Когда Дай Сюань, подхваченную несколькими крепкими служанками, принесли в Зал Лэфу, Ли Синьюй уже стоял у входа с глазами, полными слёз.
— Эх, совсем уже мужчина, а всё ещё носом хлюпаешь? — улыбнулась Дай Сюань, потрепав брата по волосам, и достала платок, чтобы вытереть ему лицо.
Ли Синьюй надулся:
— Да я за тебя переживал!
И, вырвавшись из её «лап», стремглав бросился прочь.
Дай Сюань, поддерживаемая Мэйсян, выбежавшей навстречу, вошла в зал. Госпожа Сунь, увидев внучку, тут же усадила её рядом и внимательно осмотрела — убедившись, что миловидное личико по-прежнему свежо и очаровательно, лишь тогда перевела дух.
— Нигде не ушиблась? А с ногой что случилось? — спросила госпожа Сунь, поглаживая руку Дай Сюань.
— Подвернула лодыжку, больше ничего серьёзного. Бабушка, не волнуйтесь понапрасну, — мягко успокоила её Дай Сюань.
Поскольку карета из Дома Графа уже развалилась на части, Дай Сюань вернулась домой в карете из Великолепного дворца. Её привезла никто иная, как Муцзинь.
Муцзинь выглядела так же бесстрастно, как и при первом визите, но теперь говорила гораздо вежливее.
Услышав ответ Дай Сюань, она вставила:
— Четвёртая девушка знает, как сильно переживает за неё старшая госпожа, и сама боится вас тревожить. Будьте спокойны: его высочество уже вызвал целительницу, та осмотрела четвёртую девушку — рана несерьёзна, достаточно немного отдохнуть, и всё пройдёт.
Рана Дай Сюань находилась в деликатном месте — спина и ноги не годились для осмотра старыми лекарями из Императорской аптеки. Целительницы, хоть и уступали им в статусе, по знаниям не хуже обычных врачей, да и каждая специализировалась на чём-то своём.
Поскольку ушиб лодыжки оказался лёгким, ей просто хорошенько растёрли ногу целебным спиртом. Однако Чжао Чаньнин, не желая рисковать, отправил к ней собственную придворную целительницу.
— Ну, раз так, раз так… — госпожа Сунь, услышав слова Муцзинь, окончательно успокоилась и даже повеселела: ведь небольшая травма внучки явно сблизила её с принцем Ин — это того стоило!
Дай Сюань сразу поняла, о чём думает бабушка, но не обиделась. Сделав вид, что устала, она вскоре попросилась обратно в «Иланьцзюй», и её снова унесли на носилках.
За этим последовал настоящий поток всевозможных отваров, бульонов и лакомств, которые беспрерывно несли в её покои.
Муцзинь, наблюдавшая за всем этим, уже составила себе ясное представление о положении дел и поняла, что сможет дать своему господину исчерпывающий отчёт. Как только все привезённые из Великолепного дворца вещи оказались в сокровищнице «Иланьцзюй», она вежливо попрощалась и уехала.
— Ты точно совсем здорова? — обеспокоенно оглядывая Дай Сюань с ног до головы, спросила Цзыпин, а потом обернулась к Цзысу: — Цзысу, как же ты могла так запросто допустить, чтобы госпожа пострадала? Хорошо ещё, что обошлось без беды, а если бы…
— Да ладно тебе! — поспешно перебила Дай Сюань. — Цзысу всего-то лет пятнадцать, что она могла сделать? Если бы вы были вместе, скорее всего, пришлось бы мне защищать её!
— На Цзысу вовсе не виновата. Она сама до смерти перепугалась и даже сама получила ушибы. Пусть пока отдохнёт несколько дней, а ты, Цзыпин, потрудись немного за двоих, — сказала Дай Сюань, успокаивая служанку, и махнула рукой, отпуская Цзысу. Иначе ей пришлось бы объяснять, что в тот момент её госпожа сидела в одной карете с принцем Ин, а руки у Цзысу, увы, не доходят до такого расстояния.
Пока Дай Сюань беззаботно поправляла здоровье, в императорском дворце незаметно переменился ветер.
Наложница Хуэй, во время ночного чередования, каким-то образом разгневала императора — тот в ярости покинул павильон Чанчунь ещё глубокой ночью.
На следующий же день по дворцу разнеслась весть: наложница Хуэй, уличённая в недостойном поведении, заперта под домашним арестом.
А Чжан Ланьюй, всё ещё находившаяся во дворце, была тихо и незаметно отправлена обратно в родительский дом.
Даже сын наложницы Хуэй, князь Хуэй, пострадал от гнева отца: император строго отчитал его и отправил в Академию Ханьлинь заниматься составлением исторических хроник.
Когда Дай Сюань услышала эту новость, она была поражена: последствия оказались куда серьёзнее, чем она ожидала!
Она прекрасно понимала свои масштабы: даже десять таких, как она, не сравнятся с весом наложницы Хуэй, не говоря уже о князе Хуэй! Похоже, император и императрица решили преподать Хуэй урок.
В руках у неё был личный письменный свиток от Чжао Чаньнина, где он описывал ту самую ночь, о которой ходили самые разные слухи.
«Недостойное поведение» наложницы Хуэй было всего лишь прикрытием. Слова императора в ту ночь были жёсткими — даже в пересказе Чжао Чаньнина Дай Сюань ясно представила себе эту сцену:
— Семья Чжан когда-то сделала ставку на Меня, и за это Я должен отдать должное покойному министру Чжану — у него действительно был глаз на будущее! Поэтому Я даровал вам милости и уважение к вашему роду. Но сыновья Мои — не инструменты для ваших спекуляций! Вы посылаете дочерей во все княжеские дома подряд — ну и замысел у вас! Неужели вы думаете, что Я совсем одурел и позволю вам делать всё, что вздумается?! Слушай сюда: Я никогда больше не допущу, чтобы дочь рода Чжан вошла в императорскую семью! Пусть твой отец похоронит эту надежду! Да, помощь при восшествии на трон — великая заслуга, но надо ещё дожить, чтобы её насладиться!
Эти слова заставили Дай Сюань радостно рассмеяться. Дочитав дальше, она узнала, что убийцей той погибшей служанки оказалась придворная дама наложницы Хуэй, которую императрица уже казнила. А то, что в павильоне Фунин и павильоне Чжаоян незаметно исчезло несколько человек, вовсе не стоило упоминания.
— Отлично! — Дай Сюань хлопнула ладонью по столу, так что Цзыпин, сидевшая в соседней комнате, испуганно выглянула. Убедившись, что госпожа в порядке, она облегчённо прижала руку к груди.
Дай Сюань не обратила на неё внимания, аккуратно свернула письмо и, откинувшись на спинку кресла, задумалась: «Бедняжка Чжан Ланьюй… Теперь ей точно не позавидуешь. С таким отзывом от самой императрицы её репутация упадёт как минимум на ступень, и мало кто захочет брать её в жёны».
Хотя этого всё ещё недостаточно, чтобы искупить покушение на неё, но семье Чжан хватит надолго. Дай Сюань лукаво улыбнулась и, постукивая пальцем по подбородку, пробормотала:
— Без надежды выйти замуж за кого-то из императорского рода, Чжан Ланьюй… Что же ты теперь будешь выкидывать?
Однако жизнь всегда полна неожиданностей. Уже через несколько дней пришла весть: девушку из рода Чжан спас от утопления принц Чэн! Дай Сюань буквально остолбенела: неужели они так быстро всё провернули?
Вот как всё произошло: вернувшись домой, Чжан Ланьюй пару дней вела себя тихо. Хотя императрица и назвала её легкомысленной, слова императора не просочились наружу, и жизнь Чжан Ланьюй оказалась не столь ужасной, как предполагала Дай Сюань. Ведь Чжан Ланьюй умела располагать к себе людей — все, кто с ней встречался, отзывались о ней хорошо. Поэтому вскоре она снова начала появляться в обществе.
По словам Ланьди, в тот день Чжан Ланьюй гуляла с подругами в саду Аньлэ. Неожиданно они столкнулись с принцем Чэном, пришедшим навестить друга. Чжан Ланьюй в этот момент резво играла с подругами и, не заметив принца, чуть не врезалась в него. Принц Чэн, желая избежать скандала, посторонился — но от этого Чжан Ланьюй потеряла равновесие и с громким «плюх!» упала в озеро.
Когда она уже начала тонуть, подруги в ужасе завизжали. Принц Чэн, не раздумывая, бросился в воду и вытащил её. Но едва девушку вынесли на берег, она, покраснев от стыда, тут же попыталась покончить с собой. Лишь под давлением вопросов подруг она наконец призналась: «Моя честь утрачена… Зачем мне теперь жить?!»
Сейчас обе стороны тянули время: принц Чэн упорно молчал, не желая ничего пояснять, а в доме Чжан не унимались — Чжан Ланьюй то и дело устраивала сцены с попытками самоубийства.
— В саду Аньлэ в тот момент было много народу? — спросила Дай Сюань, притянув к себе Ланьди с явным интересом.
— Да! Говорят, там было пять-шесть дочерей чиновников и даже две наследницы из княжеских домов, — Ланьди с готовностью перечислила имена и родословные всех присутствовавших девушек, а затем добавила: — И не только девушки! Там ещё полно студентов из Государственной академии толкалось. Сейчас все говорят, что принц Чэн — трус: раз уж испортил репутацию госпоже Чжан, так должен был сразу взять её в жёны!
Дай Сюань холодно усмехнулась, затем задумчиво принялась разглядывать нефритовый браслет у себя на запястье и медленно спросила:
— А есть другие версии?
— О, некоторые шепчутся, что принц молчит из-за своей супруги — та, мол, из знатного рода и не даёт ему брать наложниц. Такая ревность — уже повод для развода по «семи причинам»!
— Молодец, отлично работаешь! Продолжай в том же духе, — Дай Сюань улыбнулась и сунула Ланьди пару серебряных слитков. — Следи за развитием событий и немедленно докладывай мне обо всём, что услышишь. Поняла?
Когда Ланьди ушла, Дай Сюань постучала пальцами по подлокотнику кресла и тихо фыркнула:
— Какой расточительный талант! Такие способности — и тратить их на подобные мелочи…
Ведь слава женщины — не только в том, чтобы выйти замуж за кого-то из императорского рода. Даже стать императрицей, а потом императрицей-вдовой — не всегда означает настоящее счастье. При её происхождении, красоте и уме Чжан Ланьюй вполне подошёл бы наследник знатного дома. Зачем же так упрямо метить именно в семью Чжао?
Если бы Чжао Чаньнин не дал чёткого отказа, Дай Сюань и сама не стала бы рваться в княжеские жёны. В знатном доме ещё можно надеяться на моногамию, но за принца? Такая надежда почти равна нулю, особенно если учесть, что Чжао Чаньнин явно претендует на трон.
— Госпожа, у каждого свои стремления. Этого не переделаешь, — сказала Цзысу, входя с подносом обеда.
Перед Дай Сюань стояла прозрачная, ароматная каша из лилий и лотоса, несколько видов свежих солений и миска прозрачного, душистого бульона из рёбрышек. Аппетит сразу разыгрался.
— Это тот самый белый ароматный рис, что прислали из Великолепного дворца? — спросила Дай Сюань, отведав ложку каши. Насыщенный вкус заставил её с наслаждением прищуриться.
— Да, — кивнула Цзысу. — Даже бабушка сказала, что он восхитителен, но на рынке его не купить.
Этот белый ароматный рис был крайне прихотлив: рос только в самых тёплых южных краях, и урожай был мизерным. Как только партия прибывала в столицу, её тут же раскупали знатные семьи — без нужных связей и влияния за деньги его не достать.
Хотя кухня в Доме Графа и была изысканной, никто не тратил целое состояние на покупку такого риса. Если бы Великолепный дворец не прислал его в изобилии, Дай Сюань никогда бы его не попробовала.
Увидев довольное выражение лица Цзысу, Дай Сюань уже собралась поиронизировать, но передумала. Она была уверена: Чжао Чаньнин вряд ли обратил внимание на такие мелочи — максимум, отдал общее распоряжение. Скорее всего, это инициатива управляющего Чжао. Но неважно, кто приказал — раз рис прислали из Великолепного дворца, это знак уважения к ней, и она должна принять его с благодарностью. К тому же рис и правда был вкусен.
После обеда Дай Сюань, под неусыпным присмотром старших служанок и целительницы Юаньсян, немного вздремнула. Проснувшись, она обнаружила, что за окном уже стемнело.
— Жизнь, где только ешь и спишь, чертовски скучна, — потянулась она, зевнула и, умывшись тёплым полотенцем, приняла чашку воды, чтобы прополоскать рот. В этот момент в дверь ворвалась Ланьди, запыхавшаяся и взволнованная.
— Что случилось? Опять новости? — с лёгким предвкушением спросила Дай Сюань.
Целительница Юаньсян краем глаза взглянула на госпожу, но, встретив её сверкающий взгляд, тут же отвела глаза и вышла из комнаты. «Ох, невеста, избранная его высочеством… Разве она не должна быть изысканной, благородной и величественной? — мысленно стонала целительница, прижимая ладонь к груди. — Ваше высочество, вы точно уверены, что у вас всё в порядке со зрением?»
Дай Сюань, конечно, не обращала внимания на мысли целительницы. Дома она и не собиралась изображать из себя совершенство — зачем мучить себя?
— Да! Я как раз разговаривала с привратницей, как вернулся Эрму и сказал, что во Дворце принца Чэн полный хаос! Супруга принца Чэн, узнав новость, так разволновалась, что началась угроза выкидыша! Дворец прислал сразу пятерых лекарей из Императорской аптеки — похоже, дело плохо!
Дай Сюань резко выпрямилась. Плод супруги принца Чэн был всего на втором месяце — такой стресс вполне мог привести к выкидышу! А в те времена беременность и роды были делом рискованным: выкидыш часто наносил серьёзный урон здоровью, и в лучшем случае женщине требовался год-два на восстановление. Неужели Чжан Ланьюй действительно удастся воспользоваться этой возможностью?
http://bllate.org/book/4151/431721
Готово:
