— Хозяин? — Касю Цингуан смотрел на Линь Юаня, который долгое время хранил молчание, и не удержался, чтобы не позвать его.
— А... — Линь Юань повернул голову, явно с трудом подбирая слова. — Понимаешь... Цингуан, не мог бы ты... сначала подождать меня снаружи?
На лице Касю Цингуана появилось озадаченное выражение, но, глядя на то, как хозяин скорчил гримасу, будто у него сильнейший запор, он всё же решил не задавать лишних вопросов.
Поэтому он кивнул и отозвался:
— Хорошо.
Как только Касю Цингуан покинул кузнечную, Линь Юань снова перевёл взгляд на полупрозрачный гардероб.
Возможно, из-за того, что сейчас он находился в Хонмару, вся одежда с пометкой в японском стиле в гардеробе обладала бонусами к свойствам духовной энергии. Бонус за комплект был выше, чем за отдельные вещи, среди которых наибольшую прибавку к духовной силе давали платья, на втором месте шли блузки и брюки, а меньше всего добавляли обувь, носки и аксессуары.
Глядя на эти наряды, Линь Юань уже давно распрощался с первоначальным чувством удовлетворения, и на смену ему пришла целая буря сложнейших эмоций —
Главным образом это был жуткий стыд.
В конце концов он всё-таки выбрал оттуда комплект с самым высоким показателем духовной энергии.
Изгоняющий нечисть Линъинь (в японском стиле): после надевания духовная сила увеличивается на 200.
Линь Юань несколько раз глубоко вздохнул и наконец нажал кнопку Подтвердить ношение.
В одно мгновение одежда на Линь Юане сменилась — прежние пижамные штаны с кофтой и тапочки вмиг исчезли, превратившись в фиолетовое кимоно модифицированного кроя длиной выше колен. На ноги он обух деревянные гэта, ноги оплетали шнурки в тон наряду, а в руках появился лук со стрелами.
Первым ощущением Линь Юаня после переодевания в этот наряд стало странное ощущение сквозящего холода в нижней части тела. То, что он впервые в жизни не был в штанах, казалось ему невероятно странным...
И постыдным.
Впрочем, облачившись в эту одежду, Линь Юань действительно почувствовал, как в его теле появилась мягкая энергия. Он попытался собрать её в правой руке, а затем положил ладонь на двух сикигами для ковки мечей.
Вскоре из его ладони полился нежно-белый свет, перетекая на тела обоих сикигами. Два сикигами, которые до этого неподвижно лежали на земле, словно в одно мгновение ожили и принялись радостно скакать вокруг Пруда ковки мечей.
Увидев это, Линь Юань, в соответствии с инструкциями из сообщения от Кодзуносукэ, забросил в Пруд ковки мечей по 50 порций материалов.
Обретя работу, два сикигами тут же принялись за дело с усердным сопением, а цифровые часы над Прудом ковки мечей показали двадцатиминутный обратный отсчет.
Линь Юань изначально думал, что двадцать минут — не так уж много, подождёт, но хождение в женском платье вызывало у него такое беспокойство, что, пересилив жадность, он всё же воспользовался ускоряющим талисманом.
Стоило применить ускоряющий талисман, как цифры на часах мгновенно сменились на 00:00. Затем из Пруда ковки мечей вырвалось ярко-белое сияние, и оттуда вышел юноша в форме цвета морской волны.
— Йо, командир. Я Ягэн Тосиро. Прошу любить и жаловать меня и моих братьев.
Линь Юань опустил голову и посмотрел на этого подростка, едва достававшего ему до груди. Его лицо выражало растерянность и даже лёгкое смущение — смущение оттого, что его застали в женском платье.
В результате этот Ягэн Тосиро из Хонмару воочию наблюдал, как стоящая перед ним миловидная девушка в костюме изгоняющего нечисть обессиленно протянула вперёд правую руку с короткой стрелой и хриплым мужским голосом произнесла:
— Привет...
Хрусь...
Было стойкое ощущение, что что-то внутри только что разбилось на мелкие осколки.
Цингуан изначально думал, что прождёт снаружи как минимум минут двадцать, но, к его удивлению, не прошло и много времени, как он увидел выходящих из кузнечной Линь Юаня и Ягэна.
У первого было лицо человека, потерявшего всякий смысл жизни, а на лице второго читалось выражение полного понимания: я тебя понимаю.
Касю Цингуан: у меня упорное ощущение, что от меня что-то скрывают.jpg
— И что... теперь мы будем делать? — Линь Юань опустил голову, глядя на два меча, каждый из которых был ниже его ростом, и задал вопрос.
— Может, отправимся в поход? — предложил Цингуан.
— Ни в коем случае, — Линь Юань сходу отверг это предложение. — Вас всего двое, какой к черту поход?
— Тогда... — подал голос стоявший рядом Ягэн. — Может, отправимся за покупками в Манъя? Как раз подготовимся к появлению будущих братьев.
При одном только упоминании будущих братьев у Линь Юаня начинала болеть голова — это означало, что каждому последующему мечу суждено увидеть его в женском наряде. Вдруг они решат, что у него склонность к кросс-дрессингу?
Но даже думая так, Линь Юань не стал возражать против предложения Ягэна: в новом Хонмару не было абсолютно ничего, ему действительно требовалось купить кое-какие вещи для обустройства.
По дороге Линь Юань специально расспросил Кодзуносукэ о том, какая валюта используется для покупок в Манъя. Кодзуносукэ ответил:
— Конечно же, кобаны! А всякие там кайсуйские золотые монеты существуют лишь для того, чтобы заставить тех людишек-игроков добровольно сливать деньги на наши проекты.
Читая эти слова, Линь Юань поневоле вспомнил свою подругу, которая перед самым перемещением в другой мир спустила на одну игру про мечи несколько десятков тысяч.
Впрочем, он сам, кажется, столько же оставлял в Никки.
Игры определенно развращают людей.
Приближаясь к Манъя, Линь Юань сначала проверил, сколько у него кобанов, а затем поинтересовался у Кодзуносукэ примерными ценами в торговом квартале. Он с удивлением понял, что даже после переселения остался нищим, который не может позволить себе купить даже приличную одежду...
Манъя полностью оправдывала свое название: снаружи она казалась совсем небольшой, но внутри напоминала гигантский универмаг, где прогуливались Санивы из самых разных Хонмару со своими мечами-прислужниками.
Линь Юань от природы не умел общаться с людьми, поэтому у него не возникало ни малейшего желания подходить и здороваться с проходящими мимо Санивами. Вместо этого он по указателям проследовал прямо в зону товаров повседневного спроса.
Добравшись до места и выбрав кое-какие предметы первой необходимости, Линь Юань уже собирался уходить, чтобы направиться в сельскохозяйственный сектор и прикупить немного зелени и семян.
Поскольку Правительство Времени ежедневно открывало по несколько новых Хонмару, а на землях новоиспеченных владений до начала земледельческих работ ничего не росло, хозяин Манъя унюхал в этом отличную выгоду и специально организовал отдельный сельскохозяйственный сектор.
Пройдя вперед пару шагов, Линь Юань и Ягэн заметили, что Цингуан отстал. Бросив взгляд на остановившегося неподалеку Цингуана, Линь Юань приложил палец к губам, призывая Ягэна соблюдать тишину, и на цыпочках направился в ту сторону.
Только что, пока они совершали общие покупки, внимание Цингуана привлек флакончик ярко-красного лака для ногтей. Ему нравились все красивые вещи, ведь только став красивее, он мог заставить хозяина полюбить его еще сильнее.
Однако их новоявленный господин Санива выглядел далеко не самым богатым человеком, поэтому, взглянув на ценник лака, Цингуан хоть и загорелся желанием, но был вынужден отступиться.
И вот, когда он уже собрался развернуться и уйти, к нему протянулась изящная белая рука и подняла тот самый флакончик лака для ногтей, у которого только что замер его взгляд.
Следом за этим раздался знакомый голос:
— Если нравится, надо было просто брать. Неужели ты думал, что твой Санива не сможет позволить себе купить даже лак для ногтей?
http://bllate.org/book/41742/5330096
Готово: