Потом она вернулась в Китай из-за дела Цзян Чужэня. В самолёте она смотрела на авиационный обед и вдруг почувствовала, как в желудке поднялась тошнота. В последующие дни состояние не только не улучшилось, но, наоборот, стало ещё хуже.
К тому времени операция Цзян Чужэня уже прошла успешно. Пока Фэн Ин и Цзян Нянь были заняты, она тайком навестила его, а заодно заглянула в отделение гастроэнтерологии.
Врач выслушал её жалобы и посоветовал обратиться в гинекологию.
Результат оказался однозначным — она беременна.
Она просидела весь день на длинной скамье в коридоре гинекологического отделения. Молчаливо, неподвижно, с пустой головой, но в то же время переполненной мыслями.
За те четыре года в горной деревушке она страдала от недоедания, а когда бежала оттуда, её тело получило серьёзные повреждения. С тех пор менструальный цикл был нарушен, и даже после лечения не восстановился полностью. Иногда месячные пропадали на три месяца подряд. Поэтому, когда в этот раз они снова задержались, она не придала этому значения — и уж точно не ожидала такого поворота.
Судя по сроку — почти два месяца — зачатие произошло на острове Суцзи.
Какая ирония: она носит ребёнка Ци Цзяйи.
Мысль о том, чтобы сделать аборт, мелькала в голове тысячи раз, но каждый раз её останавливало одно — тёплое чувство, пронизывающее сердце.
Это не просто ребёнок Ци Цзяйи. Это её собственный ребёнок. Маленькое существо, связанное с ней плотью и кровью, сейчас спокойно и послушно живёт у неё в утробе. Если она родит его, он будет учиться ползать, потом ходить, и однажды, с детским лепетом, назовёт её мамой.
Одной этой мысли было достаточно, чтобы она не смогла решиться на прерывание.
Она родит этого ребёнка. Но делить его с Ци Цзяйи не собирается.
Поэтому, глядя прямо в глаза Ци Цзяйи, она чётко обозначила свою позицию:
— Ребёнок мой. Он не имеет к тебе никакого отношения.
— Мой, — упрямо настаивал Ци Цзяйи. Он пристально смотрел на неё, в глазах плясали радость и волнение, голос дрожал и хрипел от эмоций. — Наш.
— …
Объективно Ци Цзяйи действительно был биологическим отцом ребёнка, и это нельзя было оспорить. Видя, что он настаивает на споре о том, чей ребёнок, Сян Суй сдержалась и решила не тратить силы на споры.
— Делай, как хочешь. Считай его своим.
Ведь ребёнок всё равно в её животе.
Она отстранила его руку и направилась прямо к выходу из ресторана.
Обсуждать такие вещи в общественном месте, да ещё и у двери туалета, было неподходяще. Ци Цзяйи последовал за ней на улицу. В ресторане уже становилось многолюдно, и он, боясь, что кто-то случайно толкнёт Сян Суй, слегка прикрыл её ладонью, создавая вокруг неё безопасное пространство.
Небо уже темнело. Уличные фонари освещали дорогу, а в окнах высотных зданий зажигались тёплые огни, смешиваясь с ярким мерцанием неоновых вывесок.
На улице было просторно и свежо, а главное — исчез запах еды из ресторана. Сян Суй невольно глубоко выдохнула.
Ци Цзяйи не спускал с неё глаз. Заметив, что она немного расслабилась, он бросил взгляд на её пока ещё плоский живот и невольно смягчился. В груди разливалось тёплое, пульсирующее чувство, от которого мурашки бежали по коже, а сердце билось так сильно, будто хотело вырваться из груди.
Это ощущение радости было для него совершенно новым. Он не мог сдержать восторга и в то же время чувствовал странную, почти священную умиротворённость.
Ещё в Гэчжоу он говорил Сян Суй: «Если забеременеешь — рожай». Тогда это были просто слова, произнесённые без особого повода. Но сейчас всё иначе. Он до сих пор не мог поверить, что станет отцом. Он не видел её почти два месяца, а сегодня не только встретил, но и узнал, что она ждёт ребёнка.
У них будет ребёнок.
— Почему ты не сказала мне о беременности? — спросил он, опуская на неё взгляд, мягко и терпеливо.
Раз уж он узнал, рано или поздно пришлось бы отвечать на такие вопросы. Сян Суй не стала скрывать своих мыслей:
— Потому что изначально не собиралась тебе говорить.
— Но теперь я знаю.
— Притворись, что не знаешь, капитан Ци.
— Давай поженимся.
— …
Сян Суй подняла на него глаза, лицо оставалось бесстрастным.
— Я не предлагаю жениться из-за ребёнка, — поспешил пояснить Ци Цзяйи, боясь, что она поймёт его неправильно. — Я уже предлагал тебе выйти за меня замуж раньше, но ты отказалась. Теперь у нас ребёнок, и ситуация изменилась. Ради него, пожалуйста, серьёзно подумай.
— Почему ты думаешь, что наличие ребёнка заставит меня не отказываться от тебя? — медленно проговорила Сян Суй, глядя ему прямо в глаза.
— Когда я решила оставить его, я даже не думала о тебе.
— Тогда подумай сейчас, — настаивал Ци Цзяйи, не допуская возражений. — Сян Суй, я отец этого ребёнка. Я хочу жениться на тебе.
— Я отказываюсь, — спокойно ответила она.
— Причина?
— Потому что это ты, — сказала Сян Суй, не отводя взгляда, и направилась к отелю.
Именно потому, что это Ци Цзяйи, она позволила себе в первый раз переступить черту; именно потому, что это он, она не стала звонить в тот вечер на острове Суцзи — и в результате оказалась беременной. Но также именно из-за него она не может выйти за него замуж, даже если он и отец ребёнка.
Это противоречивое чувство, но она не могла им управлять.
Ци Цзяйи сжал губы. На две секунды он замер, а потом пошёл за ней.
— Я не принимаю твою причину, — сказал он, беря её за руку. — Ты поступаешь со мной несправедливо.
— Почему я должна заботиться о твоих чувствах? — возразила Сян Суй. — Если бы ты заботился о моих, не стал бы преследовать меня после отказа.
Ци Цзяйи пристально смотрел на неё, лицо исказилось сложными эмоциями. Долго молчал, потом отвёл взгляд.
Он знал, что её обвинения справедливы, и не мог оправдываться. Но всё же сказал:
— Прости. Но в том, что касается нас двоих, я не могу уступить.
— Значит, ты хочешь прямо здесь, на улице, выяснить всё до конца? — сдержанно спросила Сян Суй. Возможно, из-за нестабильного эмоционального состояния, а может, из-за запахов уличной еды, разносимых ветром, её снова начало тошнить. В последние дни приступы токсикоза были особенно сильными: секунду назад всё было нормально, а в следующую — резкая тошнота.
Она нахмурилась, пытаясь сдержаться, но через мгновение прижала ладонь ко рту и отвернулась.
Ци Цзяйи, увидев, что она вот-вот вырвет, забеспокоился. Забыв о споре, он подошёл ближе, тревожно глядя на её лицо.
— Почему у тебя такая сильная реакция? — спросил он, растерянно гладя её по спине, пытаясь облегчить состояние.
Желудок Сян Суй свело, и она не имела желания отвечать. Её вырвало, и она, ослабев, опустилась на корточки у обочины.
Ци Цзяйи не знал, что делать в такой ситуации. После недолгих колебаний он начал осторожно поглаживать её по спине, помогая отдышаться.
— Может, сходить к врачу? — спросил он мягко, глядя на неё с тревогой.
Сян Суй молчала, пытаясь прийти в себя. Только через некоторое время, когда тошнота немного отступила, она медленно поднялась. Выглядела бледной и измождённой.
— Мне нужно отдохнуть. Если не хочешь, чтобы ребёнок пропал, не следуй за мной.
— …
Ци Цзяйи смотрел на неё.
— В таком состоянии я не могу тебя отпускать одну. Поезжай ко мне, хоть будет кто-то рядом.
— У меня есть, где остановиться, — ответила Сян Суй. — Просто не преследуй меня — и мне будет хорошо.
— Где ты живёшь?
— В отеле.
— Я отвезу тебя.
Увидев, как плохо ей, Ци Цзяйи решил уступить и позволить ей остаться в отеле. Но, прежде чем она успела возразить, добавил строго:
— Не отказывайся. Вдруг упадёшь в обморок по дороге?
На самом деле Сян Суй редко теряла сознание от тошноты, но спорить с ним не было сил. Она уже несколько раз вырвалась, желудок был пуст, в ресторане она почти ничего не съела, да и днём плохо выспалась. Сейчас она действительно чувствовала слабость.
Ци Цзяйи отвёз её до двери номера в отеле.
— Сохрани мой номер. Не упрямься. Если что-то случится — звони. Я приеду сразу, — сказал он, записывая свой номер в её телефон. — Ешь побольше. Если станет совсем плохо — иди к врачу. Прежде всего, заботься о себе.
— Ты почти ничего не ела за ужином. Я схожу за едой. Отдыхай, скоро вернусь.
Он взял её ключ и вышел. Сян Суй не стала его останавливать и сразу легла на кровать.
Скоро в двери послышался звук ключа. Сян Суй уже клевала носом, но при звуке приоткрыла глаза, а потом снова закрыла их.
Ци Цзяйи, увидев, что она лежит, замедлил шаги и поставил еду на стол. Потом тихо подошёл к кровати и, склонившись, смотрел на её лицо. Он знал, что она ещё не спит — она чуть шевельнулась, когда он вошёл. Он опустился на одно колено рядом с кроватью, нежно поправил одеяло и тихо сказал:
— Купил тебе лёгкую кашу и закуски. Всё в термосах, не остынет. Проснёшься — обязательно поешь.
Сян Суй не ответила.
— Я знаю, что для тебя эта беременность — неожиданность, и ты многое переносишь. Но ты всё равно решила оставить ребёнка, и я невероятно этому рад, — его голос был тихим, но твёрдым и уверенным. — Я чувствую, как сильно ты ко мне отстраняешься. Но, Сян Суй, хоть злись, хоть ненавидь меня — я не могу тебя отпустить.
Раньше он не мог отпустить её. Теперь, когда у них будет ребёнок, он тем более не позволит ей уйти. Никогда. Он хочет и её, и ребёнка!
Сян Суй не спала. Она слышала каждое слово Ци Цзяйи. Лежа неподвижно, она дождалась, пока он уйдёт, и только тогда открыла глаза.
Он был прав: она действительно отстраняется от него. С того самого момента, как решила уехать из Юйлиня и не иметь с ним ничего общего, она начала избегать его. Потому что не знала, как с ним быть, и единственный выход видела в том, чтобы держаться подальше. Но, оставив ребёнка, она словно дала ему повод снова преследовать её.
Она положила ладонь на ещё плоский живот и тихо вздохнула. «Малыш, ты мешаешь маме…»
Цзян Чужэню ещё предстояло пройти курс лучевой терапии, поэтому Сян Суй пока не собиралась покидать Юйлинь. А Ци Цзяйи, узнав, где она живёт, стал навещать её постоянно: днём и вечером — обязательно приходил, чтобы отвести её поесть, приносил всевозможные вещи, которые, по его сведениям, полезны беременным, а по выходным проводил с ней целые дни.
Она не хотела, чтобы он узнал, что раньше она была Цзян Ли, поэтому просто отправила сообщение секретарю Цзян Чужэня, что у неё дела и она не сможет приехать в больницу.
К счастью, Ци Цзяйи, похоже, даже не думал спрашивать, зачем она вернулась в Юйлинь.
— Говорят, беременным хочется кислого, и это помогает с токсикозом, — сказал он, раскладывая на столе мандарины, кислые сливы и другие фрукты и закуски, купленные по дороге. — Вот, принёс тебе.
Ци Цзяйи знал город лучше неё, и в последние дни водил её только в места с лёгкой, не жирной едой. Ей действительно стало немного легче: она могла что-то съесть и уже не рвало так сильно.
Сян Суй долго смотрела на сумку с покупками, а потом перевела взгляд на него:
— Не нужно мне ничего приносить. Если понадобится — сама куплю.
— Я хочу это делать для тебя, — ответил Ци Цзяйи.
Он видел, через что ей приходится проходить из-за беременности, и не мог разделить её страдания, поэтому старался облегчить её состояние хоть немного. Он никогда раньше не сталкивался с беременными женщинами и не знал, что делать, но последние дни читал книги и искал информацию в интернете, чтобы ничего не упустить. Хоть и хотел посоветоваться с матерью, но решил не рассказывать родителям, пока не обсудит это с Сян Суй. Он даже осторожно расспрашивал коллег-женщин, у которых уже были дети, и узнал, что беременные часто эмоционально нестабильны, поэтому старался быть терпеливым и уступчивым — во всём, кроме одного: он не собирался исчезать из её жизни.
Сян Суй примерно понимала, откуда у него вся эта информация. Он знал, что можно и что нельзя есть на этом сроке, где подают подходящую еду и как облегчить токсикоз.
http://bllate.org/book/4478/454977
Готово:
