— Чувствую что-то неладное.
Точно так же, как три года назад в Париже.
В тот день первый молодой господин Не смотрел на неё именно таким взглядом — а потом всё и случилось…
Юй Чэнь поспешно убрала ногу, настороженно хромая, отступила на несколько шагов назад, бросила на Не Цзинцзе ещё один злобный взгляд и сказала:
— Продолжай спокойно разочаровывать тётю!
С этими словами она, прихрамывая, дошла до двери, вышла и уже в коридоре внезапно почувствовала, как сердце дрогнуло. Тогда она обернулась:
— Сегодня… спасибо тебе… И ещё… передай маме мои извинения. Мне очень жаль.
То, что сама милочка Юй извинилась, — событие, достойное войти в анналы человеческой истории. По масштабу потрясения это сравнимо разве что с последствиями визита эрцгерцога Фердинанда в Сараево.
Не Цзинцзе на мгновение растерялся и не знал, что ответить. Он лишь молча проводил её взглядом, постоял несколько секунд в тишине, потом горько усмехнулся и тихо закрыл дверь.
В комнате остались только его прерывистые вздохи, наполненные тревогой и горечью.
Он прислушался к звукам открывания и закрывания двери в соседней квартире. Его сердце будто падало в бездонную пропасть — всё глубже и глубже. В ушах шумел ветер, но не было ни единого голоса. Всё растворилось в пустоте.
Он нервно расхаживал по комнате, пока не оказался у письменного стола. Там лежала книга, которую читал здесь Жэнь Синвэй: «Маркетинг-менеджмент» Филипа Котлера — классика современного маркетинга.
Раньше, когда они учились, он часто подшучивал над товарищем Жэнем Синвэем: зачем высококлассному студенту-программисту мучиться с маркетингом, управлением бизнесом и финансами? Это же бесполезная трата сил и времени, да ещё и зачёты не получить.
Но после выпуска, когда его самого родители уже почти списали со счетов как преемника семейного дела, Жэнь Синвэй уже возглавлял команду опытных программистов и уверенно шёл вперёд.
Возможно, разрыв между ними был предопределён с самого начала.
Он машинально открыл книгу и увидел густые пометки, оставленные рукой Жэнь Синвэя.
Подняв глаза на книжную полку у стены, он заметил там множество профессиональных изданий, а также собрание сочинений Су Ши и «Полное собрание стихов эпохи Тан». Лишь сейчас он впервые осознал ту пропасть, что разделяла его и Жэнь Синвэя.
Возможно, то же самое отделяло его и от Юй Чэнь. Не просто стена — целые тысячи ли.
Сколько же нужно мужества и силы воли, чтобы преодолеть такое расстояние?
Работа, в общем-то, нашлась — хоть и не совсем такая, как представлялось, но хотя бы теперь можно было заглушить бесконечные причитания Чжоу Юйтин. Линь Шуянь сразу повеселела, простуда как рукой сняло, и она даже заподозрила, что болела вовсе не из-за холода, а потому что «аллергически реагировала» на Жэнь Синвэя в том загородном особняке.
Фу, хватит вспоминать Жэнь Синвэя!
Они ведь не только не знакомы, но и враги!
Правда, кроме этого «аллергена», осталась ещё одна проблема — бриллиантовое кольцо, которое некуда деть. А ещё — хромающая Маленькая Матушка-Ночная Ведьма с трещиной в лодыжке, которую тоже надо как-то решать.
Линь Шуянь поэтому послушно явилась к ней домой, чтобы массировать плечи, разминать спину, подавать чай и воду, стирать и заправлять постель, а заодно — при случае заговорить об институте Юй Хуна.
Юй Чэнь растянулась на диване, одновременно командуя Линь Шуянь и тяжко вздыхая.
Утром снова позвонила великая президентша Хань Ли и приказала немедленно начать процесс покупки отеля семьи Не Цзинцзе.
Как обычно, две женщины с несовместимыми характерами поспорили уже в первые минуты разговора.
Хань Ли, обладающая производственными ресурсами и привыкшая к победам, прямо заявила: если не сможешь сломить Не Цзинцзе, можешь спокойно сидеть дома на пенсии и забыть о деньгах компании.
А Юй Чэнь, тоже любящая побеждать, но лишённая реальной власти, тут же парировала: не прошло и месяца — через две недели всё будет решено.
По её словам, она скорее умрёт на улице, чем станет бездельницей.
За всю жизнь она знала только одного бездельника — Не Цзинцзе, и никогда не допустит, чтобы оказаться на его уровне.
Проанализировав результаты своих последних исследований, она пришла к выводу: вместо того чтобы пытаться договориться с этим праздным юношей, который ничего серьёзного не делает, лучше пойти официальным путём. Как только нога немного окрепнет, она лично встретится с родителями Не Цзинцзе.
В конце концов, соблазнить Не Цзинцзе в постель, наверное, проще, чем заставить его сесть за переговорный стол.
Линь Шуянь вымыла овощи, нарезала их, поставила варить рис и наконец перевела дух. Она села рядом с Юй Чэнь и спросила:
— Как ты ухитрилась так ногу повредить?
— Подралась, — ответила Юй Чэнь, не отрываясь от ноутбука и быстро печатая план.
— С кем? — удивилась Линь Шуянь.
Кто осмелился довести милочку Юй до такого состояния? Обычно люди даже ругаться с ней не успевают — она всех словами уничтожает задолго до того, как дело дойдёт до драки.
Юй Чэнь чуть приподняла веки, и её алые губы изогнулись в усмешке:
— С одним лакеем.
Лакей? Так это же я!
Линь Шуянь заморгала.
«Я? Нет, не я! Не смей так говорить! Я же не посмею тебя злить!»
Юй Чэнь сразу поняла, о чём она думает, и тоже подмигнула:
— Не ты. А...
Линь Шуянь с жалобным воем прижалась к её плечу:
— Ууу... Ты тайком завела другого пса... то есть человека!
Юй Чэнь: ...
— Говори быстро, пока я не передумала, — сказала она, слегка отстранившись.
— Ты знала, что я пришла не просто так?
Юй Чэнь закатила глаза:
— Если бы не было дела, стала бы ты мне готовить и убирать? Неужели думаешь, я дура?
Линь Шуянь успокоилась. Действительно, с такой умницей, как милочка Юй, не нужно ходить вокруг да около.
Поэтому, заранее приготовившись к возможной экзекуции, она подробно рассказала о встрече с Юй Хуном в университете.
Конечно, часть с присутствием Жэнь Синвэя она опустила.
Как и ожидалось, лицо Юй Чэнь становилось всё холоднее, и в конце она презрительно фыркнула:
— И всё?
Линь Шуянь энергично закивала:
— Да! Твой отец... он ведь очень тебя любит. Все эти годы, не видя тебя, он...
— Хватит! — перебила её Юй Чэнь. — Скажешь ещё хоть слово о нём — сделаю так, что твоя нога будет такой же, как моя!
— Чэньчэнь... — Линь Шуянь не сдавалась. Перед её глазами стоял образ Юй Хуна, не в силах сдержать слёзы. — Какой у тебя такой неразрешимый узел? Прошло столько лет! Даже если ты злишься, что твои родители развелись, разве мы можем судить, кто из них прав или виноват? Но он — твой отец. Его любовь к тебе не зависит от того, правильно ли он поступил с твоей мамой!
— Ты ничего не знаешь, так не суди, — Юй Чэнь резко захлопнула ноутбук. — Скажи ещё хоть слово в его защиту — выброшу тебя с этого этажа!
— Чэнь...
— Заткнись!
Линь Шуянь немного побаивалась Юй Чэнь и редко видела её такой суровой и яростной. От её окрика она тут же замолчала и потухшей тенью ушла на кухню жарить овощи.
Юй Чэнь, глядя на неё, глубоко вздохнула.
Конечно, нельзя винить Линь Шуянь. Та ничего не знает и просто хочет ей помочь.
Но у Линь Шуянь, хоть отец и умер, всё детство она жила в любви и согласии двух родителей.
А у неё самой такого счастья почти не было.
В памяти всплыло: Юй Хун всегда был погружён в науку и совершенно игнорировал её и Хань Ли.
Тогда их доходы были скромны, денег еле хватало на пропитание, но он, не сказав жене ни слова, потратил все сбережения на научное оборудование.
Когда Хань Ли узнала об этом, годы терпения и обиды прорвались наружу — она швырнула его новый компьютер на пол.
Он, весь красный, с набухшими висками, схватил кухонный нож и бросился на неё.
Тогда Юй Чэнь, ученица второго или третьего класса, встала между ними.
Нож так и не опустился — упал на пол. Но этот удар навсегда разрушил все связи между ним и семьёй.
Пока Хань Ли ещё колебалась насчёт развода, дочь уже твёрдо заявила ей своим детским голоском: «Или он, или я».
После развода Хань Ли чувствовала вину перед единственной дочерью — она не смогла дать ей полноценную семью. Поэтому решила компенсировать это материально и постепенно втянулась в бизнес, где закалилась и стала жёсткой, даже жестокой. Но, требуя от дочери многого, она сама воспитала в ней такой же вспыльчивый и несговорчивый характер.
А Юй Хун, потеряв семью, наконец осознал свою ошибку и неоднократно пытался помириться. Но великая президентша Хань, занятая делами и встречами, не обращала на него внимания, а Юй Чэнь ненавидела его всей душой и отказывалась даже видеться.
...
Прошлое возвращалось живыми картинами.
Юй Чэнь задумалась, пока стук в дверь не вернул её в настоящее.
Линь Шуянь высунулась из кухни:
— Кто там?
Юй Чэнь продолжала лежать на диване и лениво произнесла:
— О, он пришёл. Уже несколько дней приносит еду.
— Он? — Линь Шуянь поспешила открыть дверь, но лишь приоткрыла её, как почувствовала аромат креветочных пельменей и жареной лапши с говядиной. За дверью стоял Не Цзинцзе с шейным фиксатором и заискивающей улыбкой.
Очевидно, треснувшая лодыжка Юй Чэнь и зафиксированная шея Не Цзинцзе составляли идеальную пару.
Противник в драке подтверждён. Лакей идентифицирован.
Увидев Линь Шуянь, Не Цзинцзе тоже удивился и, не слишком удачно подбирая слова, сказал:
— Ты же в чате написала, что Синвэй гей — он тебя до сих пор не отравил? Я уж думал, твой труп давно валяется у него в особняке.
Видимо, Юй Чэнь ударила его недостаточно сильно. На её месте Линь Шуянь бы пнула так, что даже перелома не пожалела бы.
Линь Шуянь улыбнулась и без церемоний ответила:
— А ты разве не его «каминг-аут-партнёр»? Он тебя тоже не отравил? Я думала, ты уже давно на небесах.
— Мы же братья! — весело рассмеялся Не Цзинцзе и протиснулся в комнату, аккуратно расставляя контейнеры с едой перед милочкой Юй. — Милочка, еда! Сегодня твои любимые креветочные пельмени и жареная лапша!
Юй Чэнь не хотела шевелиться и, кивнув в сторону кухни, сказала:
— Янь Янь сегодня сама готовила. Забирай обратно.
— Ах, почему сразу не сказала? Давайте тогда попробуем блюда от Янь Янь! — Не Цзинцзе хлопнул себя по бедру. — Ученица Янь Янь, помочь тебе подать блюда? Я ещё яйца умею взбивать!
Линь Шуянь: ???
Ну и что такого, что умеешь подавать блюда и взбивать яйца?
Кто вообще просил тебя тут обедать? Не мог бы быть чуть менее нахальным?
Но Не Цзинцзе уже без приглашения влетел на кухню. Линь Шуянь, испугавшись, что он устроит там пожар, бросилась следом и увидела, как он осторожно стучит яйцом об край миски — раз, два, три... а скорлупа всё не трескается. Сердце Линь Шуянь готово было разорваться от напряжения. Она вырвала у него яйцо и миску и приказала:
— Вон!
— Ну чего сразу? Я же стараюсь... — улыбнулся он, заметив в раковине овощи. — Эй, я ещё и мыть умею! Дай-ка...
— Стараешься? Перед Чэньчэнь?
— Ну а кому ещё? — Не Цзинцзе включил воду. — Её нога же хромает. Разве я стану заискивать перед тобой? Ты красивее её? Нет. Значит, и стараться перед тобой не вижу смысла.
— Ты...
Не Цзинцзе громко рассмеялся и с хитрой ухмылкой приблизился к Линь Шуянь:
— Да ладно тебе! Это ведь дело Синвэя — заискивать перед тобой!
Опять непонятно откуда вылез Жэнь Синвэй. Линь Шуянь не хотела продолжать разговор и молча поставила сковородку на огонь.
Но Не Цзинцзе, похоже, уловил какой-то странный оттенок в её настроении. Вытерев руки о рубашку, он с заискивающим видом подошёл ближе:
— Что случилось, ученица Янь Янь? Синвэй в особняке ничего тебе не сделал? Ты выглядишь такой обиженной. Он что, руками или ногами тебя трогал?
— Посмел бы! — зубовно процедила Линь Шуянь.
— Вот именно! Он точно не посмел бы, — хихикнул Не Цзинцзе, принимая из её рук тарелку с готовым блюдом. — Он ведь человек с лицом святого, но душой... нет, лучше сказать: внешне холодный, а внутри — кипит. Раз отрицает, значит, точно что-то на совести.
Линь Шуянь преградила ему путь черпаком:
— Что отрицает? Отрицает что?
http://bllate.org/book/4461/453716
Готово:
