Последний месяц и Лань Боуэнь, когда заказывал еду, и домработница, когда готовила дома, выбирали исключительно лёгкие блюда. Линь Цзинь давно уже не ела ничего острого, и теперь, увидев перед собой такие яства, не устояла — протянула руку и начала активно накладывать себе острые закуски.
Шэн Кун заметил это не раз. Более того — он видел, что она даже не притронулась к неострым блюдам, стоявшим прямо перед ней, да и взглядом не удостоила их.
Особенно досталось «рыбьей голове с рубленым перцем». Блюдо долго томилось на огне, перец полностью отдал свой жар, и получилось по-настоящему огненным. Даже Ван Цинцин, сидевшая рядом с Линь Цзинь, после нескольких укусов вынуждена была залпом выпить ледяной напиток. А Линь Цзинь спокойно, не моргнув глазом, ела одну порцию за другой.
Шэн Кун тихо цокнул языком.
Линь Цзинь почувствовала его взгляд и обернулась. Она была целиком поглощена едой и даже не замечала, что происходит что-то не так.
Он пристально смотрел ей в лицо, не отводя глаз. Она моргнула, наклонилась ближе и тихо спросила:
— У меня что-то на лице?
— Да, — ответил Шэн Кун.
Линь Цзинь подумала, что, наверное, попала капля жира, и вытерла лицо салфеткой:
— А теперь?
Шэн Кун опустил глаза на неё и, явно недовольный, произнёс:
— Есть.
Она уже собиралась проверить себя в телефоне, но он снова заговорил:
— Там надпись.
Она удивлённо опустила телефон:
— А? Какая надпись?
Шэн Кун не отводил от неё взгляда, помолчал немного и с каменным лицом выдал:
— Маленькая обманщица.
Линь Цзинь: «?»
Маленькая обманщица? Это про неё? Что она ему наврала?
В голове у неё закрутились знаки вопроса.
Она уже собиралась потребовать объяснений, но он опустил взгляд ниже — на её губы, покрасневшие от перца, и, помолчав пару секунд, спросил:
— Вкусно ешь?
Линь Цзинь подумала: «Очень даже!»
Этот ресторан хунаньской кухни был действительно хорош — недорогой, с большими порциями и насыщенным вкусом.
Но интуиция подсказывала: так прямо отвечать нельзя.
Пока она колебалась, как лучше ответить, Шэн Кун слегка повернул голову и бросил взгляд на острые блюда, стоявшие за её тарелками с неострой едой.
— Не знал, что ты так хорошо переносишь острое, — протянул он медленно.
Линь Цзинь открыла рот, и вдруг в памяти всплыл разговор.
— «Почему у тебя уши так покраснели?»
— «Да что ты?»
— «Есть. Очень сильно.»
— «…Правда? Наверное, от еды. Слишком острая.»
— «Ты не ешь перец?»
— «Не особо.»
Не осо-бо…
Линь Цзинь снова открыла рот и вдруг почувствовала, как её лицо заливается краской. Ей захотелось провалиться сквозь землю.
Наверное, именно для неё и придумали выражение: «либо социальная смерть, либо путь к ней».
Она посмотрела на Шэн Куна и долго думала, как выйти из этой неловкой ситуации.
Но выхода не было.
Она ведь не могла сказать ему, что тогда покраснела не от острого, а потому, что он тронул палочками, которыми она собиралась есть.
Ей не хотелось, чтобы кто-то узнал, что она покраснела просто от того, что его пальцы коснулись её столовых приборов. Поэтому она и выдумала эту отговорку.
А Шэн Кун — человек, который всегда ловит суть. Если бы он спросил, о чём она тогда «подумала», что бы она ответила?
Их диалог словно зашёл в тупик: ни вперёд, ни назад.
И тут как назло этот юноша, сидевший рядом, не собирался сдаваться. Увидев, что она молчит, он перевёл взгляд на её уши:
— Почему тогда у тебя уши покраснели?
Линь Цзинь: «…»
Он, видимо, собирался преследовать её до тех пор, пока она не сбежит на другой конец вселенной.
— Ну? — подтолкнул он.
Линь Цзинь прикусила губу и опустила глаза на кусочек рыбы, который только что положила себе в тарелку. В голове всё перемешалось, и она бессвязно выдавила:
— Ты хочешь рыбу?
Шэн Кун на секунду замер.
Сама не зная, как это произошло, Линь Цзинь решила заставить его замолчать. Увидев, что он не отказался, она взяла палочками кусочек белой нежной рыбы, подложила под него ложку и протянула ему прямо ко рту:
— Ешь?
Шэн Кун посмотрел на рыбу у своих губ и прищурился, но ничего не сказал.
— Не хочешь? Тогда… — начала она, собираясь убрать еду.
Но он уже открыл рот и съел.
Только после этого Линь Цзинь осознала, что натворила.
Чтобы заставить его замолчать и не напоминать ей о прежней неловкости, она… покормила его с ложки.
Своими палочками и ложкой.
И он съел.
«Не надо было его допрашивать, — подумала она. — Теперь мне самой придётся срочно переехать на другую планету».
Это, пожалуй, самый неудачный ход в её жизни: сначала соврала — поймали, потом попыталась скрыть — раскрыла ещё один секрет, а чтобы скрыть секрет, совершила нечто невероятное.
«Я, наверное, только что осквернила своего кумира…» — мелькнуло в голове.
Пока она продолжала корить себя, она вдруг заметила, что Шэн Кун выглядит неловко. Она моргнула:
— А у тебя… почему уши покраснели?
Линь Цзинь: «…»
Шэн Кун: «…»
Она мысленно откусила себе язык.
Конечно, именно она и умеет так говорить. Только у неё и рот такой.
В отчаянии она решила дать ему лестницу для выхода — и себе заодно:
— Я знаю ответ. Это от перца.
Но Шэн Кун явно не собирался спускаться по её лестнице. Он смотрел на неё с непроницаемым выражением лица.
Линь Цзинь стало не по себе. Она уже решила воспользоваться вечным спасением — «пойти в туалет» — и сбежать.
Но не успела она и слова сказать, как он тихо рассмеялся:
— Потому что…
— …
— Впервые пробую еду из рук девушки.
— …
— Чуть-чуть неловко стало.
Линь Цзинь замерла.
Она даже не допила банку пива, а уже чувствовала, будто голова кружится.
Она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда, секунд десять. Потом, упершись руками в стол, решила всё-таки сбежать в туалет, несмотря ни на что.
Но в этот момент Хэ Линь, сидевший напротив и до этого болтавший с Ван Цинцин и другими, окликнул её:
— Линь Цзинь.
Она с облегчением обернулась:
— А?
— Через несколько дней начнётся учёба. Ты вернёшься в кампус за день до начала?
— Наверное, да.
— Тогда поедем вместе? — предложил Хэ Линь. — Мы ведь живём недалеко друг от друга. Я вызову машину и заеду за тобой.
Ответил за неё Шэн Кун:
— Не надо.
Хэ Линь удивлённо посмотрел на него.
— Её уже везут, — спокойно сказал Шэн Кун.
После ужина все разошлись прямо у ресторана, каждый вызвал себе такси.
Линь Цзинь и Шэн Кун шли вместе. Не то из-за всего случившегося, не то из-за выпитого вина — по дороге домой они почти не разговаривали.
Дома, сняв обувь, Шэн Кун вдруг вспомнил что-то и обернулся к ней, всё ещё возившейся в прихожей:
— Какой номер телефона у твоего старосты?
Линь Цзинь подняла голову:
— А?
Она не понимала, зачем ему номер Хэ Линя, но всё равно нашла его в телефоне и продиктовала.
Он записал и «мм» — ушёл вниз.
Дома было уже поздно. Линь Цзинь приняла душ и сразу легла в постель.
Покрутившись в приложениях, она наконец вернулась в WeChat и вспомнила: сегодня она забыла отдать Хэ Линю деньги за ужин.
Когда она гуляла с однокурсниками, если только это не день рождения кого-то, она всегда делила счёт поровну.
Нельзя же постоянно пользоваться чужой щедростью только потому, что кому-то не жалко денег.
Учитывая, что сегодня был ещё и Шэн Кун, она зашла в чат с Хэ Линем и перевела ему удвоенную сумму.
Хэ Линь быстро ответил.
[Хэ Линь]: Это от кого?
Линь Цзинь подумала, что вопрос странный: разве он сам не знает, кто ему перевёл?
Она уже собиралась написать: «Откуда мне знать?», но он прислал ещё один скриншот.
На этот раз там был ник отправителя: пустая аватарка, имя — «S», и частичная информация: (*Кун).
Увидев «Кун», Линь Цзинь сразу поняла — это Шэн Кун. Ведь он ещё дома спрашивал номер Хэ Линя.
[Хэ Линь]: Это твой друг?
Она тоже так подумала — и у неё даже были доказательства.
Но всё же она переслала скриншот Шэн Куну и написала ему в личные сообщения, чтобы уточнить.
[Сяо Цзинцзян]: Это ты?
[Miracle]: Да.
Она перевела за него половину, но не знала, сделал ли он то же самое.
[Сяо Цзинцзян]: Почему ты перевёл Хэ Линю так много?
[Сяо Цзинцзян]: Целых вдвое больше.
Отправив второе сообщение, она вдруг почувствовала, что ведёт себя как настоящая кокетка.
Ей очень хотелось узнать, не перевёл ли он лишнее за неё, но боялась показаться неловкой, если окажется, что нет. Поэтому она завуалировала вопрос.
И ещё добавила «вдвое» — просто чтобы выглядеть хитрее.
[Miracle]: Да.
[Miracle]: Это двойная сумма.
[Miracle]: Одна часть — за ту девушку по имени Линь Цзинь.
Он ответил почти мгновенно.
По сравнению с её извилистыми уловками, он был поразительно прямолинеен.
Линь Цзинь долго смотрела на слова «та девушка», потом провела ладонью по лицу и медленно начала набирать ответ.
[Сяо Цзинцзян]: А.
[Сяо Цзинцзян]: Спасибо.
Шэн Кун не ответил.
Она вышла из чата и снова открыла переписку с Хэ Линем.
[Сяо Цзинцзян]: Да, это он.
Хэ Линь вернул ей переведённые деньги.
[Хэ Линь]: Я угощаю.
[Хэ Линь]: Но, пожалуйста, скажи своему другу, что я вернул ему половину.
Счёт был немаленький — почти по тысяче юаней с человека. Линь Цзинь чувствовала себя крайне неловко.
[Сяо Цзинцзян]: Нельзя. Слишком много. Если ты вернёшь ему деньги, я переведу тебе свою часть.
Она уже собиралась нажать «перевести», как вдруг пришло сообщение.
[Хэ Линь]: Не надо.
Она подумала, что он просто упрямится, и уже хотела написать, что «дело в принципе», но тут пришло ещё одно сообщение.
[Хэ Линь]: Он меня в чёрный список добавил.
[Хэ Линь]: Я не могу ему деньги вернуть.
И, будто боясь, что она не поверит, он прислал скриншот: «Пользователь добавил вас в чёрный список. Вы не можете отправить ему перевод».
Линь Цзинь: «…»
Через три секунды она напечатала:
[Сяо Цзинцзян]: Тогда я сама с ним поговорю.
Только она вышла из чата с Хэ Линем и ещё не успела открыть переписку с Шэн Куном, как он сам прислал сообщение.
[Miracle]: Эти деньги можешь оставить себе.
[Miracle]: Считай, это благодарность за то, что сегодня пригласила меня с вами.
Линь Цзинь: «…»
Откуда он знал, что она соберётся вернуть ему деньги?
Будь это Хэ Линь или Ван Цинцин, даже если бы они отказались от денег, она всё равно нашла бы способ вернуть. Но с Лань Тинтин было по-другому — с ней они не церемонились, потому что были близки: кто сколько отдаст — не важно, главное, чтобы обе участвовали.
Линь Цзинь почувствовала, что это странно. Хотя она учится с Хэ Линем уже год и должна быть с ним ближе, чем со Шэн Куном, она вдруг поняла, что незаметно отнесла Шэн Куна к тому же кругу, что и Лань Тинтин.
Сначала она просто восхищалась им как кумиром. А теперь, помимо этого, в повседневной жизни она уже начала считать его другом.
Это был первый раз в её жизни, когда она так быстро открыла кому-то свой внутренний мир.
http://bllate.org/book/4325/444194
Готово:
