отвернулась, и её глаза тут же наполнились слезами.
Он понял, что перегнул, и быстро поднёс ватную сладость к её губам:
— Шучу, прости. Не грусти, ладно?
Но теперь Жуань Синьтан знала: сколько бы раз она ни заплакала, он больше не отступит. И она больше не станет использовать свои чувства, чтобы манипулировать им.
Поглаживая спину Дунгвата́на, она тихо, сама того не осознавая, произнесла с лёгкой грустью:
— Он собирается помолвиться… Мне нужно подготовить подарок?
— Наверное, не стоит. Это было бы неловко.
— Пусть лучше покончит с этим раз и навсегда. Такие мучения — ни туда ни сюда — невыносимы.
— Пусть мстит. Я потерплю. Ведь… я действительно виновата перед ним.
День рождения пришёлся на субботу. Жуань Синьтан с самого утра получила шквал поздравлений. На ответы ушло почти полчаса.
Цяо Чуи прислала домой цветы и торт.
Жуань Синьтан потерла виски и сказала подруге по видеосвязи:
— Мне правда не хочется праздновать.
Последние два года она не отмечала день рождения, но Цяо Чуи, сейчас находящаяся в Гонконге на обменной программе, настаивала на удалённом праздновании.
Цяо Чуи наставительно заявила:
— День рождения — это рубеж, через который надо переступить. Ты не хочешь праздновать только из-за того, что случилось три года назад? Теперь он сам явился к тебе с претензиями, так что тебе точно не стоит страдать ПТСР из-за дня рождения! Если уж кому и должно быть больно — так это ему, а не тебе!
— Почему ты в последнее время всё чаще встаёшь на его сторону?
Цяо Чуи замолчала, а потом тихо сказала:
— Брат сказал…
— Не надо «брат сказал», — Жуань Синьтан бесстрастно перебила. — Он же собирается помолвиться. Я скоро буду свободна. Не думаю, что после помолвки он ещё станет меня преследовать.
Цяо Чуи ахнула:
— Что?! Помолвка?! Кто?!
Жуань Синьтан равнодушно ответила:
— Семья Хо из Гонконга. Деталей не знаю и знать не хочу.
Цяо Чуи немедленно сбросила звонок, побежала выведывать информацию у Цяо Вэйаня, а потом так же стремительно вернулась к Жуань Синьтан.
Жуань Синьтан не ответила на видеовызов и просто напечатала в чате:
[Мне правда неинтересно.]
Цяо Чуи:
[Откуда ты вообще услышала эту сплетню?]
Цяо Чуи:
[Подожди! Если бы он собирался помолвиться, разве я бы не знала??]
Цяо Чуи:
[Семья Хо? Из них только Хуэй Суйсянь подходит по возрасту — лучшая подруга твоей сестры Дуань Шиюй.]
Жуань Синьтан удивилась. Она мало что знала об окружении Дуань Шиюй и не слышала раньше о Хуэй Суйсянь.
Цяо Чуи прислала ещё одно сообщение:
[Хуэй Суйсянь этим летом родила дочь. Не скажешь же ты, что он собирается помолвиться с этой малышкой?]
Жуань Синьтан почувствовала, как перед её глазами рассеивается туман. Она коротко ответила и открыла чат с Дуань Шиюй. Помедлив мгновение, выключила экран телефона.
Взрослые умеют намекать, не произнося слов вслух.
Она не понимала, какие цели преследует Дуань Шиюй, но точно знала: та не пытается свести её с Цзин Наньи.
Доброта Дуань Шиюй во многом объяснялась тем, что Жуань Синьтан разорвала помолвку с семьёй Цзин.
http://bllate.org/book/4500/456554
Готово:
