Помолчав немного, Ян Синь вдруг словно что-то вспомнил и резко обернулся к Тун Янь:
— Погоди! Мы тут сидим, как дураки, в надежде, что заяц сам прибежит, но даже не знаем, как он выглядит! В этом доме народу — тьма-тьмущая, а подъезд Цинь Дяня мы занять не можем. Как нам вообще отличить преступника?
Тун Янь по-прежнему смотрела в бинокль, не отрывая взгляда от входа во двор, и тихо ответила:
— Мужчина лет двадцати шести, рост около ста семидесяти шести сантиметров, красивой внешности, одет в чёрную лёгкую одежду.
В машине на мгновение повисла тишина.
Ян Синь не удержался и выдохнул с изумлением, запинаясь на каждом слове:
— Ты… ты откуда это знаешь?!
По его мнению, это уже выходило далеко за рамки профайлинга — казалось, будто она обладает даром ясновидения. А если вдруг окажется, что она права…
Какой же тогда она страшный человек!
Тун Янь не собиралась вдаваться в подробности, но побоялась, что из-за недоверия Ян Синя они упустят подозреваемого, и решила всё же пояснить:
— Рост мы определили по данным о погибшем. Остальное — результат профайлинга на основе характера Цинь Дяня. В тот день, когда он приходил в участок давать показания, его взгляд постоянно скользил по Лянь Сюю. Значит, Лянь Сюй — именно тот тип, который ему нравится. А главная особенность Лянь Сюя — его внешность. Если Цинь Дянь готов так самоотверженно прикрывать этого человека, значит, тот не уступает ему в красоте.
Судя по одежде и образу жизни Цинь Дяня, его сексуальная ориентация, вероятно, была самой большой бунтарской чертой в его жизни. Следовательно, его партнёр должен быть близок ему по возрасту и вкусу. Геи обычно очень следят за своей внешностью, особенно красивые. Подозреваемый уже давно прячется в квартире Цинь Дяня и не выходит наружу — значит, он чего-то боится. Даже если сейчас выйдет, то ненадолго и недалеко. Чтобы сохранить стиль, он, скорее всего, выберет лёгкую одежду.
Наконец, чёрный цвет — самый популярный у преступников после совершения преступления. Они считают, что чёрный делает их незаметными и помогает слиться с толпой.
С каждым её словом выражение лица Ян Синя становилось всё более разноцветным, как палитра художника.
Когда она закончила, его лицо уже невозможно было описать простыми словами: в нём смешались изумление, потрясение, скрытое восхищение и уважение.
Лишь в этот момент он по-настоящему понял главное различие между профайлером и криминальным психологом.
Оба делают выводы на основе следов, оставленных преступником, но психолог может лишь определить характер и привычки, тогда как профайлер благодаря глубокому анализу и связям способен нарисовать портрет самого преступника — вплоть до внешности.
Хотя пока нельзя было проверить, верны ли её выводы, всё звучало логично и обоснованно.
По крайней мере, он уже поверил ей.
Больше не задавая вопросов, он почувствовал прилив энергии и сосредоточился на наблюдении.
Профайлинг Тун Янь значительно сузил круг поиска, но весь день они напрасно вглядывались в каждого выходящего из подъезда — ни один не соответствовал описанию.
Солнечный зенит незаметно сменился вечерними сумерками. Ян Синь, казалось, был в прекрасном настроении и с неослабевающим рвением рассматривал каждого мужчину, покидающего дом — будто стремился лично подтвердить точность её прогноза.
Каждый раз, когда Тун Янь отводила уставший взгляд от бинокля, она видела полностью погружённого в наблюдение Ян Синя.
К сожалению, в этот день ему так и не удалось увидеть «подозреваемого» — даже когда пришёл Лянь Сюй на смену.
Глядя, как Ян Синь неохотно уходит, оглядываясь через каждые три шага, Лянь Сюй наконец перевёл дух и с лёгкой усмешкой спросил:
— Ты что, промыла ему мозги? Раньше он никогда так не цеплялся за смену.
Тун Янь пожала плечами:
— Да просто сегодня не пошли за Цинь Дянем, а целый день сидели здесь, как дураки. Наверное, он просто расстроен, что никого не поймали.
— Да ладно! — оживился Лянь Сюй. — Как тебе удалось уговорить Лао Яна и капитана Дуна? Эти двое в участке славятся своей непреклонностью.
Услышав его театральный тон, она не смогла сдержать улыбки и игриво приподняла бровь:
— У меня свои методы.
На самом деле, она, пожалуй, и не убеждала их вовсе — просто сумела увлечь за собой.
Подумав об этом, она сообщила Лянь Сюю приметы подозреваемого и попросила быть внимательным.
В отличие от Ян Синя, Лянь Сюй не стал расспрашивать о причинах. Он просто кивнул и перевёл взгляд за окно, но про себя уже понял, почему Лао Ян так странно себя вёл перед уходом.
Этот Лао Ян… Всегда ведёт себя именно так, когда находит себе новое развлечение.
Не дождавшись продолжения, Тун Янь незаметно для него слегка приподняла уголки губ.
Эта тонкая гармония между ними действительно приносила удовольствие.
Однако мирная атмосфера продлилась недолго. Лянь Сюй вдруг вспомнил о чём-то и вытащил из рюкзака две мясные булочки.
— Есть будешь? Сегодня купил с начинкой из тушеной свинины с горчицей.
Помня прошлый опыт, Тун Янь на этот раз ответила решительно:
— Не голодна.
Ну что ж, потерпит пару часов — после смены она снова будет в форме.
— Ур-р-р…
Внезапный звук раздался в салоне. Оба одновременно посмотрели туда, откуда он доносился — это был живот Тун Янь.
Лянь Сюй чуть не лопнул от смеха, одним движением бросил обе булочки ей на колени и стремглав выскочил из машины.
Через десять секунд Тун Янь, покрасневшая до корней волос, с досадой откусила от булочки, слушая громкий смех, доносящийся снаружи.
Месть — дело десятилетнее. Этот счёт теперь точно открыт.
Автор добавляет:
Милостиво жующий куриные ножки doge бросил 1 гранату.
Цин Байи бросил 1 гранату.
Спасибо!
Хотя трое из них сохраняли высокую бдительность, даже при таком интенсивном наблюдении за пять дней из недели они так и не увидели и тени подозреваемого.
Лянь Сюй, как всегда, не выказывал эмоций, Тун Янь заранее предполагала, что преступник крайне осторожен, зато Ян Синь явно был разочарован.
Его особенно сбивало с толку то, что по мере сокращения времени до окончания срока выражение лица Тун Янь становилось всё спокойнее — казалось, она уже полностью уверена в успехе.
После очередного безрезультатного дня Ян Синь наконец исчерпал своё терпение и, косо глядя на Тун Янь, спросил:
— Так что ты вообще собираешься делать?
— Что значит «собираюсь делать»? — Она, казалось, не поняла, но глаза по-прежнему были устремлены на один участок за окном.
— Не говори, что у тебя нет запасного плана. Ведь завтра последний день! — Он не верил, что решительная Тун Янь просто сдастся.
Однако она и не собиралась поддерживать разговор:
— До завтра ещё целый день.
Не торопись. В борьбе на выносливость проигрывает тот, кто первым теряет самообладание.
Солнце снова закатилось за горизонт, и Лянь Сюй, как обычно, появился с большими булочками.
Говорят, время — палач, и это правда: после недели изнурительного дежурства Тун Янь уже совершенно перестала следить за своим видом. Она без промедления взяла обе булочки и, жуя, невнятно спросила:
— А сегодня какая начинка? Почему на вкус так странно?
— А, — Лянь Сюй усмехнулся и небрежно ответил, будто комментируя погоду, — с горчицей и икрой краба. Вкусно?
В тот же миг, как он произнёс это, Тун Янь почувствовала резкую жгучую остроту во рту.
— Пф-ф-ф!
Она тут же вырвала содержимое рта в пакет, но слёзы уже текли по щекам от неожиданной остроты.
Лянь Сюй не мог остановить смех и протянул ей заранее приготовленную бутылку воды:
— Ну ты даёшь! До этого ведь ела с удовольствием?
Тун Янь сделала глоток и холодно посмотрела на него:
— Видимо, тебе правда пришлось нелегко эти дни — так стараешься меня подловить.
Посмеявшись вдоволь, Лянь Сюй достал из глубины рюкзака два обычных мясных булочки и с ухмылкой протянул ей:
— Я же вижу, у тебя стресс. Хотел немного поднять настроение.
Тун Янь ничего не сказала, но молча приняла булочки и начала есть.
Лянь Сюй перевёл взгляд за окно, и в машине снова воцарилась тишина.
Хотя она этого не показывала, он всё же чувствовал, что в последние дни Тун Янь стала молчаливее, а улыбки на её лице почти исчезли. Он, конечно, не обладал таким талантом к чтению выражений лиц, как она, но всё же улавливал её подавленное настроение.
Время истекало, и даже он, сторонний наблюдатель, ощущал гнётущее давление. Что уж говорить о Тун Янь, которая сама добилась этой недельной отсрочки.
Она ела быстро, набив рот булочками, и не собиралась заводить разговор.
Действительно, как и сказал Лянь Сюй, времени оставалось всё меньше, и хотя внешне она ничем не отличалась от обычного состояния, внутри её уже сжимало тревожное ожидание.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и в нескольких квартирах жилого дома уже зажглись огни — среди них и в квартире Цинь Дяня.
Лянь Сюй опустил глаза — похоже, и сегодня ничего не произойдёт.
Он машинально повернул голову к женщине рядом, чьи губы блестели от жира, и вдруг в поле его зрения мелькнула фигура — одновременно знакомая и чужая.
Лянь Сюй замер, пригляделся и увидел высокого мужчину в чёрной одежде.
Тот спешил, на плече болталась широкая сумка Gucci. Тусклый свет фонарей то скрывал, то выхватывал его лицо, но даже в полумраке он выделялся среди прохожих — будто журавль среди кур.
Глаза Лянь Сюя блеснули, и на губах заиграла улыбка:
— Подозреваемый вышел из норы.
Тун Янь резко подняла голову и уставилась на вход в дом, не отрывая взгляда от только что вышедшего мужчины в чёрном. С трудом проглотив последний кусок, она выпалила:
— Это он! Быстро за ним!
Одновременно она вытащила телефон и отправила Дуну Жэньфэну сообщение:
[Обнаружен подозреваемый, приступили к слежке.]
Лянь Сюй с лёгкой усмешкой начал медленно следовать за такси, в которое сел мужчина, и на мгновение бросил взгляд на Тун Янь — её глаза горели огнём.
Неделя упорного труда не прошла даром. А умение Лянь Сюя следить за целью становилось всё увереннее.
Он держал дистанцию, ловко крутя руль, и спокойно произнёс:
— В такое время он куда-то едет. Интересно, зачем?
— За тем, что вынужден сделать… — задумчиво проговорила Тун Янь. С момента преступления прошло уже две недели — подозреваемый мог отправиться за многим.
Внезапно её взгляд зацепился за огромную фирменную сумку на плече мужчины.
Доказательства!
— Он едет уничтожать улики! — воскликнула она.
Лянь Сюй напрягся и крепче сжал руль, не спуская глаз с машины впереди.
В этот напряжённый момент в салоне раздался звонок. На экране телефона Тун Янь ярко высветилось «Капитан Дун».
Она тут же включила громкую связь:
— Капитан Дун.
— Где вы? — в трубке слышалась суета и быстрые шаги — явно ещё в участке.
Тун Янь старалась вспомнить недавно мелькнувший дорожный указатель:
— На эстакаде Хуайхай, направляемся в сторону горы Тацзы. Подозреваю, он едет уничтожить улики. Есть ли рядом с Тацзы мусороперерабатывающий завод?
— Тацзы… — Дун Жэньфэн на секунду задумался. — Скорее всего, речь о Фэнтоули. Там находится станция мгновенной переработки мусора — ближайшая к дому Цинь Дяня.
— Точно! — голос Тун Янь стал торопливым. — Когда вы подъедете?
— Мы выезжаем из участка. Минимум через полчаса. Следите за ним, но не выдавайте себя до нашего прибытия. Это убийца, и у вас двоих нет возможности защищаться. Не рискуйте!
Едва он договорил, как такси впереди резко свернуло на съезд с эстакады.
Тун Янь тут же отключила звонок и указала Лянь Сюю на поворот:
— Они съехали! Быстро меняй полосу!
Лянь Сюй тоже заметил манёвр и, не включая поворотник, резко вывернул руль вправо.
Резкое перестроение вызвало гневный гудок сзади и пронзительный визг шин по асфальту.
Наконец, снова удержав дистанцию, Лянь Сюй выдохнул:
— Это путь к мусорке?
— Откуда мне знать? — Тун Янь бросила на него раздражённый взгляд. — Можно ли доехать до Фэнтоули, если съехать с эстакады здесь?
http://bllate.org/book/4380/448639
Готово:
