Кошмар оказался явью: точно такое же алое письмо с черными иероглифами неподвижно белело на полу у порога спальни.
Ся Янь поднял свиток. При взгляде на размашистую подпись «Лу Бинвэнь» его пальцы мелко задрожали.
Он действительно связался с призраком.
С могущественным, непостижимым духом, вознамерившимся взять его в мужья.
В растерянном сознании невольно всплыли те глубокие темные глаза. Взгляд этого существа видел его насквозь. Перед лицом столь сокрушительной силы у Ся Яня попросту не оставалось пространства для борьбы.
Тук-тук.
Стук в дверь заставил его вздрогнуть. Ся Янь отпер замок; на пороге стояла бледная мать, глядя на него с безграничной тревогой. В руке она сжимала точно такой же алый свиток.
— Сяо Янь… — ее голос срывался. — Утром у дверей нашей комнаты я нашла это письмо… Похоже, оно адресовано тебе. Мы с отцом проверили камеры: ночью… ночью в дом никто не входил! Ты как себя чувствуешь? Ничего не болит?
Ся Янь покачал головой. Гу Лянь с облегчением перевела дух, но тут ее взгляд упал на обнаженную шею сына.
— …Сяо Янь, а где твой амулет? — ахнула она в ужасе. — Куда ты его положил?!
Поняв, что скрывать правду больше нет смысла, юноша тихо признался:
— Мама, утром… кровавый нефрит раскололся на куски.
Для Гу Лянь этот оберег был единственной причиной, по которой ее хрупкий сын дожил до сегодняшних дней. Если защита пала — быть беде.
Женщина едва не лишилась чувств. Ся Янь подхватил ее под руку, пытаясь утешить:
— Все хорошо, мама. В следующем месяце мне исполнится девятнадцать. Может быть… после дня рождения он мне больше и не понадобится?
— Да как такое возможно! — со слезами воскликнула мать.
Снизу торопливо поднялся отец, Ся Чао. Он ободряюще погладил жену по спине и строго велел сыну:
— Сяо Янь, сегодня никуда не выходи. Даос Лю уже едет к нам.
Над Бинхаем стоял густой туман. Защитные желтые талисманы на кованых воротах поместья Ся сорвало ветром: изорванные в клочья, они перемешались с опавшими листьями у порога.
Пожилой даос Лю поднял с земли один из обрывков. Едва его пальцы коснулись бумаги, лицо заклинателя перекосило от неподдельного ужаса.
— Господин Ся, это свирепый, запредельно могущественный дух! Моих сил тут недостаточно. Ищите мастера подостойнее!
Не слушая мольбы хозяина дома, даос развернулся и бросился прочь.
Всю следующую неделю в поместье вереницей шли заклинатели и Небесные мастера. Сад покрылся чертежами защитных барьеров, комнаты увешали амулетами от нечисти.
Ся Янь целыми днями сидел на подоконнике второго этажа, наблюдая за ритуалами. Он безучастно смотрел, как по ветру кружат желтые жертвенные деньги, словно наслаждаясь мрачным, фантасмагорическим представлением.
Два алых брачных письма по-прежнему невозмутимо лежали на его письменном столе, прижатые сверху бумагой с защитным заклинанием, выведенным человеческой кровью.
Неделю спустя Ся Чао за баснословные деньги пригласил достопочтенного старого монаха.
Монах разменял восьмой десяток. Сухой, сморщенный старик в просторном одеянии казался столь невесомым, будто малейший порыв ветра мог унести его прочь вместе с монашеской рясой.
Он протянул Ся Яню четки из сандалового дерева, велев носить их на запястье для временной защиты.
Родители с надеждой спросили:
— Наставник, а как быть с этими брачными письмами злого духа?
— Если не желаете этого брака, — старец взглянул на Ся Яня, — сожгите их.
Ничего толком не понимая, Ся Янь послушно взял свитки и бросил их в жаровню.
Черные иероглифы на алой бумаге медленно обуглились и обратились в невесомый пепел.
Уже на пороге старый монах обернулся и загадочно произнес:
— Чему быть, того не миновать, а от беды не спрятаться. Однако я вижу, что линия жизни юного господина не прервется. В его судьбе непременно произойдет спасительный перелом.
После этого визита сандаловые четки словно и впрямь возымели силу: прекратились ночные кошмары, исчезли свитки, и нечисть больше не переступала порог.
Спустя две недели напряженной тишины семья вздохнула с облегчением, решив, что буря миновала.
Гу Лянь, решив, что новый оберег надежно хранит ее мальчика, даже попыталась пошутить:
— Надо же, какая у нашего сыночка популярность! Даже призраки выстраиваются в очередь, чтобы на нем жениться.
Ся Чао усмехнулся в усы:
— И притом призраки весьма благородной наружности.
Ся Янь закрыл лицо планшетом для рисования. Пережив первородный страх, он и сам теперь находил всю эту историю абсурдной.
Мать с нежностью посмотрела на него и напомнила:
— Сяо Янь, на отдыхе ни в коем случае не снимай четки. Даже в душе держи при себе. И лекарства не забудь! Понял?
— Да, мама, — кротко отозвался юноша. — Папа, мама, перестаньте переживать, со мной все будет в порядке.
После сдачи экзаменов выпускники 11 «Б» класса решили устроить прощальную поездку на курорт у горных водопадов в соседней провинции.
Ся Янь полмесяца не выходил за ворота. Родители поначалу не хотели его отпускать, но юноша понимал, что это их последняя встреча всем классом. Со школьными товарищами он ладил хорошо и хотел разделить этот праздник с ними.
Перед поездкой отец с матерью снова обратились к даосу Лю, чтобы тот бросил кости на судьбу сына. К их удивлению, гексаграмма предрекла великое благо.
Даос пояснил, что в этой поездке Ся Яню суждено встретить своего благодетеля — человека, способного изменить его злой рок. Это был уникальный шанс переписать судьбу.
Родители решили рискнуть и отпустили сына.
Едва Ся Янь поднялся в туристический автобус, как его сосед по парте, Чэнь Тун, замахал рукой:
— Ся Янь, сюда! Место свободно!
Юноша сел рядом, и Чэнь Тун с восторгом хлопнул его по плечу:
— Ся-дитя! Я видел школьную доску почета — ты поступил в университет «Т»! Ну ты даешь: из трех лет старшей школы полтора года проболел на домашнем обучении, и все равно взял высший балл!
— Спасибо, — улыбнулся Ся Янь. — А ты куда решил подавать?
— Да я в нашем Бинхае останусь. Три года у тебя домашки списывал, ума-разума не набрался, но на хороший бюджет наскреб. Предки на седьмом небе от счастья! Кстати, я звал тебя гулять на днях, а ты не пришел. Опять прихватило?
— Дома были неотложные дела, — Ся Янь прищурил светлые глаза. — В следующий раз обязательно сходим.
— Ну и ладушки, а то я уж испугался, что ты снова свалился, — с видом заботливого папаши выдохнул Чэнь Тун.
— Ой, Ся Янь пришел!
Цзян Жожо, девушка Чэнь Туна, зашла в салон следом и опустилась на сиденье перед ними. Развернувшись на коленях, она уперлась подбородком в спинку кресла:
— Ся Янь, поздравляю с поступлением! Ты в курсе, что наш класс признан лучшим на параллели? Хань Чжэн тоже поступил в «Т», на физику. Вы вдвоем прямо прославили нашу классную руководительницу!
Ся Янь не знал, что ответить. Его мягкий взгляд скользил по лицам одноклассников, губы трогала вежливая полуулыбка. Он напоминал изящного породистого кота, вокруг которого толпятся восхищенные зрители, а он лишь чинно сидит, обвив лапки пушистым хвостом. Из-за природной замкнутости Ся Янь редко сходился с людьми первым и слегка страдал социофобией.
— О чем это вы так оживленно болтаете? — к ним подсел Сы Цзянькун. — Ся Янь, а специальность какая?
Не успел юноша раскрыть рот, как за него ответил другой голос:
— Архитектура.
Говорил Хань Чжэн, будущий сокурсник Ся Яня. Сидя через проход, он с самого начала внимательно прислушивался к их разговору.
Сы Цзянькун тут же пересел к Хань Чжэну и с ехидной ухмылкой протянул:
— Ишь как осведомлен! Я вот тоже еду учиться в столицу, так что мы с Ся Янем будем жить в одном городе!
— Мы с ним не просто в одном городе будем, а четыре года в одном университете проучимся, — отрезал Хань Чжэн, демонстративно надевая наушники. — Так что мне положено знать.
Чэнь Тун и Цзян Жожо неловко переглянулись. Весь класс знал, что Сы Цзянькун и Хань Чжэн — давние соперники в борьбе за внимание их главного красавца. Хань Чжэн безответно вздыхал по Ся Яню уже не первый год, а Сы Цзянькун в прошлом семестре и вовсе полез с признанием в лоб, получив вежливый, но твердый отказ.
Почувствовав наэлектризованную атмосферу, Ся Янь молча достал из рюкзака пачку лимонных леденцов и принялся угощать друзей.
Чэнь Тун подбросил конфету в воздух и поймал ртом.
— Смотри не подавись, клоун, — фыркнула Жожо, а затем заметила четки на руке юноши: — Ся-дитя, а с каких пор ты носишь буддийские четки?
Ся Янь скользнул взглядом по деревянным бусинам:
— Родители подарили.
— Оригинальный подарок на выпускной, — присвистнул Чэнь Тун. — Но смотрится очень стильно.
Ся Янь лишь улыбнулся и отвернулся к окну. Он был тонким и хрупким, а в его светлых глазах отражалась проплывающая за стеклом листва. Было в нем нечто неуловимо-таинственное, притягивающее взор.
В половине десятого утра автобус выехал за черту города.
Ся Янь задремал, а когда проснулся, машина уже петляла по горному серпантину. Вокруг клубился белесый туман, ветви вековых деревьев кривыми пальцами выступали из сырой дымки, создавая гнетущее ощущение запустения.
— Ся Янь, в этих горах, похоже, дубак. Ты куртку взял? — спросил Чэнь Тун.
— Да, взял. Наша гостиница у подножия?
— Нет, прямо на склоне. Да и не гостиница это вовсе, а старый мотель, — отозвался друг. — Говорят, в этих краях давно никто не живет. Старший брат нашей классной открыл тут курортную базу отдыха, решил подзаработать на нас, а мы вроде как помогли своим.
Жожо поежилась и задвинула шторку:
— Ребят… вам не кажется, что здесь какая-то тяжелая атмосфера? В рекламных буклетах все выглядело совсем иначе.
Казалось странным: разгар лета, полдень, а за окном промозглая сырость. Холодный воздух просачивался сквозь щели в окнах, остужая салон.
— Да брось ты, погода просто испортилась! Я вон ужастиков до смерти боюсь, не нагнетай, — затянул песню Чэнь Тун. — В обед баранина на углях, днем водопад, а вечером костер и банкет на свежем воздухе! Двадцать блюд обещают, прикиньте?
Ся Янь мягко улыбнулся:
— Здорово.
Наконец автобус затормозил перед вывеской: «Гостиница “Горный ручей”».
Одноклассников расселили парами; Ся Янь делил комнату с Чэнь Туном.
Когда они выгружали вещи, Сы Цзянькун и Хань Чжэн едва не подрались за право нести чемодан Ся Яня.
— Он совсем не тяжелый, я сам донесу, правда, — смущенно отбивался юноша.
Хань Чжэн, заметив неловкость Ся Яня, отступил и отвесил пинка сопернику:
— Отвали от него, пошли.
В номере пахло сыростью и старой побелкой.
— М-да, ремонт тут не делали со времен династии Цин, — хмыкнул Чэнь Тун, разглядывая допотопные розетки.
Ся Янь распахнул окно, чтобы проветрить, но внезапно почувствовал, как по коже пробежали мурашки.
— Зато чисто, — тихо отозвался он.
Тяжелая иньская аура этого места давила на него с самой границы заповедника.
К счастью, после полудня туман рассеялся, и воздух прогрелся. Шумный горный водопад с грохотом низвергался в ущелье, а подле него цвели кусты диких алых роз.
— Смотрите, радуга! — закричала Жожо. — Давайте общее фото сделаем!
Ся Янь скромно встал с краю, но Чэнь Тун бесцеремонно утянул его в самую середину:
— Любимчик класса должен стоять в центре!
Ся Янь зарделся. Несмотря на внешнюю холодность, когда он смущался, на его щеке появлялась очаровательная ямочка. Жожо, наводя объектив, сама невольно заулыбалась:
— Сяо Янь, ну чисто плюшевый котик!
Она прищурилась, собираясь сделать еще один кадр, как вдруг в видоискателе увидела… полупрозрачную, мертвенно-серую руку, лежащую на плече Ся Яня.
— А-а-а! — взвизгнула девушка и в панике отшатнулась. Фотоаппарат сорвался бы с рук, если бы не ремешок на шее.
Чэнь Тун тут же подскочил к ней:
— Жожо, ты чего? Жука увидела?
Девушка часто задышала и вновь взглянула на дисплей. На снимке Ся Янь спокойно улыбался на фоне радуги. Никакой руки не было.
— Показалось… — потерла она виски. — Наверное, просто не выспалась.
Ся Янь подошел ближе и тихо предложил Чэнь Туну:
— Давай я вас сфотографирую. Жожо наверняка хочет снимок с тобой.
Чэнь Тун расплылся в улыбке:
— Вот за что я тебя обожаю, сынок! Заботишься о счастье бати!
С наступлением сумерек на деревянных домиках курорта зажглись разноцветные гирлянды.
Ся Янь сидел у костра, потягивая безалкогольный сливочный напиток. Будучи старостой, Чэнь Тун ходил с пивной кружкой и толкал тосты за каждым столом. К Ся Яню он подошел уже изрядно навеселе:
— Ся Янь… если бы ты мне задачки по десять раз не объяснял, фиг бы я поступил! Желаю тебе… железного здоровья! Чтобы никакая зараза к тебе не липла!
Ся Янь чокнулся с ним стаканом:
— И тебе успехов во всем. Пусть сбудутся все мечты.
К десяти вечера староста окончательно захмелел и безудержно выворачивал желудок в кустах. Горный холод тем временем сгущался, и Ся Янь почувствовал ломоту в теле. Было решено вернуться в номер.
Ся Янь и Жожо усадили невменяемого Чэнь Туна в открытый экскурсионный мотороллер. Когда тележка поехала по лесной тропинке, девушка внезапно указала в чащу:
— Эй… а там что, могилы?
Ся Янь мельком глянул на каменные плиты среди сосен и тут же отвел глаза.
Лес был глухим, старым, а на небе сияла круглая луна — пятнадцатый лунный день, пора разгула нечисти.
У костра веселье продолжалось. Сы Цзянькун затеял игру в «Правду или действие». Хань Чжэну сегодня не везло: он проигрывал раз за разом, но упрямо выбирал «действие», не давая сопернику задать каверзный вопрос.
Заметив, что Ся Янь ушел, Сы Цзянькун скривился:
— Скукотища.
— Скучно? — усмехнулся Хань Чжэн. — Тогда сыграем в кое-что посерьезнее. Сегодня полнолуние, ночь великого Инь. Самое время для спиритизма. Мы в глухом лесу — вдруг удастся вызвать кого-то стоящего?
— Ой, страшно! — защебетали девчонки.
— Кто струсил — может валить, — Хань Чжэн с вызовом посмотрел на Сы Цзянькуна.
— Да я в деле! — грохнул кулаком по столу спортсмен.
Опьяненные свободой после экзаменов подростки жаждали острых ощущений. Восемь человек согласились участвовать.
— Нас много, давайте вызовем Блюдечного Духа, — предложила староста группы Жэнь Сяопин. — Говорят, он может ответить на любой вопрос!
http://bllate.org/book/41397/5324087
Готово:
