— Тётя, не могли бы вы пока взять поменьше? Я только устроилась на работу и столько не имею.
— Мне всё равно. Так и будет.
— Тётя… у меня правда сейчас нет таких денег… — Чэн И хотела объясниться, но женщина на другом конце провода вовсе не слушала её и просто положила трубку.
Чэн И осталась с телефоном в руке, из которого уже доносился короткий гудок занятой линии. Она так крепко прикусила губу, что зубы впились в плоть.
Автор говорит:
Я сменил название на «Одержимость любовью».
Телецентр, офис группы сценаристов.
Се Тяньи сидел за вращающимся креслом и сосредоточенно просматривал брошюру с планом развлекательного шоу.
Чэн И, собравшись с духом после звонка с требованием долгов, постучалась и вошла.
— Се дао, я пришла, — тихо закрыв дверь, она подошла к его столу; дыхание ещё было прерывистым.
Се Тяньи положил брошюру на стол и улыбнулся:
— Не называй меня «Се дао». Я всего лишь сценарист — зови просто «Се-гэ». Ведь «режиссёр» — это не моя должность.
Чэн И смутилась, но всё же поправилась:
— Се-гэ.
— Присаживайся, — Се Тяньи встал, чтобы налить ей воды. — Через некоторое время у нас начнётся запись развлекательного шоу со звёздами. Пойдёшь со мной — посмотрим, как ты справишься на месте?
Чэн И, держа в руках бумажный стаканчик с тёплой водой наполовину, удивилась:
— Вы хотите, чтобы я уже сейчас вела эфир?
— Нет, попробуешь на генеральной репетиции, — улыбнулся Се Тяньи. В распоряжении персонала на репетиции он всё ещё имел право голоса. — Ты даже не числишься в телецентре. Вдруг пустить тебя вести передачу — нереалистично.
Чэн И кивнула:
— Поняла.
— Пошли, идём на площадку.
— Хорошо.
...
Просторная студия развлекательного шоу была залита ярким, почти режущим глаза светом бесчисленных ламп на потолке, чьи отблески рассыпались по красному деревянному полу кругами и пятнами.
Чэн И, получив от Се Тяньи сценарий ведущей, внимательно изучала его в углу сцены.
По обе стороны сцены семь–восемь техников сновали туда-сюда, расставляя оборудование для съёмок.
Сам Се Тяньи тоже держал в руках сценарий и обсуждал что-то с настоящим ведущим программы.
До начала репетиции оставалось пять минут. Маленькая дверь у края сцены одна за другой начала выпускать звёзд. Для Чэн И это был первый опыт участия в репетиции с таким количеством знаменитостей, и её сердце тревожно колотилось.
Руки, сжимавшие сценарий, дрожали от волнения.
Но она старалась глубоко дышать. Это был последний шанс: если она провалится, то даже успешно сдав письменный экзамен, без рекомендательного письма на собеседовании ей точно не пройти.
— Раз, два, три… все готовы! — Се Тяньи, закончив разговор с ведущим, взглянул на девушку, явно нервничающую с бумагами в руках, и обратился ко всем на сцене: — Сейчас к нам присоединится новая ведущая. Сегодня она впервые пробует себя в этой роли. Возможно, будет волноваться или допускать ошибки. Прошу отнестись с пониманием.
Как только Се Тяньи замолчал, все звёзды перевели взгляд на Чэн И.
Уже через пару секунд один из старших артистов — авторитет в индустрии — первым захлопал и сказал:
— Давай, девочка! Удачи!
Молодые исполнители, видя пример старшего товарища, тоже дружно зааплодировали и подбодрили Чэн И.
Чэн И растрогалась, и её волнение постепенно улеглось.
Она аккуратно сложила сценарий пополам и спрятала в карман.
Ведь самое главное правило ведущего — никогда не читать текст прямо со страницы.
Эта студийная комедийная программа ей была знакома. В ней приглашённые звёзды играли в различные игры, а между ними шли музыкальные и юмористические номера.
Чэн И репетировала вместе с постоянным ведущим шоу. Ей отдали половину его реплик.
Открывал программу основной ведущий, следующая часть принадлежала Чэн И.
Она очень дорожила этим шансом и выкладывалась на полную.
Благодаря своему профессиональному образованию и природной харизме, во время совместной работы с ведущим она постепенно раскрепостилась и совсем не выглядела скованной.
Когда двухчасовая репетиция завершилась, ведущий похлопал её по плечу и сказал Се Тяньи:
— Она отлично справилась.
Се Тяньи тоже остался доволен её выступлением и, стоя внизу у сцены, одобрительно поднял большой палец.
Получив их одобрение, Чэн И мысленно перевела дух. Когда она сошла со сцены, Се Тяньи сказал:
— Готовься к письменному экзамену. Как только его сдашь, рекомендательное письмо я оформлю лично.
— Спасибо, Се-гэ.
Се Тяньи улыбнулся:
— Не за что. Ты такая талантливая — было бы жаль, если бы ты не осталась в профессии ведущей.
У Чэн И прекрасная сценическая манера — естественная, непринуждённая, без малейшей механичности. Она действительно создана для этой работы.
Чэн И редко получала похвалу от профессионалов в индустрии, и настроение у неё сразу улучшилось.
Её глаза заблестели, и на лице появилась мягкая, прекрасная улыбка:
— Обязательно хорошо подготовлюсь к экзамену.
— Отлично.
...
По дороге из телецентра обратно в цветочный магазин настроение у Чэн И было приподнятым.
Но по пути она вспомнила о недавнем звонке и снова загрустила.
Зарплата в цветочном магазине невелика, а мать Чэнь Кэ требует так много денег — у неё точно не хватит.
А если не заплатит, та обязательно начнёт преследовать её мать и Наньнань.
Подумав об этом, Чэн И крепче стиснула губы и решила преодолеть стыд — попросить у Дафаня в долг.
Если в следующем месяце ей удастся устроиться в телецентр, она сможет выплатить долг семье Чэнь Кэ.
...
Когда Чэн И позвонила, Дафань, как и Лю Лу, оказался надёжным другом. Вечером, сразу после работы, он торопливо пришёл на уличную закусочную возле своего дома с десятью тысячами наличными и пригласил Чэн И на шашлык.
Хозяин закусочной знал Дафаня и, увидев, что тот впервые привёл с собой такую красивую девушку, подошёл с двумя бутылками пива и банкой спрайта, весело воскликнув:
— Эй, Дафань! Ты либо вообще не заводишь девушку, либо сразу находишь фею! Молодец! Давай, представь!
Дафань махнул рукой:
— Да ладно тебе! Это моя однокурсница, лучший друг! Не неси чепуху!
Хозяин поставил пиво и спрайт на стол и продолжил поддразнивать:
— А чего я несу? Ты же не говорил, что она твоя однокурсница! Разве не естественно подумать, что она твоя девушка? Или, может, ты хочешь, чтобы я решил, будто она твоя сестра?
Дафань, боясь, что Чэн И смутится, поскорее отмахнулся:
— Да, она моя сестра! Давай быстрее шашлык, и добавь пять штук баранины на косточке!
Хозяин засмеялся:
— Понял, сейчас! — Он слегка похлопал Дафаня по спине: — Только не переусердствуй с бараниной — потом весь вечер не уснёшь!
Дафань закатил глаза:
— ...
Чёрт, да иди ты!
Когда хозяин ушёл, Дафань открыл пиво, потянул кольцо на банке спрайта и налил напиток Чэн И в стеклянный стакан.
— Вот твои деньги, десять тысяч, верно? — Он выбросил кольцо в мусорное ведро под столом и вытащил из сумки плотный конверт из крафтовой бумаги. — Держи.
— Спасибо, — Чэн И взяла конверт, чувствуя глубокую благодарность, и торжественно протянула заранее подготовленную расписку: — Вот расписка.
— Да ты что, считаешь меня чужим? Зачем расписка? — Дафань и не думал требовать расписку. Он прекрасно знал, в какой ситуации сейчас Чэн И.
Её семья из провинции, работа нестабильная. Только вернулась в столицу — наверняка живёт впроголодь.
Они четверо дружили все четыре года университета, их дружба была крепка, как сталь, и он никак не мог допустить, чтобы Чэн И осталась в беде.
Чэн И снова подвинула расписку к нему:
— Как можно не писать расписку, когда берёшь у тебя деньги?
— Ладно, возьму, — Дафань, видя её упрямство, не стал спорить и взял бумагу. Но, пока Чэн И пила напиток, незаметно смял расписку в комок и сунул в сумку.
Если Чэн И сможет вернуть деньги — хорошо, а если нет — он и не станет требовать.
...
После ужина Дафань отвёз Чэн И к её дому в Сигуаньли.
У подъезда Чэн И вышла из машины, наклонилась к окну водителя и улыбнулась:
— Дафань, не хочешь подняться, выпить чаю?
Он ведь доставил её аж сюда — было бы неприлично не пригласить хотя бы на чашку чая.
Дафань высунул свою круглую голову и улыбнулся:
— Уже поздно, не пойду. Как-нибудь зайду в гости. Кстати, Чэн И, жизнь постепенно наладится. Держись!
— Хорошо, — кивнула Чэн И и поправила длинные волосы, растрёпанные ночным ветром. Его слова «всё постепенно наладится» вызвали в ней тёплую волну. Дафань прав: если она будет стараться, всё обязательно наладится...
— Тогда будь осторожен в дороге.
— Без проблем, — Дафань помахал ей и медленно тронулся на своём маленьком Mazda в сторону выезда из двора.
Однако, когда он почти доехал до ворот, откуда-то выскочил чёрный Mercedes и резко встал прямо перед его машиной. Дафань чуть не умер от страха и судорожно вдавил педаль тормоза.
Остановившись, он приложил руку к груди и посмотрел на этот роскошный автомобиль, загородивший ему путь.
«Что за чушь? — подумал он. — Почему именно меня?»
Хорошая дорога — и вдруг такой номер?
К счастью, он успел среагировать. Если бы столкнулись — страшно представить! Одно колесо этого «Мерседеса» стоило больше, чем вся его машина.
— Эй, ты как вообще за рулём сидишь? — немного придя в себя, Дафань опустил стекло и высунул голову, крикнув в сторону роскошного авто.
Едва он это произнёс, как обе двери «Мерседеса» распахнулись, и из машины вышли двое высоких, крепких мужчин в чёрных футболках. Они подошли к его машине — один спереди, другой сзади.
— Наш господин Цинь просит вас подойти.
Дафань оцепенел от изумления, глядя на этих совершенно незнакомых здоровяков.
Кто они такие?
И кто такой этот господин Цинь?
Он ведь никого такого не знает!
Неужели это съёмки фильма?
— Выходите, — сказал охранник, видя, что он не двигается.
— Какой господин Цинь? — Дафань не был дураком. Вдруг это похищение? Поэтому он надёжно запер двери, поднял стекло и не собирался выходить. — Я не знаю никакого господина Циня. До свидания! — И он попытался завести машину.
Едва повернув ключ в замке зажигания, он услышал стук в окно.
Дафань обернулся — и застыл.
Как это Цинь И?
— А, это ты, — растерянно проговорил Дафань, глядя на человека за окном. Он не хотел встречаться с тем, кто причинил боль Чэн И, но, поскольку его машину заблокировали, пришлось опустить стекло: — Что тебе нужно?
Цинь И, слегка усмехаясь, наклонился и оперся руками на раму окна:
— А что у тебя есть такого, что мне нужно?
— Тогда... зачем ты загородил мне дорогу? — раздражённо спросил Дафань.
— Почему ты её подвозил? — Цинь И говорил небрежно, но Дафань явственно чувствовал раздражение в его голосе.
И ему было крайне неприятно такое допросительное поведение.
Ведь Чэн И и Цинь И давно расстались! Какое право он имеет вмешиваться?
— А тебе-то какое дело?
Цинь И коротко рассмеялся:
— Дафань, ты же знаешь, я не люблю болтать попусту. Скажи, почему ты её подвозил?
Брови Дафаня нахмурились. Неужели Цинь И собирается его избить?
В университете Цинь И всегда был властным и ревнивым — не позволял Чэн И общаться ни с одним парнем.
Но разве такая диктаторская манера не доказывает, что он просто играл с ней?
В чём смысл?
— Говори! — на этот раз Цинь И потерял терпение. Его голос стал холоднее.
Дафань не выдержал этой угрожающей интонации — по спине пробежал холодок. Он помолчал немного и ответил:
— Она попросила у меня в долг. Я угостил её ужином, а потом отвёз домой. Вот и всё.
Затем он не смог сдержаться и заступился за Чэн И:
— Вы же давно расстались! С чего ты вдруг так заинтересовался?
Цинь И не стал с ним спорить.
Выпрямившись, он развернулся и направился к стоявшему неподалёку внедорожнику G-Class.
Значит, Чэн И заняла у Дафаня деньги... Ей не хватает средств?
...
Тем временем, вскоре после перевода десяти тысяч, мать Чэнь Кэ — Чжао Цунхуа — снова позвонила.
Чэнь Си Янь поступила в Пекинскую киноакадемию и переезжает в столицу. Чжао Цунхуа потребовала, чтобы Чэн И теперь полностью обеспечивала быт Чэнь Си Янь.
Чэн И не могла отказаться. Если откажет — они наверняка начнут преследовать её мать.
В субботу утром небо было ясным, но к послеобеденному времени начался внезапный ливень. Поезд Чэнь Си Янь прибывал в три часа дня.
Чэн И в синем платье стояла под зонтом в зоне ожидания вокзала.
http://bllate.org/book/4482/455324
Готово:
