Говорят, бить людей по лицу нехорошо, но Ван Яо — вовсе не человек, она призрак. А Тан Сюйбай осмелился от души отхлестать её по окровавленному лицу просто потому, что в этом лице не было ни капли красоты.
Тан Сюйбай стоял в самом центре сцены. Будь Ван Яо обычной смертной, к этому моменту её лицо либо распухло бы до неузнаваемости, впрочем, её бы уже обезобразили. Однако Ван Яо, будучи Свирепым Призраком, дорожила своей внешностью, и сейчас она вновь превратилась в неземной красоты небожительницу. Приняв жалостливый вид, она выглядела так, что если бы не знание о её недавней попытке придушить человека, у многих мужчин наверняка бы растаяли сердца.
Получив по заслугам, Ван Яо сжалась от злости и проскрипела сквозь зубы:
— Ты вонючий даос?
Тан Сюйбай вовсе не был обязан отчитываться перед ней о своей лихости и равнодушно бросил:
— Раз ты никого не убила, я тебя не трону.
Ван Яо холодно фыркнула и посмотрела на Ян Линьлинь, которая, посинев от нехватки воздуха, судорожно хватала ртом кислород:
— Ты потворствуешь убийце, значит, ты её сообщник.
Тан Сюйбай терпеливо пояснил:
— В мире живых, если кто-то совершил убийство и нарушил закон, наказание вершат людские суды.
Ван Яо отряхнула от несуществующей пыли свой белый пододник, презрительно усмехнулась и бросила:
— Будь людские законы справедливы, с чего бы мне возвращаться ради мести? Вонючий даос, не путался бы под ногами.
Она немного опасалась невзрачного коричневого веера в руке Тан Сюйбая. Он выглядел таким ветхим и старым, что такого не подберут даже на обочине дороги. Но она инстинктивно чувствовала страх, понимая, что это мощный артефакт.
Призрачная энергия Ван Яо от ударов слегка пошатнулась, и вокруг начала подниматься температура. Достав веер, Тан Сюйбай сделал пару взмахов, чтобы разогнать духоту, и непринужденно произнес:
— Раз они только что пообещали заплатить мне за работу, я, естественно, должен сохранить жизнь Ян Линьлинь.
Ван Яо насмешливо фыркнула:
— Мало ли что они наобещали, а ты и поверил? Ха-ха.
Менеджера Ян Линьлинь звали Сунь Хун, но все вокруг ласково звали её Сестрица Хун. Сейчас она хладнокровно велела помощнице поддержать Ян Линьлинь и, убедившись, что та жива, наконец тяжело вздохнула с облегчением. В то же время она внимательно следила за переговорами Тан Сюйбая с мстительным духом, и, услышав, как приведение несет здесь всякую чепуху, поспешила вставить слово.
— Уважаемый мастер, мы готовы выполнить любые требования в разумных пределах, умоляю вас, спасите нас! — воскликнула Сунь Хун.
Изначально Тан Сюйбай вовсе не горел желанием вмешиваться, но теперь, если не разрешить ситуацию, никто из присутствующих отсюда не выберется.
В былые времена он бы просто усмирил свирепого духа на месте. Но сегодня, во-первых, перед ним находились обычные современные люди, а во-вторых, Ван Яо еще никого не убила — точнее говоря, он сам помешал ей совершить убийство прямо на глазах. Поэтому поступать так же чисто и решительно, как обычно, не стоило. А главное, он только что прибыл в город Аньпин и не хотел привлекать к себе лишнего внимания.
Благодаря стоявшему между ними Тан Сюйбаю Ян Линьлинь получила передышку и краткий момент на восстановление сил.
Поняв, что сейчас ей не удастся расправиться с обидчицей, Ван Яо холодно фыркнула и растворилась в воздухе на глазах у изумленной публики.
Тан Сюйбай продемонстрировал публике свое мастерство, и теперь во всех взглядах, устремленных на него, читался трепетный ужас. Столкнувшись с непостижимой и страшной силой, люди испытывают страх, но стоит кому-то обуздать эту мощь, как они тут же проникаются к этому человеку благоговением и уважением.
На самом деле Тан Сюйбай лишь заставил Ван Яо временно скрыться из виду. На самом деле она всё еще находилась где-то поблизости, невидимая и притаившаяся в каком-то из темных углов.
Лян Сэнь и Юй Ян подбежали к Тан Сюйбаю, оба смертельно боясь, что этот пугающий, то красивый, то жуткий призрак появится снова. В то же время они сгорали от любопытства: какие же старые счёты были между этим призраком и Ян Линьлинь?
Возможно, поддавшись первому впечатлению, все, за исключением Сестрицы Хун и помощницы певицы, провели невидимую черту между собой и Ян Линьлинь. Куда больше желания немедленно убраться отсюда у них теперь было желание выяснить, действительно ли Ян Линьлинь некогда причинила смертельное зло прижизненному облику Ван Яо.
Стоило призраку исчезнуть, как на сцене вновь повеяло мертвящим холодом, и все поняли — она никуда не ушла.
Чжоу Хуаян, до этого молча наблюдавший со стороны, осторожно поинтересовался:
— Уважаемый мастер, что нам теперь делать? Она… она ушла?
Тан Сюйбай ответил:
— Нет.
И то, что здание еще не рухнуло, доказывало: он спугнул лишь иллюзию, а не истинную сущность Ван Яо.
Чжоу Хуаян поморщился и потрогал голову, замотанную то ли чистой, то ли грязной тряпкой. У него раскалывалась голова, но он старался держаться как можно ближе к Тан Сюйбаю. Бесстыдно улыбаясь, он заискивающе произнес:
— Уважаемый мастер, спасти одну человеческую жизнь — всё равно что построить семиэтажную пагоду.
Тан Сюйбай лишь хмыкнул:
— Ого.
Чжоу Хуаян тут же добавил:
— Хотя говорить о деньгах довольно пошло, но, когда мы выберемся отсюда, я, я готов заплатить за ваши труды.
Тан Сюйбай кивнул:
— Идет.
На третий день пребывания в городе Аньпин он уже успел заметить, что деньги здесь нужны абсолютно везде, цены растут стремительно, а монетки тают на глазах.
Чжоу Хуаян думал, что этот даос, имевший на него небольшой зуб, откажется, но никак не ожидал столь четкого согласия. Похоже, господин даос обладал весьма широкой душой.
В этот момент Тан Сюйбай холодным тоном уточнил:
— Я не даос.
После чего перевел взгляд на уже способную сидеть Ян Линьлинь и произнес:
— Кто завязал узел, тот должен его и развязать.
Макияж на лице Ян Линьлинь полностью размазался, так что её истинных черт было не разобрать. Впрочем, судя по строению лица, она должна была быть довольно симпатичной женщиной, хотя Тан Сюйбай заметил, что некоторые её черты выглядели несколько неестественно — очевидно, не обошлось без пластических операций ради удачных кадров на экране.
Глядя на Тан Сюйбая, Ян Линьлинь исступленно молила:
— Мастер, скажите, что мне делать?
Этот призрак явился именно за ней, и шрамы на руках, судя по всему, были лишь предупреждением, оставленным им ранее. На самом деле она уже тогда перепугалась до смерти, просто этот страх не шел ни в какое сравнение с нынешним ужасом.
Кто бы мог подумать, что погибшая столько лет назад Ван Яо вернется, да еще и с единственной целью — забрать её душу!
Тан Сюйбай смотрел на неё без тени ответа. От его прямого взгляда Ян Линьлинь охватила паника: в его глазах не было ни малейших эмоций, ни женской жалости, ни крохи мягкости — казалось, он намерен препарировать её всю, слой за слоем, подобно луковице.
Понимая, что этот человек вряд ли отличается ангельским терпением, Ян Линьлинь постаралась взять себя в руки и восполнить то, о чем промолчала Ван Яо, ведь вполне возможно, что именно эту информацию призрак и жаждал услышать.
Ян Линьлинь начинала как актриса. Снявшись всего в одном сериале, она мгновенно взлетела на вершину популярности. Заглавную песню к тому проекту исполняла она же, и после того, как композиция стала хитом, её карьера пошла в гору по всем направлениям. За двенадцать лет в шоу-бизнесе её, может, и не знал каждый встречный, но при упоминании имени подавляющее большинство людей кивало в знак узнавания.
Ян Линьлинь принялась излагать предысторию их конфликта, и все присутствующие невольно подались вперед, образовав тесный кружок.
С одной стороны, они искали защиты у Тан Сюйбая, с другой — их снедало подлинное любопытство: никому не хотелось оставаться в неведении относительно того, в какую заварушку они угодили.
Ян Линьлинь заговорила:
— Ван Яо пришла в компанию одновременно со мной, мы попали в один набор новичков. Двенадцать лет назад мы обе были наивными девчонками: я — актриса, она — певица, нас поселили в одну комнату. Когда я дебютировала, мне досталась роль в историческом сериале о путешествиях во времени — уверена, большинство из вас о нем слышало. Я играла главную роль, и компания даже доверила мне исполнить заглавную песню. Вообще-то мои вокальные данные тогда были самыми заурядными. Получив ноты, Ван Яо, как соседка по комнате, стала учить меня петь. Думаю, именно с этого и начались все ошибки.
События развивались своим чередом: две девушки, пришедшие в индустрию развлечений с одинаковыми мечтами, разошлись по разным дорогам — одна прославилась, а вторая продолжала томиться в ожидании своего шанса.
Ян Линьлинь продолжила рассказ:
— Я пела ту песню скверно. К тому же мы обе числились у одного менеджера, и он, услышав, как её исполняет Ван Яо, решил, что её голос подходит идеально. Тогда он предложил, чтобы Ван Яо записала песню вместо меня. Сама я была только за, да и Ван Яо с радостью согласилась на предложение компании. Вот только после выхода сериала на экраны выяснилось, что в титрах указано мое имя, а компания предпочла умолчать о том, что настоящей исполнительницей была Ван Яо.
Лю Иин с любопытством спросила:
— Разве во время твоих выступлений на концертах и мероприятиях вживую никто ничего не замечал?
Ян Линьлинь посмотрела на нее и ответила:
— Девочка моя, это лишь доказывает, что ты ничего не смыслишь в закулисье. Чтобы избежать накладок, все выступления на сцене записываются заранее, нам нужно было лишь открывать рот под фонограмму.
Линь Нань тоже задала вопрос:
— Но ведь позже ты выпускала альбомы и давала сольные концерты.
Ян Линьлинь продолжила:
— Тематика путешествий во времени тогда была невероятно популярна. Сериал взлетел, песня гремела из каждого утюга, и поднимись тогда шумиха — моя карьера была бы кончена. Компания же к тому времени давно не выводила в топ новых лиц, и я оставалась для них золотой жилой, спасительным кругом. Вопрос с авторством нужно было как-то решать, и боссы, зная мою способность ладить с прессой и любовь зрителей, выдали идиотскую идею, о которой я жалею по сей день.
В глазах Ян Линьлинь застыли воспоминания:
— Компания заключила сделку с Ван Яо, и с тех пор я пошла по пути и певицы, и актрисы одновременно. Мои альбомы по-прежнему записывала Ван Яо, а мне оставалось лишь сниматься в фильмах и сериалах. Можно сказать, мой успех был построен на совместных трудах двоих людей. Ван Яо — талантливая девушка, я восхищалась ею, и она была моей хорошей подругой.
Кто-то задал вопрос из толпы:
— А как же концерты? Там-то поют вживую, как удавалось это скрывать?
Ян Линьлинь пояснила:
— На каждом концерте она пела наверху, в закромах сцены за кулисами, а я внизу открывала рот и отрабатывала артистизм.
Чжоу Хуаян поинтересовался:
— Когда же вы прекратили работать в таком режиме?
Ян Линьлинь ответила:
— Подобная схема не давала сбоев годами, и она со всем мирилась — в конце концов, зарабатывали мы примерно поровну. Просто одна оставалась на сцене, а другая пряталась за кулисами, мы обе привыкли. Такие рабочие отношения продлились целых шесть лет. Но шесть лет назад, после одного из концертов, Ван Яо заявила, что хочет попутешествовать. Компания одобрила ее отъезд, после чего она больше не объявлялась. Полиция же вернула отчет: на записях с камер видеонаблюдения в одной из достопримечательностей категории 4А было запечатлено, как она прыгает с обрыва.
На этих словах она замолкла, подняла голову и твердо произнесла:
— Она покончила с собой.
Всем хотелось задать один и тот же вопрос: раз это было самоубийство, с какой стати она вернулась разъяренным призраком, чтобы свести счёты?
Никто ничего не понимал. Ситуация напоминала запутанный детектив, где до правды было не докопаться.
После того как разозленную Ван Яо прогнали, температура в зоне сцены снова поползла вниз, и те, кто сильнее мерз, принялись яростно растирать плечи.
Выслушав рассказ Ян Линьлинь об их взаимоотношениях, Тан Сюйбай никак на него не отреагировал. Сохраняя невозмутимый вид, он нашел себе местечко и сел, а Лян Сэнь и Юй Ян тут же примостились рядом, напоминая преданных шавок. Чжоу Хуаян тоже был не против присоединиться, но, вспомнив про свою компанию, остался со своими людьми — в конце концов, раз мастер пообещал вывести их отсюда, беспокоиться было особо не о чем.
Не успели они толком устроиться, как сцена под ними заходила ходуром. Стоять на ногах в этот момент было бы верным способом потерять равновесие, и среди присутствующих началась паника.
— Что происходит?
— Она что, рушится?!
— Пол трескается!
И действительно, сцена раскалывалась на части, а металлические фермы наверху издавали зловещий скрежет. Звук не сулил ничего хорошего, крыша громила всё вокруг и могла обрушиться им на головы в любую секунду.
Сидя неподвижно на прежнем месте с бесстрастным выражением лица, Тан Сюйбай прикрыл глаза, а когда открыл их вновь, перед ним предстала совсем другая картина.
Все остальные люди вокруг бесследно исчезли, но Тан Сюйбай ни капли не встревожился.
Жалкие тривиальные фокусы, — подумал он. — Ну-ка, посмотрим.
http://bllate.org/book/41914/5354112
Готово:
