Если не прибегать к шулерству, чтобы постоянно побеждать за игорным столом, требуются особые «железные» навыки — главным образом, динамическая острота зрения и скорость работы мозга.
И что с того, что в будущем генетика реальных людей эволюционировала? Никто не занимался целенаправленной эволюцией именно этих двух аспектов, а даже если бы и занимался, всё равно потребовались бы долгие тренировки и доскональное понимание работы крупье и игровых автоматов. В противном случае за игорным столом тебя ждет лишь оглушительный провал.
Если же речь шла о шулерстве, то это совсем другое дело, да и пощады в случае поимки ждать не стоило.
Однако за этим конкретным столом трое богачей, которых с первого взгляда можно было узнать по взаимному знакомству, мошенничать не стали бы: им было попросту плевать на деньги. Что же до господина Ло, то, поскольку за его проигрыши платил Ло Цзымо, ему не приходилось беспокоиться о финансах, как бы крупно он ни проигрывал.
Но даже при этом миллионы для состоятельных людей — сумма немалая, и раз эти трое осмеливались так упорно ставить следом, это доказывало их уверенность в своих картах. А играли ли они в психологические игры, Ло Цзымо волновало мало.
Блэкджек — весьма увлекательная игра. Если не удается вести точный подсчет карт, то, получив на руки сумму в двенадцать очков, игрок начинает серьезно сомневаться, стоит ли брать карту дальше.
Поскольку карты вытаскиваются случайным образом, никто не может наверняка сказать, сколько именно картинок и десяток осталось в колоде.
Все картинки — валеты, дамы и короли — оцениваются в десять очков, и если прибавить к ним уже имеющиеся десятки, то стоило вытянуть любую случайную карту, как случался перебор.
Поэтому нередко за столом складывалась ситуация, когда максимальное количество очков на руках у игроков едва ли превышало четырнадцать. И порой кто-то, у кого на руках была вполне приличная комбинация, пасовал лишь из-за «уверенного» поведения остальных, в итоге сбрасывая карты, хотя после вскрытия выяснялось, что его очки были выше.
И вот теперь на руках у Ло Цзымо было тринадцать очков.
Хотя тринадцать очков тоже таили в себе риск перебора, пространство для маневра здесь было куда шире, если рассуждать чисто с точки зрения вероятности. И швырнув на кон столь огромную сумму, Ло Цзымо сделал лишь одно: отказался брать карту.
Отказ от дополнительной карты обычно означает, что игрок считает свои очки достаточно высокими и в приплоде не нуждается.
В последующие несколько раундов Ло Цзымо с абсолютно невозмутимым, уверенным в победе видом продолжал бросать на стол фишки, неизменно отказываясь от новых карт.
Господин Ло был полностью ошеломлен крупными ставками сына — того самого сына, которого он теперь едва ли мог узнать и в котором не осталось ничего от прежнего образа.
Он напрямую выбрал пас.
Сбросив карты, господин Ло тяжело вздохнул и принялся непрестанно вытирать пот со лба. Пусть даже деньги за него платил сын, он физически не выдерживал подобного психологического давления.
Перед началом партии он уверял себя, что совсем не боится проиграть, но стоило игре начаться по-настоящему, как господин Ло ощутил всю давящую атмосферу за столом и понял, что долго не протянет. К тому же, куда больше проигрыша ему хотелось победить — в конце концов, после выигрыша все эти деньги достались бы ему самому.
Следом за выходом господина Ло пожилой мужчина из оставшейся троицы легко усмехнулся и произнес: У молодежи всё-таки куда больше решимости. После чего тоже спасовал.
Затем настала очередь женщины и молодого мужчины. Лицо женщины после четвертого раунда слегка потемнело; долго колеблясь, она всё же решила взять карту. Едва карта оказалась у нее в руках, ее лицо исказилось, но она все же с улыбкой бросила ее на стол.
Тройка, шестерка, восьмерка, дама — перебор.
Увидев это, оставшийся до конца мужчина пободался с Ло Цзымо еще два круга. Окинув взглядом горы фишек на столе, Ло Цзымо улыбнулся молодому человеку, не стал повышать ставку и предпочел вскрытие.
У Ло Цзымо оказалось четырнадцать очков, у мужчины — тринадцать.
Лишнее очко Ло Цзымо принес тот самый туз, который он взял совсем недавно.
Ло Цзымо одержал победу с перевесом всего в одно очко.
Туз может засчитываться как за одно очко, так и за одиннадцать; если бы не та тройка, у Ло Цзымо был бы ровно блэкджек.
Увидев комбинацию Ло Цзымо, за столом воцарилась тишина. Вскоре женщина издала мелодичный смешок, а старик захлопал в ладоши: Смелости этому юноше действительно не занимать.
Женщина повернулась к молодому человеку: Молодой господин Дун, на этот раз вы нашли достойного соперника. Я знаю, как вы любите острые ощущения, но нашелся кто-то, кто превосходит вас в этом, о-хо-хо...
От молодого господина Дуна исходила легкая кровожадность, однако он лишь дернул уголком рта, глядя, как крупье сгребает к Ло Цзымо почти пятьдесят миллионов фишек, и не произнес ни слова.
Сидевший рядом господин Ло, разглядев карты Ло Цзымо и молодого господина Дуна, скривился от досады: его собственные очки были выше, чем у обоих противников, но он испугался и сбросил карты. К счастью, пас помог уменьшить потери, так что сильного сожаления он не испытал, лишь подумал, что в следующий раз так легко сдаваться нельзя.
Ло Цзымо бросил косой взгляд на господина Ло, который совершенно не осознавал истинного значения своего проигрыша, уголком рта улыбнулся, но ничего не сказал. Он лишь лениво откинулся на спинку стула, и в этой обстановке его вид невероятно раздражал окружающих.
Продолжая слова женщины, Ло Цзымо заметил: Деньги на этом столе для присутствующих — лишь капля в море. Жаль только, что для меня проигрывать нельзя, так что пришлось во что бы то ни стало забрать эту победу.
Формально это звучало как уступка, но произнесенные в такой манере слова лишь заставили остальных сидящих за столом улыбнуться еще более двусмысленно.
И лишь стоявший за спиной Ло Цзымо Джошуа знал, что Ло Цзымо говорит чистую правду.
Ло Цзымо ведь и дальше продолжал повышать ставки, поставив на кон абсолютно все имеющиеся деньги. Если бы этот райн был проигран, Джошуа уже твердо решил схватить Ло Цзымо на плечи и силой прорываться наружу.
Увидев, что в конце концов Ло Цзымо выиграл с четырнадцатью очками, Джошуа почувствовал облегчение с примесью мысли о том, как же удивителен этот мир. Разумеется, по его неизменно бесстрастному лицу нельзя было догадаться о подобных эмоциях. И только маленький Ло в сознании Ло Цзымо заливался слезами пополам с истерическим хохотом, а затем принялся умолять Ло Цзымо на коленях:
Господин сектант, поехали домой, умоляю... Я за всю жизнь не видел столько денег, т-т... Давай вернемся домой и поделим добычу, ладно?.. Только бы убраться из этого места, к тому же у меня дурное предчувствие.
До того как прийти сюда, Ло Цзымо ведь утверждал, что никогда раньше не играл в блэкджек, но стоило ему вкратце ознакомиться с правилами, как он начал швырять деньги с такой широкой душой — разве это дело?
И отважиться на такое в самой первой партии... маленький Ло даже боялся вообразить, что Ло Цзымо станет вытворять дальше...
Потрясенный поступками Ло Цзымо, маленький Ло совершенно забыл, что в этот раз Ло Цзымо притащился сюда исключительно ради своего отца.
И тогда маленький Ло, чье мнение ничего не стоило, был вновь безжалостно, жестоко и холодно заброшен Ло Цзымо в самый темный чулан на задворках собственного сознания.
Тем временем брови Джошуа едва заметно дрогнули, и он внезапно подался вперед. На его лице промелькнуло выражение, которого совершенно не должно было быть у человека, связанного с Ло Цзымо лишь обычным знакомством, однако при этом одна его рука вполне естественным образом уперлась в стол прямо перед Ло Цзымо.
Из-за этого движения расстояние между Джошуа и Ло Цзымо сократилось до предела — совсем не так, как во время их повседневных стычек.
Ло Цзымо чуть скосил глаза, бросив на наклонившегося Джошуа быстрый взгляд из-под ресниц, но Джошуа ничего не сказал. Он лишь повернул голову, обменявшись с Ло Цзымо удивительно спокойным взглядом, а его пальцы, упертые в стол, переплелись, словно сжав что-то невидимое. Ло Цзымо бросил быстрый взгляд и заметил странность; на его губах появилась едва заметная, лишенная веселья улыбка, когда Джошуа снова выпрямился во весь рост.
Стоило Джошуа отпрянуть, как взгляд Ло Цзымо столкнулся с взглядом молодого господина Дуна, которого тот только что заслонял. И тогда лицо Ло Цзымо постепенно озарилось поистине ослепительной улыбкой. В уголках его глаз и на изгибе бровей читалась такая зыбкая, завораживающая красота, от которой у любого сердце могло забиться как сумасшедшее. Даже в глазах молодого господина Дуна, до того хранивших мрачное выражение, промелькнуло искреннее восхищение.
Сменившееся затем чувством легкого сожаления: при всей своей невероятной красоте аура этого человека была чересчур сильна. К тому же молодой господин Дун то и дело косился на Джошуа, стоявшего за спиной Ло Цзымо.
Только что именно этот парень забрал ту маленькую вещицу, которую он им переслал.
Впрочем, неважно. Есть она или нет — значения не имеет. Раз нет, что ж, посмотрим, чья воля окажется крепче.
Из-за недавнего движения Джошуа внимание всех присутствующих за столом сосредоточилось на этой парочке. Улыбнувшись, Ло Цзымо лениво повернулся, его рука едва заметно скользнула по рукаву Джошуа — прикосновение было почти невесомым, но в воздухе тут же разлилось какое-то знойное марево, окончательно превращая недавний неоднозначный жест Джошуа в неоспоримый факт.
Если устал — присядь, — тихо произнес Ло Цзымо, убирая руку. Его голос звучал с опьяняющей нежностью, от которой сидевшая за тем же столом женщина покраснела, в глазах старика заплясали непонятные смешинки, а молодой господин Дун принялся переводить взгляд с Ло Цзымо на Джошуа снова и снова.
И только сидевший рядом господин Ло нахмурился, и его кулак рефлекторно грохнул по столешнице: Ло Цзымо, ты что творишь?!
Хотя в эту эпоху мужчины вполне могли обзаводиться потомством друг с другом, повсюду еще оставалось множество устоявшихся предрассудков — например, многие по-прежнему считали нормой лишь союзы между мужчинами и женщинами. Господин Ло был как раз из таких людей, но куда важнее было то, что подобное происходило прямо у него на глазах, и вытворял это его собственный сын.
Ло Цзымо не обратил на господина Ло никакого внимания, лишь бросил на него легкий взгляд. Из-за бурной реакции господина Ло к нему тут же подошел распорядитель Казино Кестер и вежливо попросил того «успокоиться».
Хотя господин Ло искренне верил, что раз Ло Цзымо — его сын, он имеет полное право помыкать им как заблагорассудится, обстановка здесь была несколько специфической, так что в конце концов ему пришлось подавить клокотавшую внутри ярость и замолчать.
А Джошуа благодаря одной-единственной фразе Ло Цзымо наконец обзался стулом и теперь сидел рядом с ним.
Многие игроки бывали слегка суеверны и брали с собой вещи, приносящие удачу, но чаще всего ими, разумеется, становились красавицы, которых игроки называли богинями удачи.
Места для богинь удачи были строго определены, и благодаря недавней перепалке с Ло Цзымо распорядитель казино с предельной любезностью усадил Джошуа именно на такое кресло.
Джошуа, всё еще сжимавший в пальцах ту самую маленькую вещицу: «...»
Пусть на лице Джошуа и не отражалось почти никаких эмоций, Ло Цзымо прекрасно чувствовал его внутреннее состояние — занимающиеся боевыми искусствами люди обладают исключительно тонким восприятием чужой ци.
Позабавленный этим зрелищем, Ло Цзымо посмотрел на Джошуа и легко похлопал себя по коленям: Хочешь присесть сюда? Колени игрока — это ведь и есть то место, где чаще всего располагаются настоящие богини удачи.
Уголок рта Джошуа дернулся, лицо окончато помрачнело, и Ло Цзымо, казалось, даже расслышал, как что-то хрустнуло под его пальцами.
Благодарю, но не нужно, мне и здесь отлично сидится, — с исключительной «вежливостью» отверг предложение Ло Цзымо Джошуа.
Наблюдая за тем, как при полностью почерневшем лице Джошуа умудряется сохранять «любезность», индекс удовольствия в душе Ло Цзымо мгновенно подскочил на десяток процентов. Он даже перестал держать обиду на своего вице-сектантта за то, что тот посмел открыто флиртовать с главой секты на глазах у публики.
Автомат в очередной раз перетасовал и выдал карты, и крупье начал раздачу.
После предыдущей партии разговоры между троицей во главе с молодым господином Дуном поутихли. Женщина и старик делали ставки куда осторожнее, и лишь молодой господин Дун продолжал исподволь давить на Ло Цзымо. А господин Ло, который собирался ставить до упора, едва начался новый кон, вновь ощутил на себе давление, в разы превосходившее предыдущее.
Сидевший напротив молодой человек по прозвищу молодой господин Дун с самого начала партии просверливал его таким взглядом, от которого по спине бежали мурашки.
Господин Ло судорожно припомнил свои долги и в холодном поту сообразил, что вроде бы не занимал денег у этого молодого господина. При этом карты ему пришли просто великолепные, поистине великолепные! Но эйфория сменилась скованностью, стоило молодому господину Дуну уставиться на него с таким выражением.
Словно за ним неотступно следил дикий зверь, отчего рука господина Ло задрожала. Его терзали сомнения, стоит ли вообще продолжать игру, но в момент, когда он уже готов был сдаться, он случайно пересёкся взглядом с Ло Цзымо и услышал его насмешливый голос: Второй раунд?
Господин Ло мгновенно вспомнил предупреждение Ло Цзымо о том, что в случае проигрыша за каждую неудачу придется расплачиваться выполнением определенного условия, причем на всё были подписаны официальные договоры.
Ледяной, оценивающий взгляд Ло Цзымо, которым тот смотрел на него как на пустое место, заставил старика с ужасом вспомнить то, что произошло во время его недавнего визита домой к сыну.
Неужели Ло Цзымо потребует чего-то из ряда вон выходящего?
Что вообще было прописано в том договоре? Вроде бы любое условие? Точно ли любое?
Господин Ло уже не мог вспомнить точные формулировки, но чем больше он думал об этом, тем сильнее покрывался испариной. С одной стороны его сверлил взглядом молодой господин Дун, с другой — над ним довлел контракт, заключенный с Ло Цзымо.
Лицо господина Ло мгновенно скисло.
А к черту всё! Раз карты такие хорошие, если удастся выиграть... если удастся выиграть, в худшем случае он просто сбежит и иммигрирует на другую планету!
Да, так и сделает!
И под взглядами собравшихся за столом господин Ло методично двинул фишки вперед.
Сидевшие рядом женщина и старик удивленно переглянулись с легкими улыбками: они никак не ожидали, что этот на вид ничтожный человечишка проявит такую дерзость под пристальным взглядом молодого господина Дуна.
Выразив удивление, они тут же одарили молодого господина Дуна взглядами, в которых читалось: А сам-то ты оказался не так уж хорош.
Молодой господин Дун лишь криво усмехнулся, перестал обращать внимание на господина Ло и полностью сосредоточился на противостоянии с Ло Цзымо.
Благодаря благоразумию женщины и старика, а также робким попыткам господина Ло «испытать удачу», весь игорный стол превратился в личное поле боя между Ло Цзымо и молодым господином Дуном.
Судя по всему, молодой господин Дун принадлежал к числу тех людей, кому с детства всё сходило с рук, кто обладал высоким статусом, несомненными талантами и, пожалуй, некоторой долей высокомерия.
В таком возрасте подобные личности отважно рвутся вперед, и Ло Цзымо действительно импонировали такие молодые люди — вне зависимости от того, оказывались они по его сторону баррикад или против.
Если бы такой юноша встал на его сторону, любимым занятием Ло Цзымо стало бы предоставление ему возможностей для закалки, чтобы тот мог быстро вырасти и начать приносить Секте Демонов прибыль, сокращать расходы или приумножать известность — сгодилось бы абсолютно всё.
Ну а если этот человек выступал его противником...
Больше всего Ло Цзымо любил заставлять подобных самонадеянных юнцов прочувствовать всю злобу великой вселенной — эту фразу Ло Цзымо подцепил из скудных остатков местной сети после прибытия в данный мир.
Вдобавок к тому, что молодой господин Дун незадолго до этого безуспешно пытался устроить ему подлянку, Ло Цзымо врубил все мощности, чтобы заставить столь гордого паренька прочувствовать всю «благосклонность» вселенной по полной программе.
Они играли весь день напролет. Зажатый между ними и боровшийся за выживание господин Ло то выигрывал, то проигрывал, пока наконец не сорвался от перенапряжения и не сбежал. Давление, исходившее от молодого господина Дуна, оказалось слишком мощным; будучи обычным человеком, господин Ло просто не выдержал этого прессинга, испытал нервный срыв и даже потерял сознание.
Хотя господин Ло удалился, женщина со стариком уходить не стали. Они просто отошли от игрового стола и устроились неподалеку, продолжая вполуха переговариваться и наблюдая за пикировкой двоих игроков.
Во взглядах, которыми они одаривали соперников, не было и капли дружелюбия — скорее, злорадство. Разумеется, наблюдали они главным образом за молодым господином Дуном, которого Ло Цзымо то притворно демонстрировал слабость, то устраивал спектакль с пустым городом, то водил за нос маневрами отвлечения внимания, доведя в итоге до крайней степени усталости и бешенства.
В то же время женщина со стариком то и дело бросали оценивающие взгляды на самого Ло Цзымо.
Этот внезапно объявившийся юноша явно был непрост. Судя по тому, как он держался за игровым столом, становилось очевидно: перед ними далеко не рядовой человек.
Но эта маленькая планета была слишком крошечной, и всю ее давным-давно поделили между собой три влиятельных семейства. Разве мог кто-то талантливый появиться здесь так, чтобы о нем никто ничего не слышал?
В конце концов, чтобы превзойти соперников, крупные кланы держали под жесточайшим контролем и изучением каждый уголок родной планеты, в особенности собственные сферы влияния и прилегающие территории.
Человек масштаба Ло Цзымо просто не мог оставаться в тени столь долгое время.
Если он до сих пор не был известен, то разве что по особой причине — например, все эти годы он обучался у наставника и еще не успевал проявить себя. Но клан, способный взрастить человека с подобным складом ума и хваткой, никак не мог оказаться мелким семейством.
Денежные средства, ресурсы и связи, необходимые для воспитания такой личности, исчислялись астрономическими величинами.
Женщина и старик мысленно перебрали все большие и малые кланы этой планеты, включая собственные дома, но так и не смогли отыскать никого похожего.
Неужели он прибыл с другой планеты?
Но на их крошечной планете не было ничего по-настоящему привлекательного, и межзвездные перелеты совершали в основном либо пустые суда, либо местные дельцы.
За последнее время никаких посторонних из иных миров здесь точно не появлялось.
Они продолжали наблюдать за противостоянием Ло Цзымо и молодого господина Дуна, попутно пытаясь разгадать происхождение первого. Однако чем глубже они заходили в рассуждениях, тем сильнее запутывались, и вес Ло Цзымо в их глазах неуклонно рос.
Ставки на столе росли как на дрожжах, но Ло Цзымо ни разу не пошел на уступку молодому господину Дуну, методично забирая победу партию за партией.
Конечно, случалось ему и проигрывать — форс-мажоры бывают у всех, — но Ло Цзымо всякий раз легко отпускал проигрыш, сводя убытки к минимуму.
Подводя итог дня, Ло Цзымо оказался безусловным триумфатором. И пусть пару раз он потерпел неудачу, посиневшее лицо молодого господина Дуна не оставляло сомнений: тот всерьез заподозрил оппонента в шулерстве.
После первой партии улыбка Ло Цзымо еще вызывала у молодого господина Дуна смутные желания, но после целого дня поражений в его душе осталось лишь одно желание — прикончить Ло Цзымо.
Пусть даже молодой господин Дун был всеобщим любимчиком в семье, выносить череду непрерывных проигрышей без единой поблажки с чужой стороны оказалось выше его сил.
Сидевший рядом Джошуа, напротив, в корне пересмотрел свое мнение о «безумии» Ло Цзымо.
Ло Цзымо на деле доказал, что его изначальное безумие вовсе не являлось безрассудством — за ним стояли трезвый расчет и твердая решимость.
Теперь Джошуа больше всего интересовало лишь одно: каким образом Ло Цзымо удавалось поддерживать столь фантастический процент побед?
Джошуа был готов поручиться собственными глазами: он не заметил никаких признаков жульничества со стороны Ло Цзымо.
Наконец, не выдержав, молодой господин Дун швырнул карты на стол и вперил в Ло Цзымо змеиный взгляд, потребовав у распорядителя предоставить записи с камер наблюдения.
Обычным гостям, разумеется, не дозволялось запросто изучать архивы, но за этим столом сидели отнюдь не рядовые посетители. Узнав о пожелании молодого господина Дуна, Лас незамедлительно появился и устроил всё необходимое.
Во избежание мошенничества здешняя система видеонаблюдения вела запись в полноценном трехмерном формате, а для ее просмотра требовалось подключение к Звёздной Сети.
Столкнувшись с требованием молодого господина Дуна, Ло Цзымо лишь с усмешкой опустил голову, словно происходящее казалось ему верхом нелепости, чем окончательно разъярил противника. Однако молодой господин Дун понимал, что должен развеять терзающие его сомнения: если бы вскрылось жульничество, он бы с Ло Цзымо живым не слез.
Впрочем, проверять всё лично молодому господину Дуну не потребовалось — его подручные выделили нескольких зорких экспертов, которые напрямую подключились к Звёздной Сети для анализа записей.
На поиски ушло немного времени. Всё это время молодой господин Дун сверлил Ло Цзымо мрачным, тяжелым взглядом, пока наконец группа проверяющих не вернулась с докладом о том, что никаких следов шулерства обнаружено не было. Услышав это, молодой господин Дун бросил на Ло Цзымо короткое: Ты хорош, — и решительно зашагал прочь.
Женщина и старик с поистине железным терпением дождались ухода молодого господина Дуна, после чего поднялись на ноги, с улыбкой отвесили Ло Цзымо пару многозначительных реплик и тоже удалились.
Вот уж поистине безбашенный молодой человек, которому наплевать на любые авторитеты. Совершенно не оставил лицу молодого господина Дуна ни единого шанса.
Таковы были мысли старика и женщины.
А оставлял ли Ло Цзымо лицо молодому господину Дуну или нет — в этом, как был уверен Ло Цзымо, тот прекрасно разбирался и сам.
http://bllate.org/book/41263/5259039
Готово:
