Готовый перевод Sharing This Lamp's Light / Разделяя свет этой лампады: Глава 7

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Клан Тань считался родом влиятельным и обширным. И хотя Тань Ичжоу родился от побочной ветви, за последние годы его мастерство выросло настолько, что и отношение сородичей к нему заметно изменилось в лучшую сторону.

В янчжоуском филиале Башни Парящей Пустоты он, не задумываясь, выложил двадцать тысяч лянов серебра лишь за то, чтобы пустить в ход поиски Цзе Силана. В случае успеха требовалось доплатить ещё восемьдесят тысяч. Каким бы благосклонным ни был к нему род Тань, вытребовать у старейшин такую сумму было немыслимо. К счастью, за прошлые годы Ичжоу почти ничего не тратил: скопил приличное состояние, да и сам частенько брался за частные поручения. Так что полная сумма в сто тысяч лянов у него имелась.

Вот только сидеть сложа руки и просто ждать вестей казалось ему невыносимой пыткой — будто тысячи муравьёв въедались в самое сердце. Поэтому он отправился к Чай Юйъи и попросил расчёта. Тань Ичжоу решил, пока Башня Парящей Пустоты собирает сведения, взяться за какую-нибудь подработку и заодно пополнить кошелёк.

Эскортное бюро Десяти Тысяч Ли избегало участия в делах цзянху. Чай Юйъи, разгадав, что их новый защитник нанялся со своими тайными умыслами, до смерти боялся, как бы тот не навлёк на бюро беду. Едва Ичжоу сам заговорил об уходе, Второй глава задерживать его не стал — напротив, с облегчением вздохнул и моментально оформил расчет.

Впрочем, не все радовались его отбытию.

Узнав, что Тань Ичжоу покидает бюро, Ю Е прибежал к нему с покрасневшими от слёз глазами. Ичжоу как раз протирал клинок и, подняв взгляд на застывшего в дверях юношу, даже слегка опешил.

— Цзе Чжоу, ты уходишь? — не выдержав молчания, вылил на него Ю Е. — Но почему?

В родном клане Ичжоу был седьмым по счёту ребёнком. Братьев и сестёр — как старших, так и младших — у него хватало. Вот только сам он с детства рос молчаливым, скрытным и сухощавым, словно высохшая деревяшка. С ровесниками у него не ладилось; доходило даже до задиристости и обид со стороны сородичей.

Поступив в Академию Лазурного Моря, он не изменился: всё так же сторонился людей, да и в постижении наук уступал многим, из-за чего сверстники из клана Тань продолжали донимать его. Всё переменилось лишь тогда, когда на его пути появился Цзе Силан. С тех пор жизнь Ичжоу пошла иначе. Нападки прекратились, а сам он постепенно превратился в уважаемого старшего сокурсника. Молодые адепты, восхищаясь его владением мечом, то и дело вьюном вились вокруг.

Тань Ичжоу телесного тепла и чужого внимания отчаянно не выносил. Стоило кому-то из младших увязаться за ним, как он весь деревенел, ощущая жуткий внутренний дискомфорт. Он не искал ничьего расположения и с радостью отказался бы от наставничества, кабы не одно «но»: если не он станет преподавать фехтование, эта обязанность падёт на плечи Цзе Силана.

А Ичжоу в глубине души был ужасным эгоистом. Не хотелось ему, чтобы Силан обучал новичков. Ведь стоило тому появиться на тренировочной площадке, как он в считанные дни пленил бы сердца всех адептов без исключения.

Цзе Силан являлся безупречным Великим старшим сокурсником. Тань Ичжоу же оставался жадным, ревнивым младшим. Он жаждал единолично обладать вниманием Силана — чтобы тот был старшим братом только для него одного.

Именно поэтому Тань Ичжоу и взвалил на себя проведение тренировок. В отличие от мягкого и приветливого Цзе Силана, он на занятиях стоял с застывшим, каменным лицом, ронял отрывистые, ледяные слова и всем своим видом отпугивал окружающих. Но дети не знали страха: наглядное мастерство Ичжоу вызывало у них такой восторг, что они всё равно ходили за ним по пятам, расточая восторженные похвалы при каждом удобном случае.

Впрочем, дифирамбы его не трогали. В его глазах единственным настоящим мастером оставался Цзе Силан, а собственные успехи казались лишь сухими упражнениями.

Чужую пылкую похвалу он ещё мог с грехом пополам перетерпеть, но вот когда кто-то из ребятишек начинал всхлипывать и бежал к нему за утешением, Ичжоу впадал в полный стопор.

"..."

В тот день он как раз подгонял двоих провинившихся адептов, заставив их выделать по пятьсот взмахов мечом прямо на месте и запретив уходить до завершения. Не успел он договорить, как за спиной раздался сдавленный детский плач.

Обернувшись, он увидел Мин Нянь — самую младшую из новобранцев этого года. Весной ей исполнилось всего пять лет, и фехтование ей пока не преподавали, ограничиваясь каллиграфией в общей школе.

Прежде они толком не разговаривали, разве что Ичжоу замечал: приходя на площадку, кроха всегда притаскивала табурет и устраивалась в сторонке, не сводя с него глаз.

С чего бы ей вдруг бежать к нему?

Пока Ичжоу пытался осмыслить происходящее, Мин Нянь уже протянула к нему ручонки и всхлипнула:

— Тань... Старший сокурсник Тань, обними... обними меня!

Ичжоу органически не переносил прикосновений, так что ни о каких объятиях не могло быть и речи. Однако при виде рыдающего ребёнка развернуться и уйти не поворачивался язык — это лишь усугубило бы дело.

Заметив его замешательство, девочка завыла ещё пуще, слёзы потекли горохом. У Ичжоу аж зачесался затылок от досады, суровая маска едва не сползла с лица.

Сгорая от неловкости и абсолютно не понимая, как поступать в подобных ситуациях, он решил действовать поэтапно: сперва унять её плач, а там видно будет. Но не успел он подобрать нужные слова, как неподалёку раздался знакомый, бархатистый смех:

— Раз просит обнять, так обними её!

Подняв взгляд, Ичжоу увидел Цзе Силана. Тот стоял в белоснежном, как жемчуг, халате и с тёплым лукавством взирал на него.

Волосы Цзе Силана сегодня не были уложены в строгую причёску — они свободно спадали по плечам, перехваченные лишь нежно-фиолетовой лентой, завязанной изящным бантом.

И без того сбитый с толку, Ичжоу при виде нарядного и невероятно привлекательного Силана и вовсе потерял дар речи. Мысли в голове окончательно смешались.

Застыв и неводящим взглядом уставившись на старшего, он запнулся:

— С-старший брат...

Силан со смешком подошёл ближе и помахал ладонью перед его носом.

— Оцепенел, что ли? — звонко донеслось до него.

Он находился так близко, что его тёплое дыхание коснулось щеки Ичжоу. Уши у того мгновенно вспыхнули, а кончики щёк залил румянец. Опустив взор, чтобы не встретиться с ним глазами, Ичжоу уклонился от ответа и перевёл тему:

— Как ты здесь оказался, старший брат?

Силан не стал отвечать сразу. Переведя взгляд за спину младшего, он заметил разрыдавшуюся Мин Нянь с покрасневшим носиком, и сердце его сжалось от жалости.

— Мин Нянь, иди сюда, — поманил он её, присев на корточки и раскрыв объятия. — Давай обниму.

Малышка, только что потерпевшая неудачу с суровым Ичжоу, заходилась в слёзах, когда ласковый голос окликнул её. Разлепив опухшие веки и углядев Цзе Силана, она мгновенно вспыхнула радостью, перемешанной с детской обидой.

— В-великий старший сокурсник, обними! — наперерез бросилась она к нему и с размаху уткнулась ему в грудь. — Обними-и!

Силан с сочувственным вздохом прижал её к себе, поглаживая по спинке:

— Ну-ну, Мин Нянь, будь умницей, не плачь. А то глазки опухнут — станет совсем некрасиво.

Девочка была слишком расстроена, чтобы мгновенно утихомириться, но слова старшего подействовали: изо всех сил сдерживая слёзы, она лишь судорожно икнула несколько раз.

Тань Ичжоу стоял рядом, совершенно потрясённый.

"Неужели утихомирить человека... настолько просто?"

***

Воспоминания смягчили его сердце. Взглянув на стоящего перед ним Ю Е, чьи глаза покраснели, точно у кролика, Ичжоу сбавил привычную суровость и, памятуя, как Силан баюкал малышку, попытался выдать как можно более мягкий тон:

— У меня есть дела.

Правда, из уст человека, привыкшего изрекать всё ледяным тоном, подобная интонация прозвучала довольно топорно. На счастье Ичжоу, Ю Е ничего подозрительного не заметил.

Всё ещё удручённый скорым расставанием, юноша тихо переспросил:

— Какие ещё дела?

Тань Ичжоу промолчал, лишь устремил на него пристальный взор. Ю Е тут же всё понял и пробормотал:

— Тайное поручение, да?

Дело было не в тайне — Ичжоу попросту не испытывал желания откровенничать.

Разумеется, за те несколько месяцев, что он провёл в Эскортном бюро Десяти Тысяч Ли, Ю Е проявлял к нему наибольшее рвение и дружелюбие. Время от времени Ичжоу перебрасывался с ним пару фраз. Вполне возможно, сам Ю Е уже считал их добрыми приятелями, однако для Тань Ичжоу этого было недостаточно.

Он строго оберегал личное пространство. За всю жизнь существовал лишь один-единственный человек, удостоившийся его особого расположения, да и то Ичжоу потратил немало сил и времени, чтобы заставить его обратить на себя внимание. К остальным же он относился примерно одинаково, варьируя лишь степень холодности.

Ю Е в этот заветный круг явно не входил. То, что Ичжоу вообще соизволил поддержать разговор, уже являлось пределом его уступчивости.

Завершив сбор вещей и не желая более терять ни минуты, Ичжоу сжал рукоять меча и направился к выходу. Как ни жаль было Ю Е расставаться с ним, юноша прекрасно понимал: этот человек подобен вольному ветру, задерживаться на одном месте он не станет.

***

В цзянху, помимо Академии Лазурного Моря и Башни Парящей Пустоты, существовала ещё одна весьма специфическая организация — Павильон Ловцов Света. Впрочем, в отличие от первых двух, репутация у него была скверная, ведь Павильон промышлял исключительно наёмными убийствами.

Тань Ичжоу числился среди их постоянных клиентов, так что прислужники знали его в лицо. Дежуривший за стойкой управляющий, заметив вошедшего, приветливо улыбнулся:

— Лангань? Давненько тебя не было видно.

Из-за специфики ремесла все, кто переступал порог Павильона Ловцов Света — будь то заказчики или исполнители, — закрывали лица масками, дабы сохранить инкогнито. Ичжоу не являлся исключением и носил маску демона-гуя. Однако управляющий всё равно признал его с первого взгляда.

Тань Ичжоу виртуозно владел клинком, скованным великим кузнецом Мастером Цю. Ходили слухи, будто тот создал всего две подобные шпаги. Клинок «Цветы Подобны Снегу», доставшийся Ичжоу, отличался удивительной лёгкостью и гибкостью. С ним юноша и снискал себе громкую, суровую славу в цзянху.

Все знали про его высокое искусство и про великолепный меч, но мало кто догадывался, чья именно рука выковала это оружие. Потому под маской его обычно не узнавали. Однако управляющий Павильона отличался соколиным зорким взглядом — ценную вещь провидел мгновенно.

Не располагая к празднословию, Ичжоу сдержанно спросил:

— Есть ли работа? — И, немного помедлив, добавил: — Нужна та, где щедро платят.

В отличие от большинства наёмников, выбирающих поручения с оглядкой на сложность или собственные силы, Тань Ичжоу заботило лишь одно — размер награды.

Он брался исключительно за самые высокооплачиваемые заказы, отчего в столь молодые лета и сумел скопить внушительное состояние.

Управляющий, давно привыкший к запросам постоянного гостя, хмыкнул:

— На твоё счастье, как раз кое-что имеется.

Повернувшись к стеллажу, он достал из глубокого ящика дощечку-жетон и протянул её Ичжоу. Заказы в Павильоне Ловцов Света делились по степеням сложности: самые простые обозначались жёлтым цветом, далее следовали белый, лазурный, алый и чёрный. Жетон, полученный Ичжоу, пылал ярко-алым лаком.

— Двенадцать тысяч лянов, — первым делом озвучил управляющий цифру, способную зажечь его интерес. И лишь затем продолжил: — Заказ поступил пару дней назад. До тебя им интересовались многие, а кое-кто даже взялся за исполнение, но потерпел неудачу.

При этих словах Ичжоу нахмурился:

— Погибли?

— Не прошли испытание заказчика, — качнул головой управляющий. — Клиент попался с прихотью: мало взять жетон, нужно выдержать его личную проверку. Кто сдал — тот и получает заказ. Прочие идут ни с чем.

"Любопытный поворот."

— В чём суть поручения? — сдержанно спросил Тань Ичжоу.

— Выследить того, кто убил Жань Сюаньхуэя, и лишить его жизни.

Сперва Ичжоу слушал вполуха, но стоило из уст управляющего вылететь знакомому имени, как он замер. Взгляд его под маской мгновенно стал испытывающим и острым.

Павильон Ловцов Света принципиально не ввязывался в разборки кланов, хотя и наживался на чужой смерти. Само собой, довольны этим были не все. В прошлые годы наносили сюда визиты смутьяны, намереваясь в наставление прикончить дежурного управляющего. Да только тот управляющий оказался мастером высочайшего класса — зачинщиков отделали так, что уносили их на носилках.

С той поры желающих учинять беспорядки в стенах Павильона не находилось.

Имея за плечами такую мощь, Павильон вряд ли уступил бы чужому шантажу или поддался на провокацию. Значит, заказу можно верить. Жань Сюаньхуэй не был рядовой фигурой; в своё время Ичжоу отправился в Янчжоу именно из-за него, но в итоге тот пал от руки Цзе Силана. И вот, не успел прах покойного остыть, как явился неизвестный, назначивший награду за голову убийцы. Дело выглядело крайне подозрительным.

Заказчик либо жаждал отомстить за Сюаньхуэя, либо изначально метил в Цзе Силана.

Чутьё подсказывало Ичжоу, что верен второй вариант.

— Я берусь, — произнёс Тань Ичжоу, убирая алый жетон за пазуху. И, не сводя глаз с управляющего, спросил: — Каковы условия испытания?

Когда дело касалось Цзе Силана, он не мог позволить себе ни малейшей оплошности.

http://bllate.org/book/42278/5419673

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода