Услышав эти слова, Чу Вэйцзин на мгновение замер, широко распахнул глаза и вырвалось:
— Откуда ты знаешь?
Но тут же спохватился и пробормотал себе под нос:
— Вот почему сегодня Чжао Саньер так робко передавал мне весточку… Всё из-за этого.
Чу Вэйлинь не сводила с брата пристального взгляда. То ли воспоминание о госпоже Юй, то ли этот немигающий взгляд сестры заставил его щёки заалеть. Чу Вэйлинь похолодела: неужели Чжао Саньер угадал? Она поспешила сказать:
— Я вовсе не собираюсь совать нос в твои личные дела, братец. Но помни — в нашем доме есть свои правила. Подумай хорошенько, прежде чем делать шаг.
Щёки Чу Вэйцзина пылали, и даже уши покраснели до мочки. Он хлопнул себя ладонью по лицу, слегка кашлянул, и голос его уже не звучал так звонко, как обычно:
— Ты совсем не туда думаешь.
Чу Вэйлинь моргнула. Значит, она ошиблась?
— Эта госпожа Юй… Ах! — Чу Вэйцзин смутился, отвёл глаза и начал рассказывать всё по порядку.
С тех пор как он обнаружил первые следы, дело не давало ему покоя. Он упорно искал новые улики. Однако прошло уже несколько лет с тех пор, как умерла госпожа Сунь. После её смерти второй дом оказался полностью под каблуком госпожи Жуань, и почти не осталось старых слуг. Сколько ни рылись — ничего не находили.
Но появление повитухи дало Чу Вэйцзину новое направление. Улики могли храниться не только в доме Чу — возможно, стоило копнуть в сторону семьи Жуаней.
Род Жуаней жил на окраине столицы. Они переехали сюда из крупного южного города, где пользовались уважением. В столице их дети обучались в государственной школе. Судя по всему, такая семья не имела никаких связей с домом Чу, так почему же при выборе второй жены глава дома Чу Луньсу остановился именно на госпоже Жуань?
Чу Вэйлинь подозревала, что госпожа Жуань и Чу Луньсу давно знакомы. Следуя этой нити, Чу Вэйцзин стал изучать прошлое семьи Жуаней и действительно наткнулся на нечто примечательное.
Покойный второй старший господин Чу Чжэнмянь в своё время держал наложницу.
Её звали наложница Чэн. В те времена большинство людей верили в буддизм, но она последовала даосскому пути. За городом находился даосский храм Циншуй, где жили даоски, и среди них были мастера, пользовавшиеся славой в столице.
В молодости у наложницы Чэн родилась дочь, но та умерла в младенчестве. После смерти Чу Чжэнмяня и второй старшей госпожи Чу наложница Чэн решила удалиться от мирской суеты. По распоряжению старшей госпожи Вэнь её отправили в храм Циншуй.
Когда наложницу отправляли в обитель, семья обычно щедро жертвовала на поддержание храма. Обычно деньги передавали слуги, но Чу Луньсу был привязан к своей рано умершей сестре и, помня о возрасте наложницы Чэн, иногда навещал её по праздникам.
Чу Вэйцзин отправился в храм Циншуй. Наложница Чэн скончалась в прошлом году, но там всё ещё жила глухонемая старуха — тётушка госпожи Жуань по материнской линии. Одна из даосок вспомнила, что до замужества госпожа Жуань часто приезжала сюда вместе с матерью навестить тётю.
Это открытие одновременно обрадовало и охладило Чу Вэйцзина. Получалось, Чу Луньсу и госпожа Жуань действительно могли знать друг друга раньше. Но хуже всего было то, что смерть его матери, которую он считал несчастным случаем, всё больше походила на убийство, и его отец, возможно, был причастен к этому.
Глухонемая старуха, конечно, ничего не могла рассказать. С тяжёлым сердцем Чу Вэйцзин тайком обошёл окрестности усадьбы Жуаней.
Именно там он и встретил госпожу Юй.
Она была совсем не такой, как описывал её Чжао Саньер — не красавица в роскошных нарядах, а скромно одетая женщина, прятавшаяся в углу и злобно глядевшая на закрытые ворота усадьбы Жуаней.
Чу Вэйцзин, словно одержимый, подошёл и спросил:
— Кто вы?
Госпожа Юй назвала своё имя и сказала, что приехала в столицу полмесяца назад и что у неё с семьёй Жуаней давняя вражда. Но, будучи простой женщиной, она бессильна отомстить и может лишь злобно смотреть на их ворота.
Чу Вэйцзин удивился:
— Вы так откровенны? Не боитесь, что я из семьи Жуаней?
Госпожа Юй улыбнулась и покачала головой:
— Взгляд, которым вы смотрите на усадьбу Жуаней, такой же, как у меня — полный ненависти.
Возможно, заметив, что одежда Чу Вэйцзина дорогая и он явно не простолюдин, госпожа Юй, понимая, что сама ничего не добьётся, рассказала ему о своей обиде в надежде найти союзника.
Она и её мать, повитуха Юй, родом не из столицы. Четыре года назад они приехали сюда. Повитуха Юй знала кое-что о лечении и помогала женщинам на окраине. Благодаря честности и умению она быстро завоевала доверие местных.
В апреле того года повитуху Юй вызвали в усадьбу Жуаней — одна молодая наложница простудилась. При осмотре оказалось, что та беременна, хотя срок был ещё очень мал.
Повитуха Юй честно сообщила об этом и получила плату. Она не придала этому значения.
Через десять дней одна из её пациенток внезапно умерла. Родные устроили скандал, выкололи повитухе Юй глаза и изгнали мать с дочерью из столицы.
С ослепшей матерью госпоже Юй ничего не оставалось, кроме как выйти замуж за дровосека. Несколько лет они прожили вместе.
Прошлой зимой дровосек упал со скалы и погиб. Госпожа Юй, оставшись одна и не имея средств к существованию, решила вернуться в столицу — ведь прошло уже четыре года, и, возможно, старые обиды забыты. К тому же она кое-чему научилась у матери и могла зарабатывать на жизнь.
Вернувшись в столицу и обосновавшись, она искала работу. Однажды в разговоре она случайно узнала, что в семье Жуаней никогда не было молодой наложницы. Госпожа Юй была поражена. Она уточнила: «А у госпожи Жуань есть дочь?» — и узнала, что четыре года назад та вышла замуж за Чу и родила сына.
Женщины болтали обо всём подряд — от учёбы детей Жуаней до драк между служанками во внутреннем дворе. Из каких-то слухов в конце концов всплыла и эта «выгодная» свадьба: мол, госпоже Жуань повезло — если бы первая жена Чу не погибла в перевернувшейся карете, ей бы и мечтать не пришлось о таком браке.
Госпожа Юй была очень наблюдательной. Внезапно ей пришло в голову: повитуха Юй тогда вовсе не осматривала какую-то наложницу — она осматривала саму госпожу Жуань, которая уже была беременна, когда вышла замуж за Чу.
Тогда и слепота её матери вдруг обрела смысл: возможно, семья Жуаней специально устроила это, чтобы заставить их молчать и уехать из столицы.
Госпожа Юй разъярилась, но не могла ничего поделать — ни семья Жуаней, ни дом Чу ей не по зубам. Она могла лишь злобно смотреть на ворота усадьбы, чтобы хоть немного утолить гнев.
Чу Вэйцзин был поражён: искомые им улики сами пришли в руки.
Не решаясь сразу раскрыть своё происхождение и опасаясь, что семья Жуаней может снова навредить матери и дочери Юй, он решил устроить их в безопасное место.
С одной стороны, это было доброе дело, с другой — он надеялся найти свидетельства, чтобы восстановить справедливость для госпожи Сунь, госпожи Цзян и Чу Вэймэй. У него не было иных намерений, но госпожа Юй вдруг дала понять, что хочет большего. Она сказала что-то вроде: «Если вы поможете нам отомстить, я, хоть и вдова и низкого происхождения, не смею мечтать о большем, но хотела бы хоть служить вам, подавать чай и воду…»
Чу Вэйцзин был в ужасе. Как он мог взять её в дом? Даже не говоря о правилах, если госпожа Жуань узнает — это самоубийство. Подумав, он велел Чжао Саньеру найти для них дом, нанять пару слуг и ждать подходящего момента, чтобы вывести их на свет и обвинить госпожу Жуань.
Что до лживых слов госпожи Юй, которые передал Чжао Саньер, Чу Вэйцзин не мог же в самом деле злиться и опровергать их.
Выслушав всё это, Чу Вэйлинь тоже не могла поверить своим ушам.
Она прожила эту жизнь дважды. В прошлой жизни она знала, что старшая госпожа Вэнь рано или поздно заподозрит госпожу Жуань, но так и не успеет собрать доказательств — она умрёт раньше. А теперь у них появятся свидетельства, и в нужный момент они станут последней соломинкой, которая переломит спину верблюду.
Пока что госпожа Юй и её мать не должны появляться на людях.
— Третий брат, — сказала Чу Вэйлинь, — раз госпожа Юй такая проницательная и смелая, и вы просто используете друг друга, не думай, что раз мы в долгу, то должны всё ей уступать. Вдруг потом она начнёт болтать? Тебе же достанется!
Чу Вэйцзин услышал заботу в её голосе и улыбнулся:
— Я же мужчина. Пусть даже болтает — мне не страшно.
— Не всё так просто, — возразила Чу Вэйлинь. — Ты ведь собираешься жениться и завести детей. Зачем тебе портить репутацию из-за неё?
Улыбка Чу Вэйцзина стала ещё шире. Он не стал спорить:
— Я всё понял. Уже поздно, иди отдыхать.
Чу Вэйлинь кивнула и вместе с Баолянь направилась во двор Цинхуэй.
По дороге пламя свечи в фонаре затрепетало и чуть не погасло.
Они ускорили шаг. Как только вышли из сада, свет совсем погас. К счастью, дорожка была знакомой, и при свете луны идти было нетрудно.
Чу Вэйлинь оглянулась на тёмный сад и вдруг вспомнила о браке Чу Вэйцзина в прошлой жизни.
У него была только мачеха. Пока были живы обе старшие госпожи, за его свадьбу можно было не волноваться. Но после их смерти госпожа Хуань и госпожа Хэ вряд ли стали бы вмешиваться — выбор жены остался за госпожой Жуань.
Госпожа Жуань сначала выбрала девушку из подходящей семьи. Чу Вэйлинь сама не могла поверить в такую щедрость. Но после помолвки девушка тяжело заболела и через несколько месяцев умерла.
Госпожа Жуань заявила, что раз помолвка состоялась, значит, девушка уже считается женой Чу Вэйцзина. Чу Вэйцзин, человек честный, хоть и не ладил с госпожой Жуань, но согласился: покойная осталась его первой женой, её табличка заняла место в храме предков, а ему надлежало выбрать вторую жену.
Семья невесты была благодарна дому Чу и не стала настаивать на трауре, предоставив госпоже Жуань действовать по своему усмотрению.
Однако затем госпожа Жуань принялась выбирать снова и снова. То одна не подходит, то другая не годится. Сначала она сама отбирала невест, но потом по городу пошёл слух, что Чу Вэйцзин «приносит несчастье жёнам». Женихов для него стало всё труднее найти.
Так он и оставался холостяком много лет.
Чу Вэйлинь узнала гораздо позже, что та девушка с детства была слаба здоровьем. Её семья скрывала болезнь, надеясь, что свадьба поможет ей выздороветь. Но этого не случилось.
Теперь, вспоминая всё это, Чу Вэйлинь поняла: госпожа Жуань, ненавидевшая Чу Вэйцзина, никогда не выбрала бы ему хорошую жену. Эта ловушка была подготовлена заранее.
А теперь они сами вели госпожу Жуань прямо в её собственную яму.
* * *
В западной пристройке горел свет.
Баолянь сидела под лампой и задумчиво смотрела на порез на пальце.
Хотя она была приёмной дочерью мамки Цинь, по статусу она считалась молочной сестрой Чу Вэйлинь. За все эти годы она хорошо изучила характер своей госпожи.
Сегодняшнее предостережение явно означало, что Чу Вэйлинь узнала о её попытке передать деньги мамке Чжоу, чтобы те приносили проценты.
Баолянь глубоко вздохнула.
Эти деньги были её собственными — накопленные из месячного жалованья. Она не испытывала нужды, но хотела отложить немного на чёрный день, поэтому и воспользовалась услугами мамки Чжоу.
Многие в доме так делали, и Баолянь не видела в этом ничего плохого. Единственное — она подумывала использовать деньги самой Чу Вэйлинь.
К счастью, она только подумала, но не посмела сделать.
Иначе это было бы большим преступлением.
Раз госпожа так недовольна, что они ввязались в дела мамки Чжоу, остаётся только отказаться от этой затеи и искать другой способ заработка.
Что до мамки Чжоу — раньше она хотела пойти и выяснить, в чём дело, но теперь решила: зачем лезть, чтобы получить нагоняй?
Чу Вэйлинь перекрыла ей источник дохода. Баолянь было неприятно и даже обидно, но, подумав, она поняла: госпожа намекнула ей тактично именно потому, что ценила её многолетнюю верную службу.
Покрутив в голове разные мысли и немного поволновавшись, она услышала шум за дверью — вернулась Чу Вэйлинь. Баолянь поспешила выйти ей навстречу.
Чу Вэйлинь вошла в комнату и сняла верхнюю одежду, пропитанную ночной росой.
Баолянь суетилась вокруг, стараясь заглушить свои чувства. Когда погасили свет и она легла на лежанку во внешней комнате, долго смотрела в потолок и подумала: «Госпожа дала мне шанс сохранить лицо. Мне самой надо быть умнее — забуду об этом деле, не стану выносить сор из избы и зря раздражать госпожу».
На следующее утро Баолянь нашла Яньцзюнь и строго наказала:
— Раз мамка Чжоу не хочет брать наши деньги, так и быть.
Яньцзюнь встревожилась:
— Тогда мы каждый месяц будем терять кучу денег! Я ведь хотела купить новую помаду. Сестра, в лавке «Шуйсянфанг» на восточной улице такие замечательные товары, но они дорогие. Без процентов от мамки Чжоу мне не потянуть.
Баолянь нахмурилась:
— Это добровольное дело. Если мамка Чжоу отказывается, разве станем умолять или принуждать? Я вышла из этого, и тебе не советую лезть туда. Веди себя тише воды. Если найду другой способ заработать, сообщу.
http://bllate.org/book/4197/435125
Готово:
