Сказав это, она резко толкнула Ван Вэньюаня в грудь и, указывая на окно, прошипела:
— Ради отца я сделаю вид, будто сегодняшнего не было. Убирайся скорее, пока тот демон за дверью не увидел тебя! Он ведь живьём сдерёт с тебя шкуру!
Ван Вэньюань посмотрел то на Мэйнян, то на дверь, стиснул зубы и перешагнул через подоконник. Уже спрыгивая, он бросил напоследок:
— Ты всё равно будешь моей.
— Да пошёл ты к чёртовой матери! — огрызнулась Мэйнян и злобно сверкнула глазами. Она наблюдала, как он исчезает в ливневой пелене.
Закрыв окно, Мэйнян отворила дверь — и Се Аньпин моментально юркнул внутрь.
Мэйнян изобразила «радостное» удивление:
— Господин, как вы в такую рань?
— Разве я не обещал сопровождать тебя домой? Конечно, пришёл, — отряхивая дождевые капли с волос, ответил Се Аньпин. — Гром такой страшный… Я испугался, что тебе станет страшно, и специально пришёл ночевать с тобой. Моя сладкая, в моих объятиях ты ничего не побоишься.
Он раскинул руки, чтобы обнять её, но от него так и несло приторным запахом женской пудры.
«Так и есть! — подумала Мэйнян. — Только что из борделя выполз!»
— Хм! — фыркнула она.
Сегодня ей хватило всякой мерзости, и сил на лицемерие больше не осталось. Разозлившись, она резко отмахнулась и развернулась, чтобы уйти. Се Аньпин остался стоять, растерянно глядя ей вслед.
— Сладкая, почему ты со мной не разговариваешь…
Мэйнян ткнула пальцем ему прямо в нос:
— Ты отвратителен! Не смей ко мне прикасаться!
Автор говорит: «Эти две семьи — настоящие уроды! Только такие уроды и могут устроить подобный цирк! Стиль дядюшки Цзю — чистейшая мелодраматическая мыльная опера! Берите зонт и громоотвод!»
* * *
32. Посетитель борделей лишится потомства
Се Аньпин вытаращился:
— Да чем же я отвратителен?!
Он потрогал лицо — хоть и промок под дождём и выглядел немного растрёпанным, но ведь его несокрушимое обаяние никуда не делось! Как такое может вызывать отвращение?
Мэйнян сидела на кровати, скрестив руки и закинув ногу на ногу. Подбородок задран, голова повёрнута в сторону — даже краем глаза не глянула на него. Только презрительно фыркнула:
— Сам понюхай, чем от тебя несёт!
Неужели он воняет?
Се Аньпин принюхался к рукаву и недоумённо пробормотал:
— Ничего такого…
— Ха! — Мэйнян язвительно усмехнулась. — Целыми днями валяешься в этих помойках, спишь в одной постели с кем попало… Конечно, тебе самому не вонять! Тебе бы только нюхать их благоухания!
Раньше, когда злилась, она позволяла себе лишь одну часть гнева и девять частей кокетства. Но сегодня наоборот: девять частей ярости и одна — сарказма. Се Аньпин слушал её колкости, ошеломлённо моргая. Перед ним сидела его соблазнительная красавица, и из её пухлых губок сыпались всё новые и новые оскорбления. И хоть каждое слово было направлено против него, он никак не мог разозлиться.
«Ах, эта маленькая нахалка… Как же она меня заводит!..»
Се Аньпин почесал зудящую грудь и решил уступить своей любимой:
— Вы, женщины, всегда говорите: «вонючий мужчина, вонючий мужчина». Так вот, мужчина и должен вонять — тогда он настоящий мужчина!
Он надул губы, собираясь её поцеловать, но тут получил такую пощёчину, что губа сразу распухла. Мэйнян холодно процедила:
— Мы ещё говорим: «мужчины — тысячу раз достойны смерти». Так чего же ты не отправишься на плаху?
— Ой! — Се Аньпин прижал ладонь к губе, страдальчески скривившись. — Сладкая, больно же!
Мэйнян зло бросила:
— Больно? Так и надо! Катись отсюда, не хочу портить себе глаза твоим видом!
С этими словами она с силой оттолкнула его. Се Аньпин едва удержался на ногах. Лицо его покраснело от обиды. Его томные глаза потемнели, и он сквозь зубы прошипел:
— Хватит уже капризничать! А не то… я тебя проучу!
Мэйнян и ухом не повела. Она вызывающе подняла подбородок:
— Делай что хочешь.
Схватив одеяло, она швырнула его на пол и яростно несколько раз наступила ногой, потом ткнула пальцем:
— На мою кровать не смей! Спи на полу!
Она быстро опустила занавеску, завернулась в одеяло и повернулась к нему спиной, демонстративно игнорируя его.
«Как смеет со мной так обращаться!»
Се Аньпин взбесился. Не снимая обуви, он запрыгнул на кровать и вытащил Мэйнян из-под одеяла.
— Раз тебе я кажусь отвратительным, так я тебя сейчас хорошенько отвращу!
Он прижал её к постели и начал жадно целовать и ощупывать, зажав её руки над головой и придавив бёдрами. Потом принялся тереться о неё, кусая и лижа.
Мэйнян сердито выкрикнула:
— Отвались!
Се Аньпин зубами расстегнул её одежду и припал губами к набухшему соску, нарочно водя по нему кончиками зубов, то лижа, то сосая, так что вся грудь стала мокрой.
От боли и щекотки Мэйнян изогнулась дугой и закричала:
— Ты извращенец!
Се Аньпин не стал спорить. Его томные глаза весело блестели, а руки продолжали своё дело. Одной рукой он нащупал пояс её юбки и одним рывком стянул и юбку, и штаны. Ладонь легла на белоснежные округлости её бёдер.
Мэйнян в ужасе забилась ещё сильнее и начала ругаться ещё яростнее. Се Аньпин лишь хмыкнул и слегка ущипнул её за ягодицу, довольный собой:
— Ну и что, что я отвратителен? Ты всё равно будешь моей.
«Скотина!»
Мэйнян не успела выкрикнуть это, как он грубо вошёл в неё. От боли она вскрикнула и напряглась всем телом.
Се Аньпин судорожно втянул воздух сквозь зубы и похлопал её по бедру:
— Расслабься, расслабься… Ты меня сейчас переломишь пополам.
— Чтоб тебе совсем не было потомства! — яростно выкрикнула Мэйнян, и слёзы хлынули рекой. — Подлец! Только и умеешь, что издеваться надо мной… Ууу… Да ты просто грязный! Совсем грязный!
Се Аньпин фыркнул от смеха и прильнул губами к её щеке:
— Эх, моя сладкая, даже если я два дня не мылся и промок под дождём, от меня всего лишь немного потом пахнет. Неужели это причина плакать?
Да ей было не до этого! Мэйнян, всхлипывая, выдавила сквозь слёзы:
— Нищий… Нищий чище тебя… Ты самый грязный! Всё это время в борделе торчал… А вдруг у тебя болезнь какая…
— А?! — Се Аньпин замер. — Какой бордель?
Мэйнян, пытаясь вытолкнуть его, холодно фыркнула:
— Не прикидывайся! Скажи-ка, ты был в западной части города?
Се Аньпин без тени смущения признался:
— Был. А ты откуда знаешь? Ах, моя сладкая, мы с тобой душой связаны — ты даже знаешь, куда я хожу!
Он почувствовал, как она напряглась, и назло вошёл ещё глубже.
— С какой стати мне с тобой душой быть связанной! — возмутилась Мэйнян. — Пошёл в бордель — так хоть не возвращайся с таким духом, что и дождь не смоет! Да ещё и заразу какую притащишь! Не смей ко мне прикасаться! Не хочу заразиться этой гадостью! Убирайся! Убирайся!
Её стан извивался, словно молодая ивовая ветвь под весенним ветром.
Се Аньпин переварил её слова, медленно отпустил её руки и оперся ладонями по обе стороны от её головы. Он опустил взгляд и пристально посмотрел ей в глаза — взгляд был пронзительным и холодным.
Мэйнян уже выплеснула весь гнев и теперь постепенно приходила в себя. Встретившись с его ледяным взглядом, она вдруг испугалась. Как же она забыла, что этот мерзавец — настоящий тиран? Теперь ей крышка!
— Пф! Ха-ха-ха!..
Но вместо гнева Се Аньпин вдруг рассмеялся. Его глаза изогнулись в прекрасные полумесяцы, и он неторопливо произнёс:
— А-а… Так ты решила, будто я в бордель сходил?
Мэйнян рявкнула:
— А разве нет? Сам сказал, что был в западной части города! Даже дождь не смыл с тебя этот приторный запах шлюх!
— Нос у тебя острый, как у гончей из резиденции Золотых Воинов, — усмехнулся Се Аньпин, щипнув её за нос. — У меня есть ты — зачем мне в бордель ходить? Ты просто ревнуешь, моя сладкая.
У Мэйнян наконец освободились руки, и она тут же дала ему пощёчину:
— Что ты имеешь в виду?! Ты сравниваешь меня с проститутками?!
Чем больше она его била, тем веселее становилось Се Аньпину. Он продолжал улыбаться:
— Ты гораздо красивее и интереснее их всех. Да ещё и ревнуешь! Когда ревнуешь — такая острая, как маленький перчик. А мне как раз остренькое нравится.
Он не прекращал своих «дел», бережно подхватив её за талию и начав размеренно двигаться, одновременно объясняя:
— Я в западной части города преступника ловил. При обыске действительно заглянул в пару заведений, но клянусь — ни к кому не притронулся! Просто обошёл и ушёл, когда никого не нашёл.
Его движения заставили её тело стать мягким, как вода. Мэйнян тяжело дышала, выдыхая сквозь приоткрытые губы:
— Не верю… мм…
«Как будто в такое место можно зайти и не воспользоваться услугами!» — подумала она.
— Если не веришь — посмотри на мои штаны: те же самые, в которых я уходил, — убеждал Се Аньпин и вдруг осенил идеей. — А если всё ещё сомневаешься — вот как я тебе докажу!
После этого он начал действовать с удвоенной энергией, не зная устали и не щадя сил.
Лишь когда Мэйнян, всхлипывая, прошептала:
— Верю, верю! Господин, я верю…
— он наконец остановился.
Се Аньпин упал на неё, дрожа всем телом, потом провёл ладонью по внутренней стороне бедра, собрал липкую влагу и поднёс ей перед глаза:
— Видишь? Моё потомство густое и обильное. Такое драгоценное семя я жалею только для тебя, моя сладкая.
Какой щедрый тон!
Мэйнян была вся в испарине, тяжело дышала и скрипела зубами:
— …Благодарю за милость господина.
«Фу, фу, фу! Воняет, мерзость какая! Кому это нужно!»
Се Аньпин был в прекрасном настроении. Он прильнул губами к её гладкому животу и поцеловал:
— Сыночек, сынок… Я тебя здесь оставил. Будь умницей.
Мэйнян улыбалась, но в душе думала: «Если ты осмелишься заставить меня забеременеть, я буду есть красные цветы вместо еды!»
На следующее утро Се Аньпин наконец отправился умываться. Пока его не было, Мэйнян позвала Хуанъин и тихо спросила:
— Брат вернулся?
— Старший молодой господин ещё не прибыл, — ответила Хуанъин.
Мэйнян подумала: «Значит, он не пошёл в резиденцию маркиза — иначе Ханъянь давно бы его связал и привёл». Она сказала:
— Пошли кого-нибудь проверить, в Государственной академии ли он. Если да — следи, чтобы не натворил глупостей.
Хуанъин серьёзно кивнула и вышла. Мэйнян привела себя в порядок и решила, что как только Се Аньпин вернётся, они немедленно покинут дом Ванов и поспешат обратно в резиденцию маркиза, чтобы избежать встречи с Юй Жумэй. Ей очень не хотелось, чтобы мать наговорила лишнего и разозлила этого демона.
Едва они спустились с павильона, как услышали пронзительный женский вой. Ван Цзиньгуй, растрёпанная и с распущенными волосами, бросилась к ним и рухнула к ногам Мэйнян.
Мэйнян испугалась:
— Что случилось?!
— Вэньюаня… Вэньюаня нет! — рыдала Ван Цзиньгуй, сжимая в руке записку. — Он оставил это и ушёл! Неизвестно, куда подевался! Мэйнян, умоляю, скажи маркизу — пусть поможет найти Вэньюаня! Прошу тебя, племянница…
Мэйнян бросила взгляд на записку — там было всего четыре иероглифа: «Ухожу далеко. Не искать».
Она тоже была ошеломлена. Неужели этот бездельник и расточитель, её второй брат, действительно сбежал из дома? Неужели испугался, что она расскажет Се Аньпину о вчерашнем?
— А-а-а, мой Вэньюань! Куда ты подевался?! Как ты там без еды и одежды?! — Ван Цзиньгуй ревела так, будто её режут.
Мэйнян не выдержала:
— Тётушка, не волнуйтесь. Может, брат просто решил прогуляться. Через пару дней вернётся. Раньше же уходил?
— Но раньше он никогда записок не оставлял! — сквозь слёзы и сопли всхлипывала Ван Цзиньгуй. — Я заглянула в его комнату — он даже клетку со сверчками прихватил! Мэйнян, твой брат решил навсегда покинуть дом! Ууу… Как он мог так поступить с нами? Вэньюань!
— Это… — Мэйнян была уверена, что Ван Вэньюань сбежал из страха перед местью, и, стиснув зубы, обратилась к Се Аньпину: — Господин, как вам кажется…
Се Аньпин махнул рукой:
— Ладно, я пошлю людей поискать.
Ван Цзиньгуй благодарно кланялась:
— Благодарю вас, маркиз! Благодарю!
Мэйнян слегка улыбнулась:
— Господин, пойдёмте домой.
Едва они вышли за ворота дома Ванов, как навстречу им показались несколько стражников с мокрым свёртком в руках. Се Аньпин не спешил садиться на коня и окликнул их:
— Что у вас?
— Честь имеем, маркиз, — сказал один из стражников. — Прошлой ночью из-за ливня разлилась река, перевернулась лодка. Сегодня утром мы выловили несколько тел и вещей. Только этот свёрток никто не опознал. В документах внутри имя — Ван Вэньюань. Услышали, что в этом доме живёт молодой господин Ван, и решили проверить.
Сердце Мэйнян сжалось:
— Дайте мне взглянуть на свёрток!
http://bllate.org/book/4405/450661
Готово:
