Сюй Жань вернулся в главный зал чуть раньше остальных. Он старательно заставлял себя не думать о том, с каким лицом на него только что смотрел Цяо Ань. Тот казался невероятно потрясенным и словно вовсе не знал, что Сюй Жань хромает. Это вызвало у Сюй Жаня легкое недоумение, но вскоре шумные, хотя и не слишком громкие голоса вокруг заглушили эти мысли.
Хэ Чэн и остальные всё еще стояли на прежнем месте, а вот Чжун Сяожу куда-то подевалась — наверное, сочла слишком неловким находиться в компании бывшей мужской компании. По правде говоря, Сюй Жань даже немного сочувствовал ей: будучи представительницей знатного рода, она должна была вести себя сдержанно и безупречно в любом общественном месте. Как бы сильно она ни нравилась Хэ Чэну, при посторонних ей приходилось уходить, чтобы избежать лишних сплетен.
В сравнении с ней Сюй Жаню было намного проще из-за их общего пола, к тому же сегодня он выступал в роли официального спутника Хэ Чэна. От этой мысли мрачное настроение Сюй Жаня немного улучшилось. Как бы то ни было, сегодня у него хотя бы было право стоять рядом с Хэ Чэном с высоко поднятой головой, хотя, судя по всему, этот день станет единственным.
Но ему тоже не стоило перегибать палку. Всё происходило лишь по милости Хэ Чэна, и Сюй Жань, будучи выбранной стороной, ни в коем случае не смел переступать черту.
Все эти десять лет Хэ Чэн был его королем. Сюй Жань пресмыкался у его ног, позволяя топтать себя, и среди всей этой жесткости и унижения отчаянно выискивал крупицы собственничества и любви. Хэ Чэн действительно был собственником по отношению к нему, в этом Сюй Жань не сомневался — иначе стал ли бы он проводить с ним десять лет.
Но чем это было на самом деле: желанием владеть игрушкой или любовником? Сюй Жань не знал и не смел вдаваться в подробности, боясь, что в противном случае получит ответ, которого вовсе не хотел.
Впрочем, пусть даже игрушкой, но по крайней мере в сердце Хэ Чэна он занимал куда более особенное место, чем кто-либо другой. И за эту крошечную калюю исключительности Сюй Жань был готов терпеть любые страдания.
После ухода Чжун Сяожу Хэ Чэн выглядел вполне довольным, и в его глазах, когда он беседовал с остальными, мелькали мягкие искорки улыбки. Сюй Жань не хотел портить ему настроение, поэтому просто стоял в стороне и молча наблюдал.
Он любил смотреть, как Хэ Чэн держится рядом с Бай Цзиньмином, потому что именно в такие моменты Хэ Чэн был максимально расслаблен. Сюй Жаню нравилось, когда Хэ Чэн по-настоящему улыбался — его красивые брови и глаза изгибались в мягком полукруге, а в угольно-черных зрачках сиял самый ослепительный свет. С самого детства Хэ Чэн был баловнем судьбы, и свет, исходивший от него, казался самым ярким и трогательным в мире.
Сюй Жань так и смотрел на него. Расстояние составляло всего десяток с небольшим метров, но ему казалось, что этот свет бьет прямо из глаз Хэ Чэна ему в самое сердце. Сколько бы лет ни прошло, этот образ Хэ Чэна неизменно пробуждал в его душе самую глубокую любовь.
К сожалению, перед ним самим Хэ Чэн почти никогда не расслаблялся вот так. Лишь в постели, когда они порой предавались безумию, Хэ Чэн мог позволить себе улыбку. И стоило ему так улыбнуться, как Сюй Жань весь разомлевал, и даже привязанная к изножию кровати правая нога переставала болеть.
Стоя в стороне и наблюдая за всем со стороны, Сюй Жань чувствовал себя никудышным вуайеристом, но сдвинуться с места он не мог: стоило ему пошевелиться, как эта прекрасная картина рассыпалась бы.
Пару минут спустя кто-то наконец посмотрел в их сторону, но вовсе не на него, а ему за спину, с любопытством предвкушая зрелище.
Сюй Жань примерно догадывался, в чем дело, и, не оглядываясь, шагнул ближе к Хэ Чэну.
Все вокруг повернулись в их сторону. Хэ Чэн тоже что-то заметил, и выражение его лица стало крайне странным. Воспользовавшись тем, что тот отвлекся, Сюй Жань украдкой придвинулся ближе, так что их плечи соприкоснулись.
Хэ Чэн не отстранился. Возможно, он даже не заметил, что Сюй Жань жмется к нему вплоть до самого плеча, потому что всё его существо было всецело поглощено другим человеком.
Цяо Ань мягко улыбнулся, подходя ближе, и поздоровался:
— Привет.
— Привет, — глухо отозвался Хэ Чэн, не отрывая взгляда от лица Цяо Аня, словно стремился навсегда запечатлеть этот образ в памяти.
Цяо Ань отсутствовал целых десять лет и теперь с трудом узнавал лица окружающих. Последовали дежурные любезности, вызвавшая новую волну веселого смеха. Сюй Жань молча стоял подле Хэ Чэна, чуть подавшись назад, так что большая часть его тела скрывалась в тени, которую отбрасывал Хэ Чэн.
Наконец Цяо Ань посмотрел в его сторону и с улыбкой кивнул — на его лице не осталось и следа того недавнего изумления в туалете, всё выглядело так, будто ничего и не произошло.
Сюй Жань замешкался, не зная, отвечать ли на приветствие, но, видимо, движение Цяо Аня было слишком незаметным — никто из остальных ничего не понял, решив, что тот перемигивается с Хэ Чэном, и на лицах присутствующих тут же отразились самые разные эмоции.
Сюй Жаню оставалось лишь замолчать. Подавать голос сейчас — значило лишь стать посмешищем.
Хэ Чэн наконец пришел в себя. Ощутив неловкость ситуации, он невольно помрачнел.
Бай Цзиньмин перевел взгляд с одного на другого и внезапно спросил Цяо Аня:
— Ты же говорил, что у тебя сегодня дела дома? Как так, дядя снова отпустил тебя погулять?
— И не говори, — Цяо Ань махнул рукой, скривившись в досадливой гримасе. — Никакого семейного ужина на самом деле не было, он просто хотел наказать меня за то, что я самовольно сбежал на родину. Я ускользнул тайком, пока они не смотрели. Сидеть взаперти дома — просто невыносимо скучно.
Бай Цзиньмин с утрированным видом откинулся назад:
— Ого, а наш маленький Цяо Ань еще на многое способен, а?
— Да пошел ты, — с наигранной злостью бросил Цяо Ань и шутливо ударил его в плечо.
Пока те весело переругивались, Сюй Жань из своего укрытия в тени украдлы разглядывал лицо Хэ Чэна. Тот был непривычно молчалив, и казалось, что вместе с появлением Цяо Аня испарился и тот разговорчивый мужчина. Хэ Чэн нервничал только тогда, когда сталкивался с чем-то искренним — это была его особенность, которую он с самого детства не умел скрывать.
Сюй Жань опустил глаза на слегка сжатый кулак Хэ Чэна и, немного подумав, робко протянул руку и накрыл его пальцы своими.
Хэ Чэн резко вздрогнул и покосился на него. В его глубоких глазах плескалась сложная смесь эмоций, в которой Сюй Жань отчетливо разглядел сильное осуждение и недовольство, но, возможно, из-за присутствия посторонних этот взгляд казался не столь устрашающим, как обычно.
Слишком резкие движения могли привлечь чужое внимание, и Хэ Чэн не мог просто так выдернуть руку, поэтому пытался остановить его одним лишь взглядом. Неизвестно откуда в Сюй Жане взялась храбрость, но он крепко сжал чужую ладонь.
В голове зашумело, сквозь гул до него донесся легкий и радостный смех Цяо Аня. Перед глазами стояло постепенно звереющее лицо Хэ Чэна. На секунду Сюй Жань почувствовал прилив странного облегчения, за которым мгновенно накатил запоздалый ужас. Он отступил на шаг и сам разжал пальцы.
Хэ Чэн нахмурился и отвернулся, больше на него не глядя.
Никто вокруг не заметил этого скрытого водоворота страстей. Голова Сюй Жаня опустилась еще ниже. Солнце уже поднялось высоко в зенит, безоблачное небо сияло синевой, золотистые лучи щедро заливали бесконечную зеленую лужайку, заставляя мерцать испаряющиеся капли росы и освещая глаза каждого присутствующего.
В тени было зябко, и Сюй Жань повернулся спиной к солнцу, позволяя одежде прогреться. Но его руки дрожали — неудержимый холод, просачивающийся из самых глубин кровеносных сосудов, парализовал все его чувства.
День разгорался, площадка постепенно наполнялась оживлением. Под звуки приятной музыки и смех толпы к ним в безупречно сшитом костюме направился Ван Ли. На холодном лице Хэ Чэна наконец появилась улыбка, он распахнул объятия, и мужчины обменялись крепким, по-настоящему мужским рукопожатием.
Вокруг собралось множество людей. Сюй Жань заметил лица, которые то и дело мелькали в телевизионных новостях и газетах: они разглядывали происходящее с нескрываемым любопытством, однако приближаться без приглашения не спешили. Статус жениха задавал тон всей церемонии, и эти разодетые в дорогие костюмы гости — будь то столпы общества или восходящие звезды — вежливо и сдержанно вели негласное состязание.
На их фоне положение компании Хэ Чэна было очевидно без лишних слов. Сюй Жань знал, что оказался здесь лишь прицепом к чужому приглашению, а потому стоял тихо и смирно, послушный, словно изваяние.
Ван Ли задержал на нем взгляд на пару секунд, а затем нарочито равнодушно отвернулся. Хэ Чэн же и вовсе перестал смотреть в его сторону и сделал пару шагов вперед, приближаясь к Цяо Аню.
Бай Цзиньмин о чем-то тихо шепнулся с Цяо Анем, после чего обошел остальных и подошел к Сюй Жаню.
— Подними голову, — его мягкий и веселый голос прозвучал прямо над ухом. — Сутулясь, ты только привлекаешь к себе лишнее внимание. Раз уж он привел тебя сюда, держись с достоинством, не бойся.
Сюй Жань послушно распрямил спину. Солнечный свет ударил прямо в лицо, перед глазами вспыхнуло белым, сменившись резкой болью, и Сюй Жань болезненно скорчился, испугав Бай Цзиньмина.
— Ты в порядке? У тебя ужасный вид.
Сюй Жань покачал головой. С того самого момента, как он столкнулся с Цяо Анем в туалете, ему было нехорошо: желудок непрерывно скручивало, в груди невыносимо болело, а в голове стоял гул. Но он уверял себя, что всё в порядке — вероятно, это была лишь игра воображения.
Бай Цзиньмин не стал настаивать и тихо произнес:
— Если возникнут проблемы, о которых неудобно говорить ему, обязательно скажи мне.
— Спасибо. — Голос Сюй Жаня походил на жужжание комара.
Пока они разговаривали, Хэ Чэн, казалось, бросил взгляд в их сторону, хотя Сюй Жань не был до конца уверен — перед глазами всё еще плыли ослепительно-белые пятна от солнечных лучей.
Церемония бракосочетания должна была начаться, и официанты провожали гостей по местам. Хэ Чэн проводил Ван Ли к самому краю площадки.
— Нервничаешь? — спросил Хэ Чэн.
— Всего лишь свадьба, — Ван Ли равнодушно обвел взглядом ряды гостей. — А на твоем месте, ты бы нервничал?
Хэ Чэн усмехнулся:
— Хотя это предположение и невозможно, но нет.
Ван Ли бросил на него косой взгляд:
— Что, настолько в себе уверен?
Хэ Чэн поджал губы и кивнул.
Ван Ли перевел взгляд в сторону Цяо Аня — тот как раз рассаживался на свое место, оживленно переговариваясь с соседями, а его изогнутые брови и глаза излучали сияние.
Хэ Чэн почувствовал легкое раздражение:
— На что ты смотришь?
— А сам как думаешь? — бесстрастно отозвался Ван Ли. — Где тот человек, которого ты привел с собой?
Хэ Чэн огляделся и наконец заметил исхудавшую фигуру Сюй Жаня в самом углу. Тот сидел в самой отдаленной точке, бесконечно далеко от компании Цяо Аня, съежившись в тени так, что заметить его присутствие было почти невозможно.
Ван Ли многозначительно хмыкнул:
— Он сидит не с тобой.
— Он и не смеет, — Хэ Чэн нахмурился, не понимая, вызвана внезапная тяжесть в груди трусостью Сюй Жаня или излишним шумом вокруг, но в любом случае эта картина ему не нравилась.
Впрочем... какое это имело значение?
http://bllate.org/book/41863/5347773
Готово: