Готовый перевод Under the Mentorʼs Grace / Уроки строгого наставника: Глава 12. Бессонные ночи над работой

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

На летних каникулах Линь Сяньцзюнь, как и прежде, пробыл дома лишь две недели: побыв немного с матерью, он вернулся в университет. После возвращения в груди у него поселилась тяжёлая сдавленность — словно туда положили камень, и при каждом вдохе отзывалось тупой болью. Он понимал, что это от усталости и учёбы, потому не придал значения: выпил пару лишних стаканов воды и снова принялся править текст перед экраном компьютера.

Он не спал нормально уже четыре ночи подряд. Днём пропадал в библиотеке, а по вечерам возвращался и дорабатывал статью, засиживаясь до двух-трёх часов ночи, чтобы в семь утра снова подняться. Когда сонливость совсем одолевала, он ложился головой на стол, дремал немного, а проснувшись, умывался холодной водой и продолжал.

Ни одного задания, данного Гу Янем, он не пропустил и продолжал исправно выводить по две страницы иероглифов в день. Но силы явно были на исходе: глаза резало от сухости, в висках гулко стучало, а строчки на экране порой двоились.

В пятницу он отправился к Гу Яню домой сдавать работы.

Дверь ему открыла Чжоу Цин и, взглянув на него, на миг замерла:

— Сяньцзюнь, что это ты так исхудал? Да и вид у тебя неважный.

— Всё в порядке, жена наставника, просто в последнее время учёба поджимает, вот и сплю поменьше, — улыбнулся Линь Сяньцзюнь, переобулся и направился в кабинет.

Гу Янь как раз упражнялся в каллиграфии; услышав шаги, он поднял голову, скользнул по нему взглядом и чуть нахмурился, но ничего не сказал.

Линь Сяньцзюнь достал из рюкзака тетради и встал рядом с письменным столом, ожидая проверки.

Гу Янь сначала взял работу по цзюйдоу, расстановке пунктуации в классических текстах, и принялся листать страницу за страницей. На этот раз Линь Сяньцзюнь разбирал главу «Тань Гун» из «Ли цзи»: он перечитал её несколько раз, сверился в библиотеке с комментариями из разных изданий и про себя считал, что расставил знаки довольно тщательно.

И впрямь, Гу Янь не сделал ни одного замечания: дочитав до конца, он отложил листы с цзюйдоу, расстановкой пунктуации в классических текстах, и перешёл к конспектам. Напоследок он взял прописи. Линь Сяньцзюнь тренировал уставное письмо твёрдым пером — по две страницы в день, всего четырнадцать листов. Гу Янь перелистывал их один за другим, а дойдя до двух последних, несколько раз ткнул кончиком ручки в бумагу:

— На этом листе у нескольких иероглифов рассыпалась структура. Вот здесь, здесь и вот тут. Под конец совсем расслабился и начал небрежничать?

Линь Сяньцзюнь не смел возражать и лишь поспешно заверил, что впредь исправится.

Проверив все задания, Гу Янь откинулся на спинку кресла и посмотрел на него:

— Как ты спал в эти дни?

Линь Сяньцзюнь не ожидал такого вопроса, но, помедлив секунду, не решился солгать:

— В последнее время немного навёрстываю график, так что спал маловато.

— Маловато? — повторил Гу Янь, и по его ровному тону невозможно было понять, сердится он или нет.

Линь Сяньцзюнь опустил голову, не смея ответить.

Гу Янь несколько секунд изучал его лицо. Вид у юноши и вправду был скверный: губы пересохли, под глазами залегли тёмные круги, а сам он осунулся и поник, точно побитый морозом.

— Во сколько вчера лёг? — спросил Гу Янь.

Линь Сяньцзюнь прикусил губу:

— После трёх…

— После трёх?! — тон Гу Яня мгновенно изменился. — Ты что, несколько дней подряд так живёшь?

— Не совсем, до этого около двух… — голос Линь Сяньцзюня становился всё тише.

— Линь Сяньцзюнь, — когда Гу Янь назвал его полным именем, тот сразу понял, что дело плохо, и весь напрягся, ожидая продолжения.

— Ты хоть понимаешь, что творишь? — Гу Янь взял со стола наказательную линейку и положил её рядом с собой. — Думаешь, ты железный? Или считаешь, что бессонные ночи проходят для здоровья даром?

— Я… я просто чувствую, что у меня ещё слабая база, во многом нужно подтянуться, вот и… — голос Линь Сяньцзюня слегка дрожал.

— Подтянуться? — холодно усмехнулся Гу Янь. — Тяга к знаниям — это прекрасно, и в обычной ситуации я бы тебя не упрекнул. Но всему есть предел! Ты хоть видел, какое у тебя сейчас лицо?

Линь Сяньцзюнь, конечно, знал, как скверно выглядит, и понимал, что пора бы ложиться пораньше. Но ему всё казалось: ещё одна ночь — и он выучит чуть больше, ещё одна ночь — и статья станет совершеннее. Ему хотелось, чтобы Гу Янь гордился им, хотелось стать таким же, как старший брат по школе. Каждый раз, когда Гу Янь говорил ему «есть прогресс» или «неплохо», Линь Сяньцзюнь радовался до беспамятства, и оттого стремился проявить себя ещё лучше, ещё достойнее.

— Подойди сюда, — негромко произнёс Гу Янь, но в его голосе звучала такая непреклонность, что Линь Сяньцзюнь невольно вздрогнул.

Он медленно подошёл и остановился у стола. Гу Янь взял в руку наказательную линейку, поднялся со стула и постучал ею по столешнице — намёк был яснее ясного.

Линь Сяньцзюнь поморщился, но деваться было некуда: он нехотя ослабил пояс брюк и обречённо наклонился над столом.

Удар наказательной линейки прозвучал у самого уха, точно выстрел хлопушки. Острая боль мгновенно разлилась по телу, Линь Сяньцзюнь не сдержался и судорожно втянул воздух сквозь зубы, а на глаза тут же навернулись слёзы.

— Ты знаешь, что здоровье — основа всех свершений? — гремел голос Гу Яня. — Сколько бы книг ты ни прочёл, сколько бы статей ни опубликовал, какой во всём этом прок, если ты угробишь себя? Думаешь, ты проявляешь усердие? Нет, ты просто растрачиваешь собственную жизнь!..

Каждая фраза сопровождалась хлестким ударом наказательной линейки. Слёзы Линь Сяньцзюня капля за каплей падали на столешницу, а он изо всех сил кусал губы, чтобы не разрыдаться вслух.

Лишь спустя долгое время Гу Янь наконец остановился и, уперев в него кончик наказательной линейки, спросил:

— Будешь ещё сидеть по ночам?

Линь Сяньцзюнь замотал головой:

— Не буду…

— Громче.

— Не буду, больше не буду! — выкрикнул Линь Сяньцзюнь срывающимся от слёз голосом. — Больше никогда не посмею засиживаться!

Гу Янь посмотрел на него, и в глазах его мелькнула жалость. Он положил наказательную линейку на стол, достал из ящика тюбик мази и протянул Линь Сяньцзюню:

— Вернёшься — намажь. И вот ещё что: отныне за твоим режимом буду следить я. Каждый вечер до одиннадцати часов присылай мне сообщение в доказательство того, что уже лёг в постель. Надеюсь на твою честность — если вздумаешь обмануть, сам знаешь, чем это кончится.

Линь Сяньцзюнь принял мазь, поправил одежду и кивнул.

— Ты меня понял? — переспросил Гу Янь.

— Понял, — шмыгнул носом Линь Сяньцзюнь.

Гу Янь вздохнул, подошёл вплотную и мягко погладил его по волосам:

— Ну что ты за глупый? Учёба — дело не одного дня, настоящее мастерство приходит с годами, куда ты так спешишь? К тому же ты уже отлично справляешься, сильно вырос, учитель очень тобой гордится.

От этих слов слёзы Линь Сяньцзюня хлынули ещё сильнее. Он яростно вытер лицо тыльной стороной ладони, но остановить их не мог. И всё же на душе у него стало светло и радостно: его старания получили признание Гу Яня, а ничего ценнее этого для него не было.

— Ну полно, не плачь, — Гу Янь бережно притянул его голову к своему плечу. — Взрослый уже парень, а разревелся как ребёнок.

Прижавшись к плечу Гу Яня, Линь Сяньцзюнь ощутил глубокое умиротворение. Он и сам не мог толком понять, отчего плачет — от боли, обиды, растроганности или же просто оттого, что вся накопленная за эти дни усталость разом выплеснулась наружу. Знал он лишь одно: плечо Гу Яня широкое и тёплое, надёжное, точно гора, и, прислонившись к нему, не хотелось больше отстраняться.

Лишь спустя несколько минут Линь Сяньцзюнь с трудом унял слёзы. Он поднял голову с плеча Гу Яня — глаза и нос у него раскраснелись, и весь он напоминал обиженного крольчонка.

Глядя на него такого, Гу Янь невольно улыбнулся:

— Ладно, иди умойся. Сегодня останешься ужинать: жена наставника сварила целебный суп, поешь как следует.

Линь Сяньцзюнь кивнул и пошёл в ванную. Глядя в зеркало на свои припухшие красные глаза и измождённое лицо, он почувствовал лёгкое раскаяние.

Ему вспомнились слова, которые часто повторяла мать:

«Здоровье — основа всех свершений; если ты растратишь этот капитал, с чем пойдёшь бороться дальше?»

Прежде он всегда пропускал это мимо ушей, полагая, что молодость всё спишет и пара бессонных ночей ничего не значат. Но теперь Гу Янь через боль дал ему понять: здоровье — не бездонный счёт, и если брать в долг у собственного тела, рано или поздно придётся расплачиваться.

К ужину Чжоу Цин приготовила тушёную свинину в соевом соусе, обжаренные сезонные овощи, томатный суп с яйцом и блюдо рёбрышек на пару. Линь Сяньцзюнь съел две плошки риса и выпил тарелку супа. Чжоу Цин, видя, с каким аппетитом он уплетает, искренне радовалась и то и дело подкладывала ему еды:

— Кушай побольше! Вы, молодёжь, ещё растёте, вам силы нужны.

— Жена наставника, мне уже 24, какой там рост? — невольно рассмеялся Линь Сяньцзюнь.

— И что с того, что 24? В 24 тоже ещё растут, — возразила Чжоу Цин и положила ему ещё одно рёбрышко.

Сидевший напротив Гу Янь наблюдал за тем, как он ест, и уголки его губ чуть заметно дрогнули в улыбке. Ему вспомнилось давнее время, когда покойная жена была ещё жива: маленький Гу Цинь точно так же сидел за обеденным столом, усердно уминая рис, и, вошедши во вкус, кричал в сторону кухни:

«Мам, мне ещё полплошки!»

Тогда Гу Янь смотрел на него с точно такой же улыбкой.

После ужина Линь Сяньцзюнь помог Чжоу Цин убрать со стола, затем забрал из кабинета свои вещи и попрощался с Гу Янем:

— Учитель, я пойду.

— Вернёшься — ложись пораньше, никаких полуночных бдений, — наказал ему Гу Янь. — В учёбе спешка ни к чему, главное — здоровье.

— Я понял, — искренне отозвался Линь Сяньцзюнь. — Спасибо, учитель.

— Ступай.

Линь Сяньцзюнь закинул рюкзак на плечи, дошёл до двери и обернулся:

— Учитель, вы тоже отдыхайте пораньше.

Гу Янь махнул рукой, подгоняя его к выходу.

Дверь за спиной закрылась. Он спустился во двор, взял прокатный велосипед и покатил в сторону общежития. Ночной ветер обдувал лицо; в нём ещё чувствовалось летнее тепло, но дышалось всё же куда прохладнее, чем днём.

Добравшись до общежития, он принял душ, позволил себе расслабиться за одной партией в мобильную игру, а потом, взглянув на часы, улёгся в кровать, сфотографировал потолок и отправил снимок Гу Яню с короткой припиской:

«Учитель, я лёг спать».

Спустя несколько минут Гу Янь ответил двумя словами:

«Спокойной ночи».

Линь Сяньцзюнь положил телефон рядом с подушкой, повернулся на бок и почти мгновенно уснул. Спал он в эту ночь крепко, без сновидений и пробуждений. Когда наутро он открыл глаза сам собой, выяснилось, что проспал целых девять часов.

Он ещё долго лежал, глядя в потолок в каком-то оцепенении: уже и не припомнить, когда в последний раз удавалось так выспаться.

С тех пор Линь Сяньцзюнь ложился спать около одиннадцати часов вечера. Перед сном он неизменно отправлял Гу Яню сообщение:

«Учитель, я лёг спать». Тот отвечал то «Спокойной ночи», то коротким «Угу», но ни разу не оставил его без ответа.

Не прошло и недели, как лицо его заметно посвежело. Даже Чжоу Цин при следующей встрече отметила, что он выглядит куда лучше.

Линь Сяньцзюнь смущённо улыбнулся, подумав про себя, что всё это — плоды строгого присмотра. Но он прекрасно понимал: Гу Янь следит за ним из искренней заботы, и ему самому нравилось это ощущение, что о нём кто-то печётся.

Гу Янь кивнул в сторону кухни:

— Сегодня задания проверять не буду. Отдохни немного — ступай помоги жене наставника лепить пельмени.

— Хорошо! — обрадовался Линь Сяньцзюнь.

Зайдя на кухню, он увидел, что Чжоу Цин уже вовсю хлопочет: на разделочной доске лежали раскатанные кружочки теста, а рядом стояла миска с начинкой из говядины и моркови.

— Жена наставника, давайте я вам помогу.

— Иди сюда, я сначала покажу, как раскатывать тесто, — Чжоу Цин решила, что он не умеет лепить пельмени, и принялась показывать. — Вот так, проворачивай лепёшку: серединка должна быть потолще, а края потоньше.

Однако Линь Сяньцзюнь прекрасно умел лепить пельмени — дома он часто помогал матери по хозяйству. Увидев, что он справляется без всякой науки, Чжоу Цин принялась его нахваливать:

— Как хорошо, когда парень умеет готовить! В любви это огромный плюс!

— Учитель, посмотрите, как у меня получилось? — Линь Сяньцзюнь поднял один пельмень, показывая его стоявшему в дверях кухни Гу Яню.

Гу Янь перевёл взгляд с пельменя на сияющее ожиданием лицо юноши и с улыбкой кивнул:

— Очень недурно.

Воодушевлённый похвалой, Линь Сяньцзюнь принялся за дело с ещё большим рвением. Под конец Чжоу Цин едва успевала подносить ему тесто — он в одиночку налепил пельменей на целый ужин.

В окно врывался тёплый летний ветерок, а в кронах деревьев неумолчно стрекотали цикады, словно торопили бег времени. Линь Сяньцзюнь ел горячие паровые пельмени, и на душе у него становилось тихо и тепло. Его неприкаянное прежде сердце словно обрело наконец пристанище: впервые помимо материнской заботы он ощутил иное, почти семейное тепло.

(Конец главы)

http://bllate.org/book/42389/5423675

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода