Старейшина всё ещё не мог смириться и надеялся, что Цинъэ задержится подольше. Прошло немало времени, пока Тан Шан нетерпеливо не прервал его:
— Хватит. Я уже сказал — это не она.
Старейшина сердито взглянул на Тан Шана, но в конце концов, сдавшись, обратился к Цинъэ:
— Мы потеряли величайшую святыню, поэтому вели себя столь навязчиво. Прости нас, юная ученица, за нашу грубость.
Услышав о пропаже святыни и связав это с их поведением, Цинъэ почувствовала тревожное дрожание в груди. Неужели всё это как-то связано с ней?
Тем не менее, она мягко ответила:
— Ничего страшного. Надеюсь, вы скоро найдёте вашу драгоценность.
Все трое скрывали свои истинные мысли, пока наконец Тан Шан не нарушил молчание:
— Линь Цинъэ, если ты услышишь что-нибудь о молоте Цзюйчжуаньцзинь, немедленно сообщи мне.
Несмотря на недовольный взгляд старейшины, Тан Шан всё же произнёс эти слова.
Цинъэ, услышав это, почувствовала облегчение: значит, проблема не в её духе меча, и Поселение Скрытых Мечей не опасается именно её.
«Молот Цзюйчжуаньцзинь», — прошептала она про себя, размышляя над этим названием. Раз Поселение так обеспокоено пропажей этого предмета, он, несомненно, не простая вещь.
Но кто же смог украсть столь ценную реликвию прямо из-под носа у Поселения Скрытых Мечей?
* * *
Когда старейшина увидел, что его верный удар не достиг цели, ярость переполнила его, и он громогласно приказал:
— Не дать ей сбежать! За неповиновение — смерть без милосердия!
Ученик перед Цинъэ поспешил поднять меч для защиты, но даже он не мог сравниться со скоростью Линь Цинъэ. Едва ледяной ветер коснулся его лица, было уже поздно.
Один удар — быстрый, как молния, — пронзил самое уязвимое место: живот.
Меч мгновенно выдернули, оставив за собой туман крови.
Движения Цинъэ были настолько стремительны, что культиватор лишь почувствовал острую боль в животе, схватился за него обеими руками, широко раскрыл глаза от неверия и рухнул в лужу собственной крови.
Один удар — один ученик ступени Основания мёртв.
Старейшина пришёл в бешенство, но ничего не мог поделать: слишком быстро!
Линь Цинъэ понимала, что сейчас главное — скорость. Объединив «Девять шагов миража» и «Холодный меч, как ветер», она довела техники до предела. Её фигура стала призрачной, словно дух, и никто не мог угадать, откуда последует следующая атака.
Старейшина внутренне содрогнулся. Его пальцы, похожие на сухие ветви, сжались в когти, от которых исходил чёрный пар. Он ринулся вперёд, чтобы схватить Цинъэ.
Но Цинъэ не собиралась вступать с ним в прямое столкновение. Вместо этого она довела потенциал своих техник до предела, сделала вид, будто собирается атаковать старейшину, — и внезапно резко изменила направление удара, метнувшись к другому ученику ступени Основания.
Тот ученик никак не ожидал такого поворота. Даже старейшина Ци разозлился от такой непредсказуемости и скользкой, как угорь, тактики Цинъэ.
Ученик широко распахнул глаза, наблюдая, как её меч рассекает воздух. Белое лезвие отразилось в его зрачках — настолько быстро, что невозможно было проследить траекторию удара.
Инстинктивно он поднял свой клинок, пытаясь защититься. Лезвия столкнулись с громким «бум-бум-бум!».
Он хотел продолжить атаку, но его меч словно прирос к месту.
Вся атмосфера вокруг внезапно стала тяжёлой, будто невидимые цепи сковали его конечности. Он не мог пошевелиться ни на йоту. Под этим давлением ученик замер, и страх перед надвигающейся опасностью охватил его целиком.
Линь Цинъэ, конечно же, не упустила такой возможности. Её меч вонзился прямо в живот противника.
Ещё один смертельный удар — второй ученик ступени Основания пал от её руки.
Всего за несколько мгновений Линь Цинъэ устранила двух учеников ступени Основания. Остались лишь старейшина Ци и двое учеников пика ступени Сбора Ци.
Старейшина был одновременно поражён и разъярён. Школа Цанлань вложила немало сил в эту засаду против Линь Цинъэ, а теперь, за считаные секунды, лишилась двух своих людей.
Старейшина и оставшиеся ученики сбились в кучу. Их лица больше не выражали прежнего спокойствия — напряжение читалось в каждом движении. Оба ученика прекрасно осознавали, что не в силах противостоять Цинъэ, и теперь вся их надежда была на старейшину.
Они переглянулись, испуганно глядя на старика.
Никто из троих не ожидал, что Цинъэ так легко прорвёт их окружение. По её выступлению на Большом соревновании кланов они полагали, что с таким составом легко справятся с ней.
Однако они не знали, что на соревновании Линь Цинъэ намеренно скрывала свою истинную силу и не использовала многие козыри.
Более того, после испытаний в Гробнице Скрытых Мечей, где она сражалась с духом меча и сотнями клинков, её боевые способности стремительно возросли. Она уже не та девушка, что участвовала в соревнованиях.
К тому же, уровень культивации не всегда равен боевой мощи. Силу Линь Цинъэ нельзя было оценивать поверхностно. Поэтому их прежняя оценка оказалась фатальной ошибкой, и они попали впросак.
Линь Цинъэ тоже не спешила атаковать. Чётко и громко она произнесла:
— Теперь ваша очередь.
Пока говорила, она немного перевела дух, восстанавливая силы. Впереди предстоял тяжёлый бой. Этот старейшина будет нелёгким противником.
Старейшина и два ученика больше не осмеливались проявлять беспечность. Плотно сбившись вместе, они ринулись на Цинъэ.
На этот раз Цинъэ не отступила, а бросилась им навстречу. Старейшина внутренне возликовал: он больше всего ненавидел, когда Цинъэ ускользала, как рыба, отказываясь вступать в открытый бой.
«Всего лишь девчонка ступени Основания! Если бы не её чертовски быстрая техника, как бы она смогла убить моих людей одним ударом?» — подумал он.
Раз она сама идёт на сближение, он обязательно покажет ей, кто здесь хозяин. Его глаза сузились, наполнившись злобой и жестокостью, а вокруг тела пополз чёрный пар, делая его вид особенно устрашающим.
Не дожидаясь действий Цинъэ, старейшина первым обрушил на неё атаку. Его иссохшая, чёрная ладонь, источающая зловещий туман, протянулась к ней.
Цинъэ сразу поняла: эта рука — нечто особенное. Её одежда развевалась на ветру, когда она направила свой меч прямо в ладонь старейшины.
Тот, увидев её реакцию, ничуть не испугался. Его ладонь столкнулась с клинком без единой царапины, лишь высекла искры, и меч больше не смог продвинуться ни на дюйм.
Цинъэ удивилась: очевидно, старейшина практиковал некую технику закалки тела, сделавшую его плоть твёрдой, как металл. Если бы этот удар достиг цели, последствия были бы ужасны — смерть или инвалидность гарантированы.
Цинъэ не сдавалась и продолжала атаковать различные части тела старейшины. Тот злорадно усмехнулся:
— Сама идёшь на смерть!
Его глаза, полные яда, пристально следили за Цинъэ, вызывая мурашки даже у самых храбрых.
Старейшина был старше Цинъэ в несколько раз и обладал несравнимо большим боевым опытом. Во всех аспектах он превосходил её, и теперь, видя её отчаянные, но безрезультатные атаки, чувствовал себя победителем.
«Похоже, задание вот-вот завершится», — подумал он.
Сначала, увидев, как Цинъэ убивает его учеников одним ударом, он насторожился, но теперь, вступив с ней в бой, успокоился.
Цинъэ не только уступала ему в уровне культивации, но и сильно отставала в опыте. Она держалась лишь благодаря своим изящным техникам, но сейчас явно сопротивлялась из последних сил.
Он активировал даньтянь и довёл свою технику закалки до предела. Эта уникальная техника уже унесла множество жизней. Его ладони были твёрже чугуна, а всё тело — неуязвимо для клинков.
Старейшина торжествовал, видя, как Цинъэ постепенно теряет контроль и оказывается в проигрышной позиции.
Линь Цинъэ понимала: так продолжаться не может. Она истощает ци, вынуждена блокировать яростные атаки старейшины и одновременно следить за подлыми ударами двух учеников. При таком раскладе поражение неизбежно.
* * *
Мозг Цинъэ работал на пределе!
«Отступить! Отступить! Отступить!»
Ладонь старейшины была уже в нескольких дюймах от неё. Тот громко смеялся, чувствуя себя победителем. Для него Цинъэ была уже мёртвой рыбой в высохшем русле. Он усилил поток ци, и его ладонь ускорилась.
Старейшина позволил ей ударить мечом по своему телу, уверенный в своей неуязвимости, и стремительно обхватил её своими руками. На этот раз он точно схватит её!
Линь Цинъэ довела «Девять шагов миража» до предела. В голове мелькнула идея: давление старейшины слишком велико, и в таком положении поражение неизбежно.
Когда ладонь старейшины снова рванулась к ней, Цинъэ перестала уклоняться и направила меч прямо в его руки.
Старейшина возликовал: он решил, что Цинъэ исчерпала все ресурсы и в панике выбрала глупую тактику. Его лицо расплылось в злорадной улыбке, и он крепко сжал её клинок.
— Цзинь! — раздался звук, и меч больше не мог двигаться.
Но прежде чем старейшина успел стереть ухмылку с лица, он почувствовал острую боль в груди.
Опустив взгляд, он увидел белоснежный кулак, пробивший его грудную клетку.
— Этого не может быть! — выдохнул он и выплюнул фонтан крови.
Цинъэ с невозмутимым взглядом наблюдала за его мучениями, затем снова ударила — на этот раз прямо в сердце.
Теперь он понял: Цинъэ сама отказалась от меча, чтобы ввести его в заблуждение. Пока он радовался, её вторая рука уже пронзала его грудь.
Как бы ни была закалена его плоть, внутренние органы оставались уязвимыми. Именно на этом и сыграла Цинъэ.
Сердце старейшины треснуло от первого удара, а второй полностью разорвал его на части. Старик вскрикнул от боли, изверг кровавый туман и рухнул на землю.
Его маленькие, обычно злобные глазки теперь были широко раскрыты от шока. До самого конца он не мог поверить, что у Цинъэ тоже есть техника закалки тела, не уступающая его собственной.
Оставшиеся два ученика, увидев смерть старейшины Ци, пришли в ужас. Их голоса дрожали от страха:
— Ты… ты убила старейшину Ци!
Они смотрели на неё, как на призрака.
На самом деле, оба ученика были в отчаянии: движения Цинъэ и старейшины были настолько быстры, что они не успевали различить их удары. Они видели лишь слияние двух теней, мелькающих в ограниченном пространстве, и лишь изредка успевали нанести свой удар.
Когда старейшина пал, они наконец осознали, что что-то пошло не так, хотя так и не поняли, как именно он умер.
Переглянувшись, они пришли в себя, но боевой дух покинул их полностью. Не раздумывая, они бросились бежать, не желая и думать о том, чтобы сражаться с Цинъэ. Им хотелось иметь ещё по паре ног, чтобы бежать быстрее.
Но Линь Цинъэ не собиралась их отпускать.
Активировав ци, она применила «Девять шагов миража» на полную мощность. Ветер развевал её одежду, и в мгновение ока она оказалась перед беглецами.
Подняв меч, она готовилась лишить их жизни. Один из учеников, понимая, что ему не выжить, бросился на неё в отчаянной попытке хоть как-то навредить.
Увидев его выражение лица, Цинъэ почувствовала леденящее душу предчувствие опасности. Беспрецедентная угроза нависла над ней.
«Отступить! Отступить! Отступить!»
Она оттолкнулась носком и стремительно отлетела назад, доведя «Девять шагов миража» до предела. И вовремя: ученик, исказив лицо в злобной гримасе, попытался схватить её.
— Бум!
Громкий взрыв разнёс его тело на мелкие кусочки. Даже в смерти он хотел утащить Цинъэ с собой — настолько он был зол.
Цинъэ отлетела на безопасное расстояние, но всё равно пострадала от ударной волны. Внутри всё перевернулось, и изо рта хлынула кровь.
Однако она не обратила внимания на вкус железа во рту — ведь оставался ещё один ученик. Она не могла позволить ему сбежать и раскрыть её местоположение. Сдерживая бурлящую ци, она приготовилась к последнему удару.
http://bllate.org/book/4416/451371
Готово:
