А теперь, осознав, что уже начал рушиться изнутри, Се Чжэнь больше не мог притворяться — перед его глазами всё это время маячило чужое имя.
Экран телефона снова мигнул.
[Ли Ихуань]: Се Чжэнь? После вечернего занятия свободен?
[Ли Ихуань]: Ладно, не буду мешать. Хорошо проводи время с друзьями.
Се Чжэнь очнулся и быстро набрал: «Свободен. В восемь тридцать у южных ворот стадиона».
На следующий день в шесть тридцать утра небо едва начало светлеть, на востоке проступал нежный лимонный оттенок.
Пока одноклассники бегали по стадиону на утренней зарядке, Су Мушань уже сидела за партой и зубрила английский. В десять часов, когда остальные мучились под палящим солнцем на общей физкультуре, она по-прежнему оставалась непоколебимой, словно укоренившаяся сосна.
Из-за травмы ноги Су Мушань больше не участвовала во многих коллективных мероприятиях, а завтрак ей приносила Цинь Сысы из столовой.
Кроме этих небольших изменений, её повседневная жизнь ничем не отличалась от прежней.
После утренней зарядки ученики вернулись в класс, громко перешёптываясь.
Су Мушань поправила очки и огляделась — только теперь она заметила, что сегодня всё же немного не так.
Новый сосед по парте стоял в коридоре:
— Мушань, не двигайся, я сам передвину заднюю парту и зайду.
— Ладно, — ответила Су Мушань, всё же чуть сдвинув стул, и посмотрела на переднюю парту. — Кстати, почему Се Чжэнь до сих пор не пришёл?
Обычно он появлялся не позже начала третьего урока.
— Ты разве не знаешь? Его отстранили на три дня.
— Отстранили? — Су Мушань опешила. — За что…
В этот момент Пэн Ган ворвался в класс, вовремя заглушив шум после зарядки.
— Вы что творите? Вечно спорт, спорт! Запомните: вы пришли в школу учиться, а не бегать! Посмотрите на ваши вчерашние контрольные — одни двойки! Через три дня у вас месячные экзамены, а вы, похоже, уже решили завалить их, да?
Одноклассница тут же зажала рот ладонью, быстро нацарапала что-то на клочке бумаги и передала Су Мушань, еле сдерживая улыбку.
Су Мушань развернула записку и почувствовала, как сердце ухнуло вниз.
«Ах вот как… И такое возможно?»
Днём состоится матч за выход в финал — «четверть» против «двух».
Цинь Сысы неизвестно где раздобыла инвалидное кресло.
— Мушань, пусть ты и не играешь, но ты наш талисман! Обязательно приходи и стань свидетельницей нашего выхода в финал!
Правой ногой Су Мушань просто подвернула лодыжку, но в инвалидном кресле она выглядела так, будто наполовину парализована. Су Мушань не знала, смеяться ей или плакать.
— Не нужно, я доковыляю на костылях.
Цинь Сысы положила руку ей на плечо.
— Да ладно тебе! Я тебя довезу — разве не быстрее, чем прыгать на одной ноге?
— …Ладно.
Сегодняшний матч снова проходил на первом волейбольном корте.
Су Мушань сидела в окружении нескольких девочек за пределами площадки. Видно было, что вчерашний спасённый мяч и победный розыгрыш зажгли в классе настоящий интерес к волейболу: сегодня зрителей у корта собралось не меньше, чем у баскетбольной площадки.
Хотя, возможно, причина и в том, что Се Чжэня нет.
Для него отстранение, наверное, ничего не значило, но причина… слишком уж нелепая.
А что Ли Ихуань?
И три дня без занятий — как он успеет подготовиться к экзаменам? Хотя, впрочем, учёба его, похоже, никогда особо не волновала.
Глаза Су Мушань были устремлены на площадку, но мысли давно унеслись далеко.
Её вернул в реальность последний свисток судьи.
Радостные крики заполнили уши. Су Мушань подняла голову — к ней уже подходила Цинь Сысы, вытирая пот со лба.
— Мушань, мы вышли в финал! Завтра решим, кто чемпион!
Су Мушань улыбнулась и велела ей встать.
— Поняла. Но не сиди на корточках — а то я и правда похожу на инвалида.
Цинь Сысы лишь махнула рукой и, встав, взялась за ручки кресла.
— Сегодня всё прошло гладко благодаря твоему спасению вчера! Я тебя везу — это справедливо!
Су Мушань усмехнулась:
— Пойдём есть?
— Ага, а что ещё?
— Не заглянуть ли к капитану на баскетбол?
Цинь Сысы замерла на месте.
— Фу, зачем мне на него смотреть?
Видимо, «медовый месяц» уже перешёл в спокойную, размеренную стадию. Цинь Сысы решительно покатила Су Мушань к выходу из школы.
— Смотреть на него — скучно! Сегодня матч закончился рано, лучше сходим через дорогу — съедим вон те пельмешки в бульоне!
Су Мушань рассмеялась. Похоже, «любовь питает» уже не работает — еда заняла место любимого человека в её сердце.
— Ты всё время кормишь меня своими булочками или рисовыми шариками… Тебе не надоело? Хочу угостить тебя чем-то вкусненьким!
Су Мушань прочистила горло и серьёзно произнесла:
— Хорошо, спасибо, Сысы.
На самом деле она с детства питалась теми самыми пельмешками в бульоне, которые не раскупали в семейной лавке, и ей вовсе не было противно от булочек.
К счастью, у каждого заведения свой вкус, и Су Мушань ела без особого принуждения.
Девушки сидели на улице, наслаждаясь прохладой вечера. Тонкое тесто обволакивало прозрачную начинку из свинины, пар поднимался над тарелкой, разнося аромат по всему переулку.
Цинь Сысы поковыряла пару раз палочками и нахмурилась.
— Почему у меня так мало пельмешков?
Су Мушань, держа ложку за ручку, тихо пробормотала:
— …Может, попробуешь посидеть в инвалидном кресле?
Цинь Сысы расхохоталась.
Через несколько минут она вытерла рот салфеткой.
— Кстати, Мушань, я сбегаю в «Чжунбай». Подожди меня здесь, не спеши.
— Зачем?
— Э-э… Нужно кое-что передать Хэ Вэю.
Су Мушань понимающе повторила за ней:
— «Ему-то что за смысл?»
— Ах, Мушань…
— Ладно, иди скорее. Я подожду.
Цинь Сысы ушла. Убедившись, что её силуэт скрылся за углом, Су Мушань тихо положила ложку и палочки.
На самом деле, как бы медленно она ни ела, аппетита уже не было.
Оставшись одна, она подняла глаза на закат на западе.
Золотистые лучи заставляли её погружаться в размышления — возможно, именно в такие спокойные сумерки легче проглотить всё, что накопилось внутри.
Внезапно за спиной раздался голос:
— Су Мушань.
Она сразу узнала, кто это, но инвалидное кресло сильно ограничивало движения. Она попыталась повернуться, но получилось лишь неуклюже скосить корпус. Почувствовав, насколько нелепо выглядит, Су Мушань поспешно вернулась в исходное положение.
Старое кресло оказалось неустойчивым.
Как только она пошевелилась, кресло закачалось, но в следующее мгновение чья-то уверенная ладонь сжала ручку. Подняв глаза, Су Мушань увидела перед собой Се Чжэня.
Его чёлка стала короче — теперь он выглядел аккуратнее и строже. Простая белая футболка, серо-дымчатые штаны в стиле милитари и расстёгнутая кирпично-красная рубашка, цвет которой идеально сочетался с закатным небом.
— …Тебя отстранили? — не зная, что сказать, она задала глупый вопрос.
Се Чжэнь отвёл взгляд и безразлично кивнул, бросив пластиковый пакет на стол.
Он придвинул круглый табурет и сел, провёл пальцем по правой стороне носа, коснувшись лёгкой родинки.
— Серьёзно так хромаешь? — спросил он, глядя вниз.
— Нет-нет, — поспешила объяснить Су Мушань. — Это Сысы одолжила. Сказала, так удобнее катать меня. Честно, это перебор.
Се Чжэнь нахмурился.
— А где она сама?
Су Мушань кивнула в сторону переулка.
— Пошла в «Чжунбай».
— Понятно, — Се Чжэнь взглянул на часы. До начала вечерних занятий оставалось ещё сорок минут — можно было посидеть.
Он спустился в супермаркет, чтобы заполнить холодильник в квартире. Не найдя убедительного повода избежать встречи с Ли Ихуань, вчера сам залез в ловушку — отстранение стало неизбежным. А вот встретить Су Мушань здесь — совершенно неожиданно.
— Вы сегодня выиграли? — спросил он.
— Да, завтра финал.
Су Мушань задумалась и добавила:
— Ты про волейбол или баскетбол?
— Про волейбол.
Она улыбнулась.
— Волейбол выиграли. А когда мы с Сысы уходили, баскетбольный матч ещё не закончился.
Разговор на этом будто застрял.
Се Чжэнь отстранён на три дня. Когда он вернётся, матч уже закончится, а до экзаменов останется совсем немного.
Она не всегда ходила на их баскетбольные игры, но помнила: в начале турнира их команда попала в жёсткую группу. Если бы не Се Чжэнь с Хэ Вэем, которые в концовке нашли общий язык, их класс, скорее всего, проиграл бы.
После двух недель упорной борьбы они дошли до финала.
Независимо от результата, участие — уже победа. Но Се Чжэнь сейчас…
Су Мушань взглянула на него.
— Может, завтра ты сможешь прийти в школу…
— Завтра хорошо играйте, — перебил он, опустив глаза. — Я имею в виду Цинь Сысы и остальных. А ты отдыхай.
Он с трудом признавал: когда-то настанет день, когда ему станет неловко перед ней.
Отведя взгляд, чтобы отвлечься, он заметил почти нетронутую тарелку с пельмешками в бульоне.
— Ты только это ешь? И сколько уже съела?
Су Мушань замялась.
— Аппетита нет.
Се Чжэнь помолчал, вероятно, догадываясь, почему.
— Я ещё не ужинал, — сказал он, кивнув на соседнюю лавку. — Пойду за говяжьей лапшой. Тебе острое?
Су Мушань покачала головой.
Се Чжэнь спокойно кивнул, встал и крикнул хозяину лапшевой:
— Две порции говяжьей лапши! Одну — сто граммов, без острого, вторую — двести, с перцем!
Только теперь она поняла: он не спросил, хочет ли она есть — он сразу уточнил предпочтения.
— Эй-эй, подожди! Я… я не буду! — замахала она рукой, и кресло снова закачалось.
— Заказ уже сделан, лапшу варят.
Су Мушань выпрямилась и заглянула к соседям.
— Нет ещё! Хозяин даже не начал!
Се Чжэнь обернулся:
— Быстрее, дядя! Нам ещё на занятия!
— Уже иду! — отозвался тот.
Лапшу варили быстро, да и хозяин был радушный. Через пару минут он сам принёс две тарелки из соседней лавки.
Большие куски свежей говядины покрывали белоснежную лапшу, поверх плавало красное масло с петрушкой и зелёным луком. По сравнению с пресными пельмешками в бульоне это блюдо выглядело куда соблазнительнее.
Су Мушань не отрывала глаз от лапши, руки скромно лежали на коленях — казалось, вот-вот потечёт слюнка.
Се Чжэнь тихо усмехнулся и вложил ей в руку только что раскрытые палочки.
— Ешь. Как ты будешь учиться, если не поужинаешь?
— Врач сказал, что мне нельзя острое.
Се Чжэнь невозмутимо размешал свою лапшу.
— В твоей порции нет перца.
Су Мушань колебалась, потом подняла кусочек мяса.
— Но там ещё и «возбуждающие» продукты… Мне нельзя.
Се Чжэнь без раздумий:
— Тогда выбирай.
— Но ведь… — получится растрата.
— Что «но»? — Он тут же выловил кусок мяса из её тарелки.
Су Мушань замерла.
Только что между ними царила лёгкая, почти дружеская атмосфера, но теперь она напряглась и чуть отстранилась.
Се Чжэнь почувствовал её настороженность.
В юности даже взгляд или фраза могут пробудить чувства, не говоря уже о совместной еде. Даже если они ещё не начали есть и посуда не успела впитать их запахи.
Су Мушань — человек дисциплинированный, умеющий держать дистанцию.
А что она думает о нём?
Бездельник, распутник, у кого подружки меняются чаще, чем рубашки… Разве такой человек не заслуживает настороженности?
Се Чжэнь промолчал и методично выловил всё мясо из её тарелки.
Не глядя на неё, он старался говорить ровно:
— Заказывать новую порцию — ещё большая растрата.
Только тогда Су Мушань медленно взяла палочки.
Он поднял лапшу, быстро проглотил несколько глотков. Острота обжигала горло, жгучесть будто прожигала душевную тоску.
Красное масло в тарелке слегка колыхалось. Се Чжэнь перевёл дух и чуть приподнял глаза.
— Не думай лишнего. Просто ешь. Ни Фан Цянь, ни Ли Ихуань тут не появятся и не увидят чего-то такого, что вызовет недоразумения.
Су Мушань тихо пробормотала:
— Спасибо.
Он не знал, за что именно она благодарит — за ужин или за то, что снял с неё напряжение.
Но её «спасибо» звучало приятно.
Они молча принялись за еду.
Су Мушань подняла лапшу, пропитанную ароматным бульоном, — вкус пробудил все рецепторы, от жары на лбу выступила испарина.
Через несколько минут она подняла глаза — закат стал ещё глубже.
http://bllate.org/book/4300/442398
Готово:
