Дом Чжу находился далеко от дома Чу. Чу Юй, еле держась на ногах от усталости и смутного головокружения, сидела в паланкине и гадала, как выглядит сейчас Чжу Шисань, скачущий верхом перед свадебным кортежем. Она нарочно дулась — когда он лично пришёл встречать её, она даже не удостоила его взгляда. Но Чжу Шисань, как всегда, не знал стыда: наверняка не почувствовал себя оскорблённым, а, напротив, был весьма доволен.
Ведь с сегодняшнего дня она — его жена.
С прошлого вечера она ничего не ела, но голода не ощущала — лишь тягостную слабость. Когда сваха помогала ей выйти из свадебных носилок, ноги подкашивались, но, к счастью, она не упала.
У Чжу Шисаня не было родителей, поэтому свадебная церемония прошла предельно скромно: пара быстро совершила поклоны, и Чу Юй тут же проводили в опочивальню.
В новой спальне царила тишина — она словно оказалась за стеклянной стеной, отрезанной от шума и веселья за дверью. Чжу Мо ещё должен был принимать гостей, так что в ближайшее время он вряд ли появится. У Чу Юй оставалось время хорошенько обдумать, как вести себя с этим новоиспечённым супругом.
Она решила не дарить ему ни единой улыбки. Он так её обидел — неужели думает, что она будет встречать его с радостью? Но… а если дойдёт до самого главного? Каждая женщина рано или поздно проходит через это. Накануне свадьбы госпожа Хэ и няня Ли полунамёками объяснили ей всё необходимое. Чу Юй всё поняла, но морально принять это не могла. Ей и так было унизительно выходить замуж за Чжу Шисаня — неужели теперь ещё позволить ему овладеть её телом?
А если он применит силу? Она же слабая девушка, как ему сопротивляться? При этой мысли Чу Юй стало немного жаль себя: надо было поесть заранее, хоть бы немного сил осталось. Хотя, с другой стороны, даже если бы она плотно поела, всё равно не смогла бы противостоять ему. Чжу Шисань, хоть и не выглядел особенно мускулистым, был очень высоким — даже её брат вряд ли смог бы с ним справиться.
Покрутив в голове все эти мысли, Чу Юй наконец приняла решение: ни за что не даст Чжу Шисаню добиться своего. Даже если придётся бить его, кусать или даже лишить его мужского достоинства — она не позволит ему прикоснуться к ней и пальцем. Что будет потом, когда он разъярится — ей всё равно. Она уже решилась отдать за это жизнь и не боится его мести.
После таких тщательных приготовлений она немного успокоилась. Однако прошло немало времени, а Чжу Шисань так и не появился. Шум и смех за стенами постепенно стихли — гости, видимо, начали расходиться. Чем же он всё ещё занят?
Он ведь сам твердил, что хочет на ней жениться, а теперь, выходит, вовсе не торопится. Чу Юй ворчала про себя, но сон всё сильнее клонил её глаза. В мерцающем свете свадебных свечей она наконец уснула, откинувшись на подушку.
Уже глубокой ночью Паньчунь и Ванцюй, дежурившие у дверей спальни, начали клевать носами — глаза слипались, и даже зубочистки не помогали. Они уже собирались прислониться к стене, как вдруг Паньчунь заметила мужчину в алой свадебной одежде, направлявшегося к ним. Она тут же толкнула подругу локтём.
Обе девушки почтительно присели перед Чжу Мо:
— Господин.
Ванцюй краем глаза взглянула на него и чуть не лишилась дара речи: оказывается, в алой одежде этот новый господин выглядел невероятно красив. Раньше, в доме Чу, она видела его лишь раз — тогда он был одет в светлую одежду и, хоть и был статен, ничем не отличался от прочих молодых господ. А теперь, в свете свечей и фонарей, его чёрные, как тушь, брови и лицо, белое, словно нефрит, казались необычайно нежными и добрыми — невозможно было удержаться от восхищения.
Девушки собрались с духом и постарались не смотреть на него лишний раз.
Чжу Мо тихо спросил:
— Госпожа в комнате?
— Госпожа… ей сегодня было очень тяжело, она уже уснула, — ответила Паньчунь, колеблясь — стоит ли будить Чу Юй. Господин пришёл, а если она не выйдет его встречать, это будет выглядеть как неуважение со стороны дома Чу.
Чжу Мо сразу понял её сомнения и махнул рукой:
— Не надо. Я сам зайду.
Он тихо открыл дверь и увидел, как Чу Юй лежит, укутанная в алый шёлковый покров, даже не раздевшись. Руки она крепко прижала к груди, будто боялась, что кто-то попытается её тронуть.
Так вот какая она храбрая! Оказывается, тоже боится. Чжу Мо аккуратно подтянул покрывало повыше, чтобы она не простудилась.
Толстые свадебные свечи всё ещё горели, освещая комнату. Чжу Мо сел на край кровати и молча смотрел на спящую девушку: её лицо было белым, как нефрит, чистым, как снег. Такое совершенное личико — наверное, на ощупь оно такое же нежное и гладкое, как тофу.
Чжу Мо с трудом сдержал желание прикоснуться к ней. Он не решался будить её. Наконец-то он добился своего — не стоит пугать её сразу. Лучше действовать медленно, не спеша. У него впереди ещё много времени — рано или поздно она сама захочет стать его женой.
На лице Чжу Мо появилась мягкая улыбка, но спящая Чу Юй, конечно, этого не видела. Обычно она спала очень спокойно, но сегодня, видимо, от усталости, начала причмокивать губами, будто пробовала какое-то невероятное лакомство.
Наверное, проголодалась? Ей ведь с самого утра почти ничего не ели. Удивительно, как она вообще уснула. Чжу Мо осторожно протянул указательный палец к её губам, чтобы проверить её реакцию. Сначала она его пососала, а потом крепко укусила, будто это была особенно сочная сушёная редька.
Чжу Мо резко отдернул руку и увидел на подушечке пальца два ряда красных следов от зубов. Он не рассердился, а лишь поднёс палец к свету свечи: отпечатки были мелкими, как рисовые зёрнышки, и на них ещё ощущалось тёплое дыхание девушки.
Видимо, она действительно очень голодна — даже кусать сил нет. Чжу Мо улыбнулся, аккуратно поправил прядь волос, выбившуюся из причёски, и вышел из комнаты.
Когда Чу Юй проснулась на следующее утро, солнце уже стояло высоко в небе, и яркий свет заливал комнату, почти не давая глазам открыться.
Она прикрыла лоб рукой и некоторое время лежала, приходя в себя. Она ведь только хотела немного вздремнуть — как так получилось, что проспала до полудня?
Вспомнив об этом, она быстро осмотрела себя: всё в порядке, одежда аккуратно застёгнута. Значит, прошлой ночью Чжу Шисань её не тронул. Хотя… а был ли он вообще здесь?
Чу Юй совершенно ничего не помнила.
Когда Паньчунь и Ванцюй вошли помогать ей умыться и привести себя в порядок, она сразу же спросила об этом.
Девушки переглянулись и, опустив головы, ответили:
— Господин прошлой ночью остался в кабинете и не приходил сюда.
Это было приказом Чжу Мо — скрыть правду. Хотя Чу Юй и была их настоящей госпожой, Чжу Мо всё же хозяин дома, и ослушаться его они не посмели.
Чу Юй не заметила их замешательства, но в душе почувствовала лёгкое раздражение: этот Чжу Шисань явно лицемер. Раньше так усердно за ней ухаживал, а теперь, в первый же день после свадьбы, уже начал её игнорировать — даже в опочивальню не зашёл! Её самолюбие было слегка уязвлено.
Хотя, с другой стороны, это даже к лучшему. Если он её игнорирует — она только рада. Лучше бы он вообще никогда к ней не приближался.
После того как она умылась и нанесла лёгкий макияж, Чу Юй спросила с лёгким упрёком:
— Почему не разбудили меня раньше?
Невесты, проспавшие до полудня, станут предметом насмешек.
Паньчунь напомнила:
— Госпожа забыли? Вам не нужно подавать чай свекру и свекрови.
Верно. В других домах невестки встают ни свет ни заря, чтобы приветствовать родителей мужа, но Чу Юй избавлена от этой обязанности. В душе она даже обрадовалась, но на лице сохранила серьёзное выражение и спросила:
— А где господин?
Даже если не нужно кланяться свекрам, всё равно следует соблюдать хотя бы базовые приличия перед мужем.
Ванцюй, всегда болтливая, быстро ответила:
— Господин ушёл на утреннюю аудиенцию ещё до рассвета! Особо велел нам не будить вас!
Чу Юй невольно прищурилась. Она и не знала, что Чжу Шисань такой прилежный чиновник. Выходит, она теперь лентяйка? Впрочем, это логично: каким бы коварным он ни был внутри, перед императором он, конечно, ведёт себя примерно — иначе его бы давно не терпели при дворе.
Чу Юй задумалась и спросила:
— А сказал ли господин, когда вернётся?
Девушки переглянулись — ответить не могли. Они только вчера приехали в дом Чжу и ещё не знали распорядка дня господина.
Если Чжу Мо задержится надолго или уйдёт гулять со своими друзьями, ей придётся голодать? Живот уже начал урчать. Чу Юй с трудом сохраняла невозмутимое выражение лица и велела Паньчунь сходить на кухню и узнать, нельзя ли что-нибудь перекусить.
Лучше умереть сытой, чем голодной. Даже если придётся столкнуться с Чжу Шисанем, сначала нужно восстановить силы.
К счастью, на кухне уже приготовили кашу с уткой. Почувствовав лёгкий, освежающий аромат, Чу Юй даже обрадовалась. Она обожала утку — тушеную, жареную, «четыре радости» с уткой, утку с восемью сокровищами — всё это ей нравилось. Оказывается, еда в доме Чжу ей по вкусу.
С наслаждением позавтракав, Чу Юй полоскала рот чаем, когда Паньчунь, воспользовавшись моментом, спросила:
— Няня Нань и остальные уже давно ждут вас в галерее. Примете их?
Пока Чу Юй ела кашу, Паньчунь уже рассказала ей, что в доме Чжу есть управляющая, няня Нань, которая ведает всеми делами заднего двора. Благодаря её заботе всё в доме идёт чётко и без сучка и задоринки.
Чу Юй немного подумала и велела Паньчунь отвести её в главный зал, чтобы принять этих людей.
Няня Нань была пожилой женщиной с седыми прядями в волосах, но держалась с достоинством и благородством. Увидев, как Чу Юй величаво входит в зал, она повела за собой всех слуг, кланяясь новой госпоже.
Чу Юй поспешила поднять её и с улыбкой сказала:
— Няня, зачем такие церемонии? Я ведь только приехала, мне ещё многому у вас учиться.
Она слышала, что няня Нань раньше служила при дворе и лишь случайно оказалась в доме Чжу, поэтому относилась к ней с особым уважением.
Няня Нань, видя такую учтивость, скромно улыбнулась:
— Госпожа слишком любезны.
Про себя она оценивала новую хозяйку: действительно красива, да и характер, судя по всему, не злой. Раньше, когда узнала, что Чжу Мо берёт в жёны шестую госпожу из дома Чу, няня Нань сильно переживала — боялась, что придётся иметь дело с высокомерной и своенравной госпожой. Теперь же она успокоилась.
Чу Юй вежливо беседовала с няней Нань, но при этом невольно оглядывала стоявших позади слуг. Среди них лица были самые разные — видимо, Чжу Мо не особенно ценил красоту. Однако одна служанка привлекла её внимание: девушка в зелёном камзоле была необычайно стройной.
Когда Чу Юй посмотрела на неё, та тоже подняла глаза. У неё было соблазнительное, цветущее, как пион, лицо, губы — алые без помады, а в её влажных миндалевидных глазах мелькнула даже какая-то враждебность и настороженность.
Чу Юй сначала подумала, что ей показалось, но в тот момент, когда она посмотрела на девушку, та быстро опустила ресницы. Это лишь усилило подозрения Чу Юй: если бы у неё была чистая совесть, чего бы ей бояться прямого взгляда?
Всё в доме Чжу ей было незнакомо, особенно люди, но эта служанка выделялась необычайной красотой, поэтому Чу Юй решила присмотреться к ней поближе. В доме герцога Чу она никогда не видела подобных. В их семье действовали строгие правила: мужчина мог взять наложницу только после сорока лет и при отсутствии сыновей. Её отец, Чу Чжэнь, даже не имел наложниц средней красоты, не говоря уже о такой, чья красота могла бы вызвать беду.
Выходит, Чжу Шисаню повезло с женщинами. Она ведь даже думала, что он влюблённый романтик. Чу Юй слегка нахмурилась, пряча раздражение. Впрочем, ей-то какое дело? Она ведь вышла за него не по любви. Кого он балует, кого привечает — её это не касается.
Пробежав глазами список слуг, Чу Юй отпустила всех, оставив только няню Нань для разговора.
Няня Нань подумала, что новая госпожа хочет прибрать власть к рукам, и сама предложила передать ей управление домом. Но Чу Юй лишь улыбнулась:
— Не стоит. Я ещё слишком молода и даже не всех людей в доме знаю. Пусть пока всем распоряжаетесь вы, няня.
Она прекрасно понимала, что в управлении хозяйством она новичок. Нужно сначала поучиться. Если сейчас начнёт хватать власть, только себя опозорит. А если что-то пойдёт не так, этот подлый Чжу Мо непременно её высмеет.
Не знаю почему, но в остальном она могла терпеть многое, только не презрение этого выскочки.
Няня Нань сначала подумала, что госпожа лишь вежливо отказывается, но после нескольких уговоров и увидев, что Чу Юй действительно настаивает, с облегчением согласилась.
Близилось шестое лунное месяца, и погода становилась всё жарче. Чу Юй долго беседовала с пожилой няней, и когда наконец проводила её, уже вся спина была мокрой от пота. Она велела Паньчунь принести прохладного чая и помочь переодеться.
Пока она переодевалась, вернулась Ванцюй, которой она поручила разузнать кое-что. Та подошла и тихо прошептала ей на ухо:
— …Ту девушку зовут Линлун. Говорят, её подарил господину министр Линь. Сначала хотели сделать наложницей, но почему-то господин Чжу так и не взял её, оставил просто служанкой. Линлун, мол, считает себя красавицей и очень горда. Услышав, что вы въезжаете в дом, она втайне немало ворчала.
http://bllate.org/book/4196/435009
Готово:
