Шэнь Синжу терзали боль и усталость, а злость подступала к самому горлу — она готова была разрыдаться. Ци Юэ, не теряя самообладания, снял верхний халат и принялся аккуратно обматывать ей ноги, слой за слоем.
Драконья парча — ткань бесценная! Синжу должна была растрогаться… да не тут-то было! Завязано всё было как кривой пельмень, да ещё и усеяно безымянными узлами. За всю свою жизнь она никогда не выглядела столь жалко.
Она прекрасно жила во дворце Лиюй — зачем ей всю ночь не спать, скакать на коне и карабкаться в горы? Это уже не шутки — это издевательство! Щёки Синжу покраснели от злости и задержанного дыхания.
— Ажу, совсем немного осталось, вот-вот доберёмся до вершины, — стараясь сохранять спокойствие, уговаривал её Ци Юэ.
До вершины? Да он, видать, за дуру её держит! До вершины ещё тысячи чи! Синжу сердито уставилась на Ци Юэ и вдруг заметила: за внешним хладнокровием в его глазах мелькали растерянность, тревога… и даже… Синжу прищурилась — похоже на мольбу?
Император молит её? Синжу прикусила губу и опустила взгляд на свои ноги — кривой пельмень, узлы, уродство.
— Ваше Величество тоже устали. Пусть Ван Чэнцюань поддержит меня, — произнесла она с холодной вежливостью.
— Ай-ай-ай, сейчас, сейчас! — Ван Чэнцюань тут же подскочил и подхватил гуйфэй под руку. Его господин рассердил наложницу — теперь придётся из кожи вон лезть, чтобы вернуть ей хорошее настроение.
Императорская гвардия прошла суровую подготовку, для неё восхождение — пустяк. Ци Юэ, хоть и не спал всю ночь и тащил за собой Синжу, но с детства занимался боевыми искусствами и был молод — ему тоже не составляло труда.
Проблема была в Ван Чэнцюане и Шэнь Синжу. Синжу дома была избалованной барышней: самое тяжёлое, что она когда-либо держала в руках, — кисточка для письма. Во дворце же она — гуйфэй, за ней ухаживают самые ловкие служанки. Откуда ей знать, что такое трудности?
Ван Чэнцюань, хоть и слуга, но доверенный камердинер императора. У него в покоях после службы всегда дежурили два младших евнуха. Честно говоря, он и близко не испытывал таких тягот, какие выпадали Ци Юэ в юности.
Теперь же эти двое — госпожа и слуга — шатались, поддерживая друг друга:
— Ой, Ваше Высочество, осторожнее, осторожнее! — причитал Ван Чэнцюань, еле держась на ногах и помогая Синжу. Его шапка съехала набок, халат растрёпан, и он выглядел до крайности жалко.
Синжу стиснула зубы и собрала все силы, чтобы держаться прямо, но ноги не слушались, тело будто налилось свинцом. Тут уже никакая сила воли не помогала.
— Ваше Высочество, Ваше Высочество…
Этот голос, будто зов с того света! Синжу не выдержала:
— Ваше Величество, я больше не могу. Может, соорудим носилки?
Ци Юэ взглянул на неё: лицо в поту, крупные капли стекают с подбородка. Он потянулся за платком, но, дотронувшись до груди, вспомнил — халат уже обмотан вокруг её ног. Тогда он вытер ей лоб и щёки рукавом:
— Ещё немного, Ажу, совсем скоро доберёмся.
Синжу оттолкнула его, готовая выругаться. До вершины ещё далеко! Кто он такой, чтобы врать ей, будто ребёнку? Ци Юэ отшатнулся, а она, подобрав юбку, дрожащими ногами попыталась карабкаться дальше. Он ведь не был равнодушен — просто…
Ци Юэ быстро огляделся, схватил подходящую ветку и с хрустом сломал её. Поднёс Синжу и, впервые за всё время опустив свою царственную гордость, мягко сказал:
— Ажу, эту часть пути придётся преодолеть самой.
Волосы Синжу растрёпаны, прилипли к лицу и шее от пота. Она тяжело дышала и бросила на Ци Юэ убийственный взгляд, но всё же взяла палку. Теперь она напоминала нищенку-старушку: обеими руками опиралась на посох и, сгорбившись, ползла вверх.
Солнце медленно поднималось над склоном. Когда Синжу уже готова была сдаться, Ци Юэ приказал сделать привал. Ван Чэнцюань рухнул на землю, пересохший от жажды, но всё ещё пытался подползти к Синжу, чтобы помочь.
Ци Юэ снял с него эту обязанность и сам занялся Синжу. Опустившись на одно колено, он начал массировать ей ноги. Синжу сидела на камне и смотрела на мужчину перед ней — взгляд её был полон противоречивых чувств. На самом деле, он выглядел не лучше её.
Без верхнего халата, волосы растрёпаны ветром, лицо в пыли, а пот оставил на нём грязные полосы.
От массажа в ногах разливалось приятное тепло. Синжу задумалась на мгновение, затем потянулась и вытерла ему пот с лица — у неё, как и у Ван Чэнцюаня, не было платка.
Ажу сама заботится о нём! Ци Юэ поднял на неё глаза и улыбнулся. Лицо его было грязным, но глаза сияли ярко, будто в них спрятаны звёзды.
Перекусив сухарями и напившись воды, отряд двинулся дальше. На этот раз Ван Чэнцюаня оставили на месте, а Ци Юэ взял с собой лишь нескольких охранников.
Он крепко держал Синжу за руку — его хватка была куда надёжнее, чем у Ван Чэнцюаня, и Синжу наконец смогла хоть немного опереться.
Но что это?! Синжу остолбенела. Перед ними возвышалась отвесная скала высотой в сотню чи.
Ци Юэ остановился:
— Верёвки!
Синжу увидела, как один из гвардейцев снял со спины моток каната.
Ци Юэ отпустил её руку — от долгого сжатия ладони обоих покраснели и стали шершавыми от пота. Он аккуратно убрал мокрую прядь с её лица. В его взгляде Синжу прочитала нечто новое — спокойствие и без сожалений.
— Ажу, я понесу тебя наверх, — сказал он и, развернувшись, согнул колени, предлагая спину.
Взбираться по отвесной стене было нелегко, особенно с пассажиркой на спине. Чтобы не мешать ему, Синжу крепко прижалась к его спине.
Теперь она поняла: он не тащил её сразу, чтобы сберечь силы именно для этого участка. Он так тщательно рассчитывал каждую минуту… Значит, Ци Юэ уже на пределе? С каждым движением она ощущала, как напрягаются мышцы его спины и плеч.
Вэй Уя, командуя отрядом, шёл следом в напряжённом ожидании. Он не хотел, чтобы император рисковал, но тот настоял.
На скале почти не было за что ухватиться — лишь кое-где торчали корни и лианы. Ци Юэ осторожно цеплялся за каждую опору, проверяя её прочность.
Синжу затаила дыхание и аккуратно вытирала ему пот со лба, чтобы тот не попал в глаза.
«Хрусь!» — раздался тревожный звук, и за ним — шелест падающих камней и обломков. Один из корней оборвался, и правая сторона Ци Юэ внезапно повисла в воздухе.
— Ваше Величество! — закричал Вэй Уя, ускоряя шаг, чтобы помочь.
Синжу почувствовала, как мир закружился, но в критический момент её врождённая собранность взяла верх. Она не закричала и не запаниковала — правой рукой ухватилась за ближайшую ветку и резко потянула себя обратно. Им удалось удержаться. Ци Юэ тут же схватился за другой корень.
Вэй Уя чуть не лишился чувств от страха, но вскоре они благополучно добрались до вершины.
Площадка на краю утёса была ровной, а вид… Синжу никогда не видела ничего подобного: бескрайние горы, окутанные облаками; белоснежные слои тумана, накрывающие вершины; лёгкая дымка, колышущаяся на ветру, словно шёлковый шарф божественной девы.
— К счастью, успели, — с облегчением произнёс Ци Юэ и взял Синжу за руку.
Из густого моря облаков один за другим начали проступать кольца семи цветов радуги — алый, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый. Сияние было настолько великолепным, что казалось неземным.
Буддийское сияние?
— Это утёс Игуй? — спросила Синжу.
Ци Юэ не ответил. Он смотрел вдаль и тихо сказал:
— Ажу, смотри.
В центре радужного сияния отражались двое — прекрасная пара, стоящая рука об руку.
Ци Юэ обнял Синжу, и в лучах буддийского сияния они слились в одно целое.
Ажу, ты поняла?
Ци Юэ крепко прижимал её к себе, чувствуя покой и удовлетворение. Как же не чувствовать удовлетворения? Ажу — женщина начитанная и умная, она наверняка знает легенду об утёсе Игуй. Значит, она поняла его чувства?
Уголки его губ тронула гордая улыбка — улыбка победителя, преодолевшего все трудности. Он слегка потряс Синжу в объятиях: ну же, Ажу, вырази хоть что-то!
Но в ответ почувствовал, как она задрожала и сгорбилась.
Неужели от счастья?
Ци Юэ опустил взгляд и увидел: лицо Синжу побледнело, она стиснула зубы и с трудом выдавила сквозь них:
— Мне нужно… в уборную.
Голос был настолько тихим и напряжённым, что Ци Юэ сначала не понял:
— Что?
Крупные капли пота выступили у неё на лбу. Синжу чуть приподнялась:
— В уборную!
А?! Сначала он растерялся.
А-а! Потом до него дошло: ведь с самого вчерашнего дня, почти сутки, Ажу не имела возможности…
Ци Юэ крепко подхватил её под руки и начал лихорадочно оглядываться.
Утёс Игуй был невелик — не более двух чжанов в ширину и семи-восьми в длину. Лишь в юго-восточном углу росло одно дерево — невысокая, но толстая сосна, изогнутая к северо-западу.
Вэй Уя, заметив неладное, подошёл ближе:
— Что с наложницей?
— Спуститесь вниз и подождите, — немедленно приказал Ци Юэ.
— Но… — Вэй Уя замялся. Оставить императора одного? А если на него нападут?
Синжу явно терпела из последних сил — она дрожала всем телом от боли. Ци Юэ холодно бросил:
— Генерал Вэй, вы не слышите приказа императора?
Синжу покрылась холодным потом. Болело всё: живот, ноги, ступни, руки, спина — боль слилась в единое мучение.
Вэй Уя взглянул на её лицо и догадался, в чём дело. Хотя безопасность императора была его главной заботой, он сообразил: гора оцеплена, на утёсе никого, кроме гуйфэй, быть не может. Опасности нет.
Вскоре восемь гвардейцев спустились вниз. Ци Юэ помог Синжу дойти до сосны:
— Всё в порядке, Ажу.
Он похлопал её по плечу и отошёл в сторону, глядя на чудесное сияние. Если боги и духи существуют, пусть благословят их с Ажу на долгую и счастливую жизнь вместе.
Сосна была низкой и изогнутой — прикрыть могла лишь нижнюю часть тела. Но Синжу было не до стыда: она поспешно стала расстёгивать пояс. Однако от усталости и боли пальцы онемели и дрожали. Хуже всего — пояс превратился в неразвязываемый узел.
Мочевой пузырь, казалось, вот-вот лопнет, будто внутри кто-то точит ножом.
— Ци Юэ!
Он обернулся — ему показалось, что кто-то окликнул его по имени.
— Ваше Величество, пояс завязался мёртвым узлом, — прошептала Синжу, побледнев до синевы.
Ци Юэ немедленно подбежал. Он понимал, что она мучается невыносимо, и не стал возиться с узлом — просто выхватил кинжал и перерезал пояс:
— Готово.
Из-за сосны послышался тихий шум струящейся воды. Ци Юэ отошёл ещё дальше — Ажу стеснительна, ему не хотелось, чтобы она потом чувствовала неловкость.
Солнце ярко светило с неба, листья шелестели, ветер прохладно играл у ног. Синжу захотелось плакать. Почему она должна была справить нужду под открытым небом? Почему Ци Юэ услышал это? Почему гвардейцы теперь знали, чем она занималась на вершине утёса?
Как ей теперь показаться людям в глаза?
Горечь накатывала волной. Синжу вспомнила последние три года: всё, что принёс ей Ци Юэ — ужасные ночи в постели императора, слухи о её высокомерии и расточительстве. Он так мучил её — и вдруг привёл сюда, на утёс Игуй.
Чего он вообще от неё хочет? Разве издевательств было мало? Решил сменить способ?
Слёзы переполнили глаза и покатились по щекам. А потом, как плотина, рухнуло всё накопленное за годы — обида, унижение, боль. Синжу села на корточки и зарыдала, всхлипывая и дрожа всем телом.
— Ажу, что случилось? — услышав плач, Ци Юэ тут же подбежал.
Синжу подняла заплаканное лицо:
— Ваше Величество, у меня… месячные начались.
Ци Юэ взглянул под ноги — действительно, на земле алели свежие пятна.
Значит, не беременна? На мгновение его охватило разочарование, но тут же он снова увидел Синжу: лицо в пятнах, то бледное, то красное, мокрые пряди прилипли ко лбу, щекам, шее.
Ажу никогда не была так унижена. Он никогда не видел, чтобы она плакала. Она, должно быть, страдает невыносимо. Ци Юэ аккуратно убрал ей волосы за ухо и мягко проговорил:
— Ничего, всё хорошо, всё будет в порядке.
Он попытался поднять её, но Синжу заплакала ещё сильнее:
— Как я теперь встану?!
Ци Юэ нахмурился, размышляя. Пусть он и владеет всем Поднебесным, но сейчас не может сотворить прокладку из воздуха.
Синжу сидела, обхватив колени, и думала только об одном — как бы вернуться домой, к Сюйчжу, к отцу.
«Ррр-раз!» — Ци Юэ отрезал половину своего рукава:
— Используй это.
Синжу подняла на него глаза и зарыдала:
— А как крепить? Нет лент!
Ци Юэ без промедления отрезал ещё две полосы от подола:
— Нужно ещё?
Синжу взяла ткань и всхлипнула:
— Один рукав слишком тонкий… Наверное, из-за задержки месячные начались обильные.
Ци Юэ молча отрезал второй рукав.
Синжу спускали вниз на верёвке — Ци Юэ тоже был измотан почти до предела. Гвардейцы, хоть и прошли жёсткий отбор и считались элитой, всё же не удержались от любопытства: куда делись рукава императора? Почему его халат изорван?
Только Вэй Уя, человек пожилой, кое-что заподозрил, но, увидев холодное выражение лица гуйфэй, не осмелился строить догадки. Он снял свой верхний халат и подал императору, и они вместе начали спускаться.
Ван Чэнцюань ждал их на полпути, весело распоряжаясь: кипятил воду, заваривал чай, расставил сухофрукты. Ведь ради этого восхождения на утёс Игуй император заранее приказал наблюдать за небесными знамениями.
Буддийское сияние — явление редкое.
Узнав, что оно появится, Ци Юэ даже отложил переговоры с послами Хунмо. Хунмо — государство на севере Давэя. Их предки проиграли битву императору Тайцзуну и потеряли пастбища Яньчжи. С тех пор граница между двумя странами не знала покоя.
http://bllate.org/book/4383/448859
Готово:
