Быстрее!
Лу Пинь всё ещё стоял на месте. На нём был простой серый халат, из-за которого на первый взгляд он походил на слугу, но прямая осанка и инстинктивно заведённая за спину левая рука выдавали в нём человека благородного происхождения — слугам такое не под силу. Ему никогда не нужно было сгибаться в поклоне, и он никогда не подавал никому вещи двумя руками.
Сидевший верхом человек, казалось, сделал жест рукой, призывая соблюдать тишину, затем перекинул ногу через седло, соскочил с лошади и медленно направился в эту сторону.
Окружавшие их слуги тут же согнулись в поклонах и отступили подальше.
Лу Пинь, словно почувствовав, как сгустился воздух, поднял глаза и увидел, что складки на одеянии стражника в рыбьих доспехах были невероятно аккуратными, однако в покачивающейся от ходьбы походке сквозила непринужденная легкость, а шаги казались донельзя ленивыми.
Обладатель рыбьих доспехов наконец подошел к нему вплотную. Затаив дыхание, Лу Пинь поднял голову, встретился взглядом с этим человеком и протянул нефритовый подвес.
Он ждал довольно долго, но тот так и не взял вещь.
Затем грубые пальцы легко коснулись его щеки.
Мозоли на пальцах заставили лицо Лу Пиня зачесаться. Он судорожно втянул воздух и резко оттолкнул эту руку, отчего зажатая в рукаве книга выпала на землю.
Стоявший перед ним человек был намного выше ростом, из-за чего казалось, будто он давит на окружающих, не давая вздохнуть. Тем не менее, он вовсе не выглядел сердитым и лишь легко усмехнулся:
— У тебя волосы растрепались.
Пряди у висков и вправду немного растрепал ветер, но этот человек распустил руки с самой первой встречи, явно не утруждая себя соблюдением приличий, и был сущего сумасбродом. Кое-как огладив волосы, Лу Пинь снова протянул нефритовый подвес. Однако тот намеренно не стал его брать, а вместо этого наклонился и поднял с земли упавшую книгу.
— Избранные стихи... — протянул он в задумчивости.
Лу Пинь затаил дыхание.
— Ай-яй-яй, не ошиблись ли мы часом? Чей же это молодой господин здесь учится?
— Вы, глазастые, куда вы вообще смотрели?!
— Маленький господин, простите! Маленький господин, мы виноваты!
— Маленький господин, большое спасибо, что подобрали нефрит нашего наследника Янь!
Несколько молодых щеголей верхом на лошадях пересмеивались и отпускали шуточки, а стоявший перед ним человек вовсе не собирался возвращать книгу, и в его глазах всё так же плескалось насмешливое веселье.
Лу Пинь крепко сжал зубы:
— Шицзы, пожалуйста, верните мне книгу.
— Не спеши.
— Шицзы, пожалуйста, заберите нефрит.
— Не спеши.
Лу Пинь на мгновение онемел, наблюдая, как этот наглец беззастенчиво листает его книгу взад-вперед, небрежно разглядывая то, что было написано внутри, в то время как сидевшие верхом позади приятели уже покатывались со смеху.
— Ха-ха-ха-ха!
— Янь Жэнь, не пугай ты человека!
— Посмотри, до чего у него лицо покраснело, разве он привык к твоим насмешкам?
— Послушай, Янь Цзыкэн, так ты всех распугаешь своими шуточками!
— Маленький господин, из какого вы рода? Почему мы раньше вас не видели? Вы такой красивый, если бы я вас встретил, то ни за что бы не забыл!
Лу Пинь и сам по себе не любил подобные сцены, но он никак не ожидал, что покраснеет, отчего мгновенно испугался, а на лице и впрямь отчетливо выступил жар.
Пара рук, листатвших его книгу, наконец замерла:
— Какое стихотворение ты только что читал? А ну прочти вслух, дай послушать?
Раздались подначки со стороны:
— Прочтешь — тогда и вернем книгу!
Тепло с щек перекинулось на уши, Лу Пинь был готов зубами скрипеть от досады, а эта компания все продолжала подгонять его. В голове царил полнейший туман, и в лихорадочных поисках хоть какого-то стихотворения для чтения перед его внутренним взором почему-то вновь возникли взметнувшиеся от конских копыт клубы пыли и подол платья, зацепившийся за стремя.
— Вспомни край родной, дни весенних прогулок... Дни весенних прогулок, цветы абрикоса кружатся над головой... — тихий голос донесся из глубины горла.
Стоявший перед ним человек перестал листать книгу.
Молодые господа услышали это и завопили:
— Сейчас же ранняя осень, почему ты читаешь стихи о весне?
— А что там дальше?
Лу Пинь продолжил:
— Кто же тот юноша на дороге, что так лих и удачлив...
Он замолчал и исподлобья бросил взгляд на стоявшего перед ним человека. Тот слегка удивился, приподнял одну бровь, после чего захлопнул книгу и вернул ее владельцу.
Но избалованные мажоры верхом на конях и не думали успокаиваться.
— Маленький господин, а что же дальше?
— Какая следующая строка? Давай читатай быстрее!
— Неужто забыл, не можешь вспомнить?
Кто сказал, что не может вспомнить? Лу Пинь глубоко вздохнул, чувствуя, как вся кровь прихлынула к голове, начисто лишив его рассудка, и громко выпалил:
— Клянусь отдать всю жизнь тому, кого люблю! Пусть безжалостно бросят меня, ничуть не устыжусь!
Вокруг на мгновение воцарилась тишина.
А затем:
— Ха-ха-ха-ха!
— Матушка моя, до чего же умора!
— Янь Жэнь, ты слышал, что он тебе сказал?
Молодые господа на спинах коней согнулись пополам от смеха. Лу Пинь тут же опомнился, со злости выхватил книгу и отступил на несколько шагов назад. Он свирепо уставился на этих людей: в нынешние времена столь наглым, развязным и пренебрегающим всякими приличиями поведением отличались лишь отпрыски четырех высших аристократических семейств — снаружи золото и нефрит, а внутри труха.
Он перевел злобный взгляд на этого самого наследника Янь, но заметил, что тот уже стер с лица улыбку, его брови расслабились, а голос прозвучал сурово:
— Хватит вам, перебор.
Смех в седлах стих, несколько человек спрыгнули на землю и приблизились, складывая руки в поклоне:
— Перед нами Янь Жэнь, молодой господин Янь, единственный сын генерала Янь Цэя, защитника Северных рубежей.
Атмосфера наконец стала серьезной.
Лу Пинь слегка согнулся в поклоне:
— Шицзы.
Оказывается, этого человека звали Янь Жэнь, а его второе имя было Цзыкэн. Последние несколько лет старший императорский брат то и дело упоминал его: отец Янь Жэня, Янь Цэнь, вместе с женой охранял Северные рубежи, в то время как его единственный сын оставался в Циане. И хотя Янь Цэнь был всего лишь генералом-графом, большинство при дворе считало его достойным титула хоу, и Император тоже собирался повысить его, поэтому в городе Циань многие величали Янь Жэня не иначе как Шицзы, а не молодым господином.
Слышно было, что этот Янь Жэнь искушен как в гражданских, так и в военных делах, обладает поразительным талантом и является баловнем судьбы, вокруг которого всегда толпится свита. Лу Пинь сохранял невозмутимость и молчал, пока Янь Жэнь не произнес:
— Цзун Юнь, иди сюда.
http://bllate.org/book/41148/5237770
Готово: