Шэнь Юй закончил работу вовремя, даже чуть раньше положенного срока.
Выйдя из здания, он сразу же заметил Лу Цунчжи, который уже ждал у входа.
Тот прислонился к «Вольво», улыбался уголками глаз, а вокруг него крутились две-три девушки, держа наготове телефоны для сканирования кода…
Шэнь Юй сжал губы и зашагал к нему.
— Похоже, ты занят. Если нужно подождать, я вполне могу вернуться и разобрать ещё один документ.
Лу Цунчжи поднял голову, оторвавшись от толпы, и с улыбкой помахал ему рукой:
— О, закончил работу?
Девушки, окружившие его, проследили за его взглядом, обернулись и в тот же миг растерялись:
— Д-директор Шэнь…
Шэнь Юй кивнул им и подошёл прямо к Лу Цунчжи:
— Мне подождать?
Он опустил веки, скользнув взглядом по телефону Лу Цунчжи.
— Конечно нет, — Лу Цунчжи с улыбкой убрал с экрана свой куар-код.
В глазах Шэнь Юя мелькнул огонёк.
«Лу Цунчжи» — не тот аккаунт «Сбегу этой ночью».
Лу Цунчжи убрал телефон и попрощался с девушками:
— Если что-то понадобится, пишите сообщения, но сейчас у меня свидание, так что…
Свидание?
Взгляды девушек заметались между Шэнь Юем и Лу Цунчжи; уж неизвестно, о чём они подумали, но их глаза заблестели, а уголки губ неудержимо поползли вверх.
— Э-э… вы занимайтесь своими делами, мы не будем мешать, до свидания, директор Шэнь, до свидания, господин Лу…
Они пошли прочь вместе, переговариваясь шёпотом и то и дело оглядываясь назад, ступая так медленно, словно им совсем не хотелось уходить с работы.
— Кажется, я подкинул тебе повод для сплетен? — с улыбкой протянул Лу Цунчжи.
Шэнь Юй слегка приподнял бровь:
— Ты будто бы этому рад?
Лу Цунчжи потёр подбородок:
— Президент «Небесного Лоцмана», молод, богат, да ещё и хорош собой — даже если это просто слухи, трудно не предвкушать такое, разве нет?
Шэнь Юй кивнул:
— Обо мне редко ходят сплетни, так что опыт довольно занятный.
Лу Цунчжи посмотрел на Шэнь Юя и с некоторым удивлением обнаружил, что тот действительно, как и сказал, воспринял всё абсолютно спокойно.
— Тогда поехали, добавим этим слухам немного подробностей для обсуждения, — Лу Цунчжи похлопал по своей машине и распахнул перед Шэнь Юем дверцу: — Садись.
Шэнь Юй окинул взглядом машину за спиной Лу Цунчжи.
Лу Цунчжи надул губы:
— Только не вороти нос, ладно? Пусть с твоими тачками не сравнится, но эту ласточку я придирчиво выбирал из тысячи вариантов, между прочим.
— Дело не в этом, — пояснил Шэнь Юй. — Я приехал на своей, она на парковке.
— Твои роскошные авто не годятся для места, куда мы сегодня поедем, так что уж сделай милость, потерпи мою колымагу. Закончим — я отвезу тебя домой.
Шэнь Юй с лёгким любопытством наклонил голову и без лишних споров сел на пассажирское сиденье.
Внутри было не слишком просторно, сиденьям недоставало удобства, но в салоне стоял тонкий, очень свежий аромат, а спереди у передней стойки покачивался вязаный бог богатства — стоило завести машину, как его маленькие ушки на пружинках по бокам шапки принялись подрагивать.
Пальцы Шэнь Юя шевельнулись, но он всё же сдержал порыв, лишь поднял руку, ослабил галстук и откинулся на спинку сиденья.
Краем глаза Лу Цунчжи прекрасно уловил это движение, довольно изогнул губы и спросил лёгким тоном:
— Тебе не любопытно, куда я тебя везу?
— А ты скажешь? — Возможно, оттого что напряжённый рабочий день остался позади, в голосе Шэнь Юя проступила расслабленная леность.
Лу Цунчжи с улыбкой покачал головой:
— Если скажу, сюрприза не получится.
Та же интонация в конце фразы, что и в голосовых сообщениях.
Во взгляде Шэнь Юя появилось немного мягких красок, в точности как в закатных лучах в конце длинной улицы.
Прежде чем ночной мрак окончательно поглотил закатный свет, машина Лу Цунчжи припарковалась на стоянке в одном из жилых кварталов.
Он помог Шэнь Юю выйти, и они свернули в небольшой переулок.
Здесь стояли обычные жилые дома, у каменного столика у дороги кучками собрались старики и играли в шахматы под светом фонаря, дети прыгали на скакалках, а родители снимали их на телефоны — должно быть, выполняли школьное задание…
— Здесь… есть ресторан?
— Конечно, — кивнул Лу Цунчжи. — Настоящие деликатесы всегда прячутся в неприметных улочках и закоулках… Пришли.
Шэнь Юй остановился следом за Лу Цунчжи и посмотрел туда, куда указывал его взгляд.
Это было крошечное заведение, у которого даже не висело вывески с названием.
Сквозь окно сразу бросались в глаза три-четыре деревянных стола, на них стояли салфетки и подставки для приборов — предельно просто, но в тёплом жёлтом свете ламп ощущался некий налёт старины и уюта.
Шэнь Юй едва заметно нахмурился.
Лу Цунчжи словно не заметил этого, по-хозяйски вошёл внутрь и крикнул:
— Дядюшка Чжао, мы пришли!
Вскоре занавеска рядом со стойкой с надписью «Вход на кухню воспрещён» приподнялась, и наружу вышел мужчина лет пятидесяти-шестидесяти. Он с улыбкой поприветствовал Лу Цунчжи:
— Сяо Лу пришёл! Скорее идите садитесь в комнату, еда с минуты на минуту будет готова.
— Отлично! — Лу Цунчжи повернулся к Шэнь Юю: — Пойдём.
Он провёл Шэнь Юя мимо деревянных столов вглубь помещения, и только тогда Шэнь Юй заметил, что внутри скрывается отдельный кабинет.
Обстановка в кабинете оставалась незамысловатой: прямо у входа стояла ширма, отделявшая вход от остального пространства, а обогнув её, можно было увидеть круглый стол из палисандра, отполированный до зеркального блеска, и десять стульев с высокими спинками. Рядом с обеденным столом стоял шкаф, куда гости могли сложить личные вещи или зимние пальто.
В кабинете тоже имелось окно, но Шэнь Юй сразу обратил внимание, что на нём висят деревянные жалюзи. Лёгкий ветерок проскальзывал между пластинами, мягко колыша тюль и покачивая спаржу на подоконнике, что одновременно обеспечивало приток свежего воздуха и сохраняло уединение.
Невольно напрягшееся тело Шэнь Юя мгновенно расслабилось.
В глазах Лу Цунчжи мелькнула смешинка.
Едва они сели, как дядюшка Чжао уже принёс блюда:
— Подано! Утиные лапки с горчицей, ломтики нефритовников, поешьте пока для аппетита, ещё несколько блюд будут с минуты на минуту!
Договорив, он торопливо вышел.
Лу Цунчжи предложил Шэнь Юю взять палочки:
— Ты сказал, что ограничений в еде нет, так что я доверил меню дядюшке Чжао. Пусть эта забегаловка выглядит самой обычной и невзрачной, отец дядюшки Чжао был шеф-поваром, отвечавшим за государственные банкеты. Он перенял всё отцовское мастерство, он специалист высшего разряда и особенно хорош в шаньдунской кухне.
Шэнь Юй взял палочки и только собрался подцепить ломтик раковины, как Лу Цунчжи повернул к нему крутящуюся подставку с утиными лапками.
Его палочки замерли в воздухе, он повернулся к Лу Цунчжи.
Глаза Лу Цунчжи ярко блестели:
— Попробуешь?
Шэнь Юй помолчал пару секунд, протянул руку и подцепил одну утиную лапку.
Из лапки вынули кости, кожица туго натянулась и была густо покрыта насыщенным соусом из жёлтой горчицы. Стоило отправить кусочек в рот, как горчичная острота лёгким дымком ударила из носоглотки в самую макушку, но горло не обожгла, а упругое, хрустящее мясо при укусе лишь добавило текстуре прелести.
У Шэнь Юя и впрямь не было пищевых запретов, но острую и пряную пищу он ел крайне редко. Для него еда была либо способом поддержания сил, либо частью деловых приёмов, к тому же столовый этикет в него вбивали с детства со всей строгостью: от острой пищи легко угодить в неловкую ситуацию, которую трудно контролировать, поэтому в его повседневном рационе её попросту не водилось.
Однако… этот вкус оказался не таким уж невыносимым, скорее даже разжигал аппетит.
Шэнь Юй кивнул:
— Вкусно.
Лу Цунчжи с улыбкой тоже подцепил лапку и отправил в рот:
— А я переживал, что тебе не понравится. В прошлый раз у тебя дома еда, конечно, была хороша, но всё такое пресное, ни одного блюда с ярким вкусом.
Он пожевал лапку, подумал и подвёл итог:
— Под рис не катит.
Шэнь Юй не спеша доел последний кусочек лапки:
— Мой повар будет протестовать, раз ты ставишь под сомнение его уровень.
— Эй-эй-эй! Это клевета! Я же ясно сказал, что было вкусно, просто не хватало чего-то поострее.
— В следующий раз меню составишь ты.
Лу Цунчжи уставился на Шэнь Юя, моргая.
— Мой повар наверняка с радостью примет вызов, — ровным голосом произнёс Шэнь Юй, словно не понимая, какой простор для фантазии оставляют эти слова.
В следующий раз…
Лу Цунчжи подумал, что тогда ему придётся как следует изучить меню.
Пока они болтали, на столе появились и горячие блюда.
Каждому подали по чаше отборного супа «Восемь сокровищ», а также тушёную свинину в красном соусе, трепанга с луком, тушёные говяжьи рёбрышки в соусе и тарелку свежих сезонных овощей, чтобы сбить жирность.
Порции на тарелках были небольшими, в самый раз для двоих взрослых мужчин.
Шэнь Юй отхлебнул суп: золотистый прозрачный бульон вобрал в себя морские и лесные деликатесы — морское ушко, рыбий пузырь, мацутакэ — и был полон свежести.
Попробовав несколько блюд, Шэнь Юй по-новому взглянул на повара из этой невзрачной забегаловки.
Под рис и правда подходило идеально.
Видя, с каким удовольствием ест Шэнь Юй, Лу Цунчжи не сумел скрыть гордости:
— Отличное место я нашёл, скажи?
— С таким уровнем он мог бы работать шефом в ресторане Мишлен, — Шэнь Юй не стал скрывать похвалы блюдам. — Но почему повар такого высокого класса снизошёл до крошечного заведения?
— Потому что эту забегаловку сам повар и открыл, — пояснил Лу Цунчжи. — Дядюшка Чжао уже на пенсии, но сидеть сложа руки не умеет, да и шумную суету любит. Вот и купил здесь дом, а внизу открыл маленькую едальню.
— Меню нет, что есть из продуктов, то и готовит, продукты кончились — закрывается. Хоть и своенравно, но дядюшка Чжао ведь не ради денег старается, чисто для души.
— Зато из-за того, что вкусно, дёшево и сытно, постепенно набрались завсегдатаи. Каждый день к положенному часу приходят, садятся и ждут, а дядюшка Чжао закончит готовить, выйдет к ним, они вместе выпьют, закусят, поболтают… Пенсионная жизнь — просто сказка.
Шэнь Юй кончиком палочек указал на блюда с изысканной подачей:
— …Дёшево и сытно?
— Это другое, совсем другое, — замахал руками Лу Цунчжи. — У меня ведь благодарственный ужин, да и угощаю я вас, директор Шэнь, как я мог подойти к этому спустя рукава?
Шэнь Юй слегка приподнял бровь.
— Дядюшка Чжао поначалу просто хотел убить время в забегаловке, но старые клиенты тосковали по его мастерству, есть стряпню из общего котла не хотели и всё зудели ему на ухо. Вот дядюшка Чжао и обустроил этот отдельный кабинет специально для постоянных гостей, кому нужно… Индивидуальный заказ от дядюшки Чжао простым людям не достанется, настоящая домашняя авторская кухня.
Лу Цунчжи вскинул брови, преисполненный детской гордости.
Шэнь Юю стало любопытно:
— Значит, ты тоже постоянный клиент дядюшки Чжао?
— Никакой он мне не постоянный клиент, — дядюшка Чжао приподнял занавеску и вошёл внутрь. — Он мой спаситель!
Он поставил тарелку с пельменями на крутящуюся подставку и пододвинул к ним:
— Пельмени с макрелью, их надо есть горячими, пока ароматные. Можно макать вот в этот соус из жёлтой горчицы.
— Спасибо, — Шэнь Юй перевёл взгляд на дядюшку Чжао: — Вы только что сказали, что господин Лу… ваш спаситель?
— М-м… — Лу Цунчжи с набитым пельменем ртом торопливо замахал руками и невнятно пробормотал: — Ничего серьёзного, преувеличение, сплошное преувеличение.
— Никакое не преувеличение, дело было… лет пять назад, пожалуй.
Дядюшка Чжао по приглашению Шэнь Юя опустился на стул и принялся вспоминать:
— Одно время у моей внучки то и дело поднимался сильный жар, каждый день возили в больницу на капельницы и уколы — всё без толку. Моя старуха позвала знахарку, а та начала бормотать, слюнями брызгать, да ещё потребовала напоить внучку какой-то печной водой с пеплом талисмана! Я её мигом выставил вон.
— И только её прогнали, как у внучки начались судороги и припадки. Старуха моя в слёзы, давай меня костить на чём свет стоит. Я и сам перепугался, схватил внучку на руки, побежал в больницу и всё думал: вдруг я ошибся? И вот когда пытался поймать машину, наткнулся на Сяо Лу.
— У внучки тогда уже лицо посинело. Сяо Лу сразу же перехватил ребёнка, уложил плашмя на дорогу, подложил под голову куртку, расстегнул верхнюю одежду, растёр ладони до жара, прижал к её голове и давай что-то быстро бормотать под нос. Я тогда ещё боялся, что он отнимает у нас время на дорогу в больницу, но машину поймать не получалось, оставалось только изводиться от беспокойства. И кто бы мог подумать — через пару минут судороги у внучки прекратились!
Дядюшка Чжао с замиранием сердца похлопал себя по груди:
— Слава богу, тогда встретился Сяо Лу. Случись что с внучкой, я бы не знал, как смотреть в глаза сыну и невестке.
Шэнь Юй посмотрел на Лу Цунчжи, и во взгляде его читалось искреннее восхищение.
Усердно уплетавший еду Лу Цунчжи почувствовал на себе взгляд, поднял голову и, встретившись глазами с Шэнь Юем, смутился:
— На самом деле ничего особенного тут нет, судороги от жара у детей — обычное дело. В такой момент нужно уложить ровно, повернуть голову набок, расстегнуть одежду для охлаждения, и обычно за пять минут всё успокаивается.
— А потом ты ещё и жар у внучки вылечил! Сколько раз в больницу ездили — ноль толку, а ты вылечил! — Голос дядюшки Чжао дрожал от волнения и глубокой благодарности. — Если б не ты, старуха моя снова побежала бы к той знахарке, поить внучку этой водой с талисманами.
— Помогает ли вода с талисманом — зависит от мастерства человека. Но ребёнок пострадал от испуга: от испуга ци приходит в беспорядок, зловредный ветер и яростная ци поселяются в меридиане печени, огонь малого ян слабеет, от любого раздражителя вспыхивает неистовое пламя, устремляется внутрь в меридиан сердца, сердце охватывает бешеный жар — в лёгких случаях ребёнок плачет по ночам, в тяжёлых бьётся в судорогах. Поэтому главное — прочистить девять отверстий и успокоить дыхание. Лекарства и уколы тут, естественно, бессильны, да и поить пеплом нет нужды: гадость редкостная, зачем ребёнка мучить? Сердечную болезнь лечат сердечным лекарством, достаточно было снять испуг.
— И как его снять? — полюбопытствовал Шэнь Юй.
— Сяо Лу дал талисман успокоения души, велел надеть на ребёнка, а ещё наказал моей старухе, когда внучка будет засыпать, похлопывать её и приговаривать… что же там… — Дядюшка Чжао напряжённо наморщил лоб.
— «Ухо трону — испуг уйдёт, темя трону — душа замрёт, сердце трону — как колокол ровно бьётся, не бойся, дитя, спи до самого утра».
— Да-да-да, именно так! — дядюшка Чжао хлопнул себя по бедру. — И ведь помогло же! У внучки по ночам жар больше ни разу не поднимался, и спать стала спокойно!
Вспоминая прошлое, дядюшка Чжао принялся расхваливать Лу Цунчжи без умолку. Чем больше говорил, тем сильнее распалялся, и в итоге наотрез отказался сидеть на месте, решив непременно пойти на кухню и приготовить для Лу Цунчжи яблоки в карамели.
Лу Цунчжи радостно закивал, сладко поблагодарил его и проводил взглядом дядюшку Чжао, выходившего из кабинета.
Затем он воодушевлённо повернулся и, сияя от восторга, заговорил:
— Слушай, эти яблоки в карамели у дядюшки Чжао — просто от…
Слово «отвал» так и не сорвалось с языка, застряв в горле.
Взгляд Шэнь Юя был тихим и глубоким, точно вода, но сквозь эту гладь проступало неприкрытое любопытство, устремлённое прямо на лицо Лу Цунчжи.
Лу Цунчжи стало не по себе под этим взглядом, он медленно моргнул:
— Ты… чего так смотришь?
Шэнь Юй чуть подался вперёд, его голос прозвучал негромко, но отчетливо, с ноткой пытливого интереса:
— Мне и впрямь стало любопытно: кто же ты на самом деле — шарлатан или небесный наставник?
#
http://bllate.org/book/41111/5290249
Готово:
