Если Су Хуайинь действительно обычная девушка, то доверять ей эту тайну — безусловный риск. Но разве Су Хуайинь — обычная девушка?
Первый заговор Логуо был разрушен ею будто между прочим. Второй совместный план Логуо, Боцзянской республики и Танго тоже оказался сорванным — опять-таки, как бы случайно.
Более того, она сама подарила им идеальный повод для решительного подавления этих враждебных сил.
Хуаго, конечно, хотел бы просто выдворить всех недоброжелательных иностранных агентов, но это невозможно. Национальная киноакадемия десятилетиями принимает иностранных студентов и стажёров. Если вдруг резко прекратить приём — к чему это приведёт?
Тем более сейчас академия отмечает своё столетие.
А если Национальная киноакадемия откажется от иностранных студентов, что тогда? Университет Хуа? Цинхуа? Студентам из этих университетов ведь не так уж трудно поступить в киноакадемию. Неужели все вузы Хуаго одновременно откажутся от иностранных студентов?
Это уже не просто всплеск общественного мнения — это будет настоящий шторм!
К тому же лучше держать их под присмотром на своей территории, чем позволять им изо всех сил пытаться тайно проникнуть внутрь. По крайней мере сейчас, после инцидента с Логуо и распространения видео по студенческим форумам, отношение студентов киноакадемии к нынешнему набору обменников стало заметно холоднее.
Об этом деле в Национальной киноакадемии ни в коем случае нельзя рассказывать обычным людям. Государство десятилетиями активно пропагандировало научный подход и боролось с суевериями. Если правда всплывёт, последствия будут куда серьёзнее временного хаоса.
Так стоит ли доверять Су Хуайинь?
— Почему тот студент из Боцзянской республики не может говорить по-китайски? — Дин Цюн сменил тему и задал вопрос.
Су Хуайинь мягко улыбнулась:
— Разве сами Тянь-лаосы не сказали, что нельзя лгать?
Как же можно произнести ложь, если лгать запрещено?
Она многозначительно посмотрела на Дин Цюна.
Её слова прозвучали легко и непринуждённо, но в душе Дин Цюна поднялась буря. Неужели она намекает, что всё это — её рук дело?
Нет-нет, возможно, она просто хочет сказать, что сама — не простой человек?
«Успокойся, Дин Цюн, — мысленно приказал он себе. — Не строй догадок. Лучше спросить напрямую».
Дин Цюн медленно выдохнул. Дважды она сорвала планы враждебных государств, и особенно безжалостно поступила с Боцзянской республикой. Её сердце явно на стороне Хуаго.
Они уже стары и не знают, сколько ещё смогут защищать эту землю. Пришло время передать бремя следующему поколению.
— Госпожа Су, у меня есть одно чрезвычайно важное дело, о котором я хотел бы с вами поговорить.
— Не согласитесь ли вы заключить со мной договор? Он обеспечит сохранность этой тайны и никоим образом не навредит вам.
В воздухе воцарилась гнетущая тишина.
Выражение лица Дин Цюна было предельно серьёзным, а тон звучал почти умоляюще. Ректор, знавший его много лет, никогда прежде не видел, чтобы тот так обращался к кому-то из младшего поколения.
Его манера общения была такой, будто он вовсе не разговаривал с юной девушкой, а вёл переговоры с равным себе.
Ректор молчал. Хотя он и был обычным человеком, по отношению Дин Цюна он ясно ощущал необычность Су Хуайинь. Этот старик всегда был крайне ответственным и старался делать всё сам — он никогда бы не доверил столь важное дело никому, кто не обладает достаточными способностями.
И ещё слова Су Хуайинь:
«Разве сами Тянь-лаосы не сказали, что нельзя лгать?»
Так легко, так естественно… Если ректор не глупец, он не мог не уловить скрытый смысл.
Сам вопрос Дин Цюна показывал, что это не его рук дело. Ответ Су Хуайинь был краток, но полон смысла. А раз он ничего не мог сделать, значит, именно Су Хуайинь лишила того студента из Боцзянской республики возможности говорить!
Ректор с трудом перевёл дыхание, и в его взгляде, устремлённом на Су Хуайинь, появилось изумление.
«Неужели Су Хуайинь тоже мастер ци? — подумал он. — Судя по отношению старика, её достижения должны быть весьма высоки!»
Теперь он понял, почему Дин Цюн говорил с ней так серьёзно и уважительно — совсем не как со юной особой, а как с равным себе.
«Неужели она… мастер ци?! — в его душе поднялась буря. — И притом такой юный мастер?!»
Будучи ректором Национальной киноакадемии — должности, требующей огромной ответственности, — он имел дело со многими мастерами ци, но никогда не встречал столь молодого!
Су Хуайинь… ей всего двадцать два или двадцать три года? Пять лет назад она не смогла поступить в университет из-за нехватки денег и ушла в шоу-бизнес. Тогда ей было всего семнадцать или восемнадцать. За пять лет она достигла всего этого?
В глазах людей их возраста она всё ещё ребёнок!
Но эмоции ректора не могли укрыться от Су Хуайинь.
Она посмотрела на Дин Цюна и мысленно вздохнула. Его ци уже нестабильно, видимо, недавно он перенёс тяжелейшую травму. Золотистая кайма вокруг его ауры стала плотнее, чем в прошлый раз, когда она его видела, — тогда она казалась такой хрупкой, будто её мог развеять лёгкий ветерок.
Значит, кризис в киноакадемии достиг такой степени?
Су Хуайинь на мгновение закрыла глаза. Перед её внутренним взором вновь возникла та картина: бесчисленные студенты окружили её, их доброта и искренняя поддержка были так сильны и открыты. И ещё та битва в Вэйбо — даже будучи обычными людьми, они всё равно вступались за неё, защищали её изо всех сил.
Она медленно открыла глаза и мягко улыбнулась:
— Конечно, господин Дин. Для меня это большая честь.
Она хотела защитить тех, кто проявил к ней доброту.
К тому же это дело явно пойдёт на пользу её собственному росту.
Дин Цюн немного успокоился. То, что Су Хуайинь не ответила сразу, а сначала задумалась и взвесила всё, ещё больше укрепило его доверие. Её осмотрительность и серьёзность говорили о зрелом характере и благородных качествах. Несмотря на юный возраст, она была удивительно рассудительна — именно такой человек им сейчас и нужен.
Дин Цюн никогда не брал в команду молодёжь по двум причинам. Во-первых, мастерство ци обычно приходит с опытом и годами. Одарённые юноши часто слишком быстро возносятся на вершину и становятся самонадеянными, что ведёт к ошибкам. А те, у кого нет таланта, просто бесполезны. Во-вторых, характер: молодые полны патриотического пыла и решимости, но именно поэтому склонны к импульсивности. В нынешней ситуации одна ошибка может стоить им всего.
Они не могли себе этого позволить.
А Су Хуайинь — идеальный вариант.
Что до силы — он не мог её прочитать. Не то чтобы она была непостижима, но явно не уступала ему самому. Он до сих пор не понимал, как именно она заставила того студента замолчать. Такое мастерство, которое он не может распознать, уже само по себе говорит о многом.
Что до характера — она хладнокровна, расчётлива, умеет ждать и действует только после тщательного обдумывания. Она способна незаметно расставить ловушки и подставить противника — в этом даже он уступает ей.
Поистине, Небеса не оставили Хуаго!
Дин Цюн мысленно вздохнул. Они состарились, но теперь есть молодое поколение, которое возьмёт на себя их надежды и поведёт страну вперёд. Возможно, настанет день, когда великая тайна, погребённая под киноакадемией, наконец исчезнет.
Тогда жизнь людей станет по-настоящему безопасной.
— Госпожа Су, — начал Дин Цюн. Он достал два маленьких бокала, налил в них немного крепкого алкоголя, затем вынул несколько жёлтых талисманов. Уколов палец, он нарисовал на них кровью какой-то символ. Талисманы мгновенно вспыхнули и растворились в напитке. — Мне понадобится немного вашей крови.
Су Хуайинь с сомнением посмотрела на бокалы и с трудом подавила желание спросить, мыл ли он руки. Тем не менее, она послушно взяла иголку, проколола палец и капнула по капле крови в каждый бокал.
Дин Цюн тем временем продолжал какие-то действия, но Су Хуайинь уже не обращала на это внимания. В её голове крутился только один вопрос: «Мыл ли он руки или нет?!»
Дин Цюн протянул ей один из бокалов. Жидкости было немного, и это немного успокоило Су Хуайинь.
— Просто выпейте это, госпожа Су, — спокойно сказал он.
Су Хуайинь посмотрела на бокал. Она решила, что лучше не задавать этот вопрос — её интуиция подсказывала: ответ ей точно не понравится. После трёх минут молчаливых размышлений она, словно идя на казнь, одним глотком опустошила бокал.
— У вас есть вода? — спросила она.
Ректор протянул ей бутылку минеральной воды. Су Хуайинь сделала три-четыре больших глотка и только тогда почувствовала облегчение. Она подняла глаза на Дин Цюна.
Выражение лица Дин Цюна стало гораздо мягче — он явно был спокоен и удовлетворён.
— Госпожа Су, — сказал он, усаживаясь и приглашая её последовать примеру. Теперь он выглядел куда расслабленнее. Су Хуайинь села напротив. Дин Цюн улыбнулся.
— Вы так молоды, госпожа Су, но обладаете прекрасным характером и высокими моральными качествами. Вы явно понимаете, в каком мы находимся положении. В любом случае, благодарю вас за ваш вклад в защиту киноакадемии, страны и народа. Искренне благодарю.
Его тон был тёплым, но выражение лица постепенно становилось всё серьёзнее. Су Хуайинь поняла, что сейчас последует главное, и решила молчать, лишь слегка улыбнувшись в ответ.
— Несколько сотен лет назад здесь вспыхнула страшная эпидемия. Люди страдали, врачи были бессильны. Болезнь распространялась стремительно и безжалостно, и даже источник заражения найти не удавалось. Несколько самых известных врачей того времени прибыли в город, но вскоре сами заразились и умерли.
Позже несколько мастеров ци обнаружили истинную причину: это был не обычный мор, а аркан. Его центр находился прямо в городе, а пять окружающих городов служили приманкой. Аркан питался смертью и кровью, и каждая новая жертва только усиливал его. Мастера были в отчаянии — даже объединив усилия, они не могли найти способа остановить его.
— Позже они поняли, что это не просто аркан, а…
Дин Цюн на мгновение замолчал, его взгляд стал полон скорби и бессилия. Он пропустил этот фрагмент и продолжил:
— Все мастера ци объединились и в конце концов разрушили аркан, запечатав то, что в нём таилось. Тогда сила мастеров ци в Хуаго была почти полностью уничтожена — бесчисленные мастера погибли, защищая страну. С тех пор искусство ци пришло в упадок.
— Но печать оказалась не такой надёжной, как надеялись, — Дин Цюн закрыл глаза. — Здесь всегда строили учебные заведения, надеясь, что живая ци студентов сможет сдерживать зловредную энергию этого места. Но теперь…
Он горько усмехнулся.
— Госпожа Су, вы сами видите: живая ци уже не в силах противостоять зловредной. Та даже начала сгущаться в ядовитый туман, который вредит студентам. Особенно в последние годы: драки и конфликты в киноакадемии участились, люди стали раздражительными и тревожными. Конечно, отчасти это связано с духом времени, но нельзя отрицать и влияние этого места. Поэтому мы, несколько стариков, постоянно находимся здесь, чтобы помогать академии.
— Госпожа Су, вы — наша коллега по пути ци. Вы прекрасно понимаете, как энергия влияет на людей, — горько улыбнулся Дин Цюн. — На этот раз злобные комментарии в интернете, направленные против киноакадемии, ещё больше усилили это зло. Я сделал всё возможное, чтобы смягчить его воздействие, но теперь мои силы на исходе.
— Каждое столетие — это время, когда его сила достигает пика, — Дин Цюн вдруг встал и поклонился Су Хуайинь в пояс. — Я прошу вас, госпожа Су, помочь нам в решающий момент.
Су Хуайинь всё ещё переваривала услышанное. Многое из слов Дин Цюна было ей непонятно. Что такое аркан? Неужели это похоже на магические круги в храмах? Может, в нём зародилось существо-хранитель?
Нет-нет, судя по словам Дин Цюна, аркан приносил чуму, смерть и разрушение, питаясь ими. Неужели это демонический аркан из мира демонов? И в нём зародилось демоническое существо?
Если так, то это объясняет многое.
Но этот мир… явно сильно отличается от того, что она знала раньше.
http://bllate.org/book/4143/430857
Готово:
