Цзян Юаньсюнь посмотрел на его влажные глаза и усмехнулся:
— Всё равно ведь рано или поздно ляжешь под кого-то. У меня условия неплохие со всех сторон, так что продаться мне — ты не в убытке.
Услышав это, Шэнь Гуаньян снова забился в попытках вырваться, открыл рот, чтобы позвать на помощь, но Цзян Юаньсюнь зажал ему рот рукой.
— Я же просил тебя не дёргаться.
Цзян Юаньсюнь уперся основанием ладони в губы Шэнь Гуаньяна, и его голос звучал тихо и хрипло:
— Разве ты не знаешь? Твоя мамаша взяла с меня пятьсот тысяч.
Зрачки Шэнь Гуаньяна резко сузились, и он произнес срывающимся, дрожащим от слез голосом:
— Не может быть.
Цзян Юаньсюнь хмыкнул:
— Говорят, твоя мать вчера со многими встречалась. Что ж, у нее есть чутье — она поняла, что я тут лучший вариант.
Сила, с которой Шэнь Гуаньян сопротивлялся, угасла. Руки и ноги оледенели, его всего крупно трясло.
— Да что ты ревешь?
Видя собравшиеся в глазах Шэнь Гуаньяна слёзы, Цзян Юаньсюнь ничуть не смутился:
— Ей нужны деньги — и отлично. Вот получу для нее еще кругленькую сумму из трастового фонда, и будешь с этого момента держаться со мной.
Шэнь Гуаньяна колотило так сильно, что он казался засушенным осенним листом, падающим с ветки, — хрупким, готовым сорваться, держащимся из последних сил на одной лишь натянутой струне нервов.
— Отпусти меня, умоляю, — со слезами в голосе взмолился Шэнь Гуаньян. — Мама ни за что не стала бы брать твои деньги.
Вчера в торговом центре Шэнь Шуя потратила на покупки семьдесят-восьмидесять тысяч, как она могла продать его всего за пятьсот тысяч?
Шэнь Гуаньян отказывался в это верить.
Цзян Юаньсюнь произнес:
— У меня есть запись перевода. Хочешь взглянуть?
С этими словами он отпустил талию Шэнь Гуаньяна, вытащил телефон, разблокировал его, открыл информацию о переводе и поднес к лицу Шэнь Гуаньяна:
— Смотри, это же твоя мама.
Шэнь Гуаньян бросил взгляд на экран: имя получателя заканчивалось на Я, а последние три цифры банковского счета действительно принадлежали ее карте — 668, их было легко запомнить.
Шэнь Гуаньян запрокинул голову, уголки его рта мелко дрожали, а слёзы беззвучно покатились по щекам.
— Малыш, — тихо произнул Цзян Юаньсюнь. — Она от тебя отказалась, а я вот нет.
Когда Цзян Юаньсюнь попытался его поцеловать, Шэнь Гуаньян внезапно взбесился, вырвал руки из его хватки и со всего размаха врезал локтем Цзян Юаньсюню в грудь.
Воспользовавшись тем, что Цзян Юаньсюнь скорчился от боли, Шэнь Гуаньян дрожащими пальцами распахнул дверь и, спотыкаясь, выбежал наружу.
В этот момент дверь в соседнюю отдельную кабинку как раз открылась, кто-то вышел оттуда, и Шэнь Гуаньян сослепу врезался прямо в этого человека.
Сверху раздался насмешливый голос:
— Ого, что за прекрасный день сегодня? Стоит выйти за порог, как какая-то красотка сама бросается в объятия.
Цзян Юаньсюнь выбежал следом и, заметив, что Шэнь Гуаньян прижался к какому-то мужчине, злобно шагнул вперед:
— Убери свои грязные руки!
Пэй Сыюнь с улыбкой окинул Цзян Юаньсюня взглядом, а затем повернулся к человеку в кабинке:
— Линнань, твоего хорошенького братишку обижают.
Его вид так и кричал, что он просто наблюдает за зрелищем и жаждет еще большего хаоса.
Цзян Юаньсюнь сжал кулаки и замахнулся:
— Ах ты ж мать твою…
Пэй Сыюнь среагировал мгновенно: он оттолкнул Шэнь Гуаньяна в сторону вышедшего из кабинки мужчины, а сам перехватил руку Цзян Юаньсюня.
— Нынче молодежь такая горячая?
Стройную фигуру Шэнь Гуаньяна поддержала чья-то надежная рука, и его окутал знакомый древесный аромат.
В уголках глаз Шэнь Гуаньяна стояла пелена из слез. Он поднял голову и сквозь эту водянистую дымку увидел благородное и холодное лицо.
Шэнь Гуаньян был весь в слезах. Фу Линнань молча смотрел на него пару секунд, после чего перевел взгляд на разъяренного Цзян Юаньсюня.
Фу Линнань опустил голову и спросил Шэнь Гуаньяна:
— Он тебя обидел?
Шэнь Гуаньян чуть согнул пальцы, но в конце концов покачал головой:
— Нет, я… я хочу домой.
Фу Линнань не стал больше ничего говорить и повел его к выходу.
Цзян Юаньсюнь попытался было преградить им путь, но Пэй Сыюнь встал у него на дороге. Глаза Цзян Юаньсюня полыхали яростью, и он зловеще процедил:
— Вали отсюда!
Улыбка не сходила с губ Пэй Сыюня, он лишь лениво поковырялся в ухе:
— Чего ты так орешь? Ты меня испугался. Если будешь орать дальше, я лягу на пол и устрою скандал.
Цзян Юаньсюнь: «…»
Это был первый раз в его жизни, когда он встретил человека еще более беспринципного и наглого, чем он сам.
Фу Линнань отвез Шэнь Гуаньяна на машине обратно в семью Фу.
Всю дорогу оба хранили молчание. Шэнь Гуаньян сидел на пассажирском сиденье, терзаемый не только непрекращающейся тревогой в груди, но и жгучим стыдом от того, что Фу Линнань застал его в таком виде.
Добравшись до места, Шэнь Гуаньян наспех поблагодарил Фу Линнаня и быстро выскочил из машины.
Фу Линнань подождал, пока Шэнь Гуаньян войдет в дом, и только после этого уехал.
В это время прислуга в доме семьи Фу занималась уборкой. Шэнь Гуаньян, опустив голову, проскользнул через гостиную и быстрым шагом направился в свою комнату.
Цзян Юаньсюнь звонил ему больше десятка раз. Шэнь Гуаньян отключил телефон, уткнулся лицом в постель, и его лицо мгновенно стало мокрым от слёз.
Дверь отворилась, и в комнату вошла Шэнь Шуя.
Свернувшийся калачиком Шэнь Гуаньян приподнял веки. Шэнь Шуя стояла у кровати, глядя на него ледяным взглядом, и от этого сердце Шэнь Гуаньяна сделало болезненный спазм.
Изящные брови Шэнь Шуя сошлись на переносице:
— Чего ревешь? Никчемная ты шлюха, подумаешь — поцеловали, облапали.
Сердце Шэнь Гуаньяна на секунду замерло, а застрявшие на ресницах слезы сорвались вниз. Он пролепетал:
— …Верни ему деньги.
Услышав это, лицо Шэнь Шуя стало еще холоднее:
— Другим уже всё перепало, а деньги возвращать? Ты что, настолько дешево стоишь?
Кончики пальцев Шэнь Гуаньяна, впившихся в простыню, побелели, и он тихо взмолился:
— Мама, верни ему деньги, пожалуйста. Я ведь не позволил ему сделать ничего лишнего.
Шэнь Шуя осталась непреклонна:
— Сегодня не позволил, так завтра продолжишь ходить с ним на свидания. Эти пятьсот тысяч покрывают лишь мелкие ласки, а если он захочет лечь с тобой в постель, пусть выложит по меньшей мере еще два миллиона.
Шэнь Гуаньян больше не мог сдерживать терзавшую его боль и наконец разрыдался в голос:
— Он вечно задирает меня в школе…
Шэнь Гуаньян редко жаловался Шэнь Шуя на то, что его обижают: красивой женщине, воспитывающей красивого сына в одиночку, вечно приходится сталкиваться со всевозможной злобой окружающих.
Это был первый раз, когда он открыто признался, что над ним издеваются, но Шэнь Шуя вовсе не желала этого слышать.
— Раз он заплатил, это уже не издевательства, — холодно произнесла Шэнь Шуя. — Раз уж я взяла его деньги, то будь добр терпеть, как бы тебе этого ни хотелось.
— Почему? — В груди Шэнь Гуаньяна что-то надломилось. Его голос звучал жалко и слабо, когда он сквозь слезы спросил: — Почему ты меня продала?
Эти слова, казалось, задели Шэнь Шуя за живое. Она протянула руку и мертвой хваткой вцепилась Шэнь Гуаньяну в горло.
http://bllate.org/book/42098/5382026
Готово: