Все дела были завершены, ночь выдалась глубокой.
Су Юньшэнь не хотел в спешке отправляться в путь среди ночи, поэтому решил остаться в лавке. Его спальня находилась во внутреннем дворе аптеки, убранство комнаты было самым простым: помимо кровати и сундука для одежды, в ней не было ничего лишнего.
Вэнь Жунь переживал, что из-за сегодняшней сильной усталости у него могут обостриться старые недуги, поэтому лег спать с ним в одной комнате, полагая, что так ему будет проще присматривать за другом.
Хотя кровать не отличалась простором, на ней уместились двое худых мужчин, и тесноты вовсе не ощущалось.
В час стражи Су Юньшэнь всё еще не спал. Видя, что тот никак не может уснуть, Вэнь Жунь тоже не находил покоя.
— Тебе нездоровится? Может, принять какое-нибудь лекарство? — переждав до второй стражи, Вэнь Жунь наконец не выдержал и тихонько спросил.
— Всё в порядке. Просто я привык к размеренной жизни, и стоит мне утомиться, как сразу наваливается бессонница. Ложись-ка ты лучше спать.
— Я побуду с тобой. — Вэнь Жунь повернулся набок и в тусклом ночном сумраке вгляделся в Су Юньшэня. — Как раз хотел спросить тебя о кое-чем.
Су Юньшэнь повернул голову, встречая его взгляд.
— Спрашивай.
Глаза Вэнь Жуня, чистые, как вода, искрились легким недоумением:
— Почему сегодня, когда я предложил согреть для тебя постель, молодой господин Вэй и Госпожа Ван отреагировали так странно?
После этого вопроса Су Юньшэнь лишился дар речи.
Глава Культа Созерцания Луны, обладавший выдающимся красноречием и обширными познаниями, оказался совершенно незнаком с тайным смыслом выражения «согреть постель».
Долго подбирая слова, Су Юньшэнь наконец произнес:
— То, что она имела в виду под согреванием постели, — это интимные дела мужа и жены в супружеской спальне.
Услышав это, Вэнь Жунь почувствовал, как в его глазах промелькнуло глубокое замешательство:
— Интимные дела… Разве ради этого можно согревать постель?
Су Юньшэнь на мгновение остолбенел.
— Ты… разве ничего об этом не знаешь? — попытался переспросить он.
Вэнь Жунь покачал головой.
— А в книгах? Неужели тебе никогда не доводилось читать? — снова спросил он.
— В книгах… — Вэнь Жунь задумался. — Я смутно догадывался, что это связано с любовью, браком и замужеством, поэтому, натыкаясь на подобное, всегда просто перелистывал страницы, и медицинские трактаты здесь не исключение.
— Почему? — недоумение Су Юньшэня стало еще глубже.
Услышав этот вопрос, Вэнь Жунь слегка потупил взгляд, а голос его упал:
— Моя матушка вышла замуж за Вэнь Хуна и из-за этого напрасно рассталась с жизнью. Подобные вещи способны принести лишь вред, поэтому я никогда не приближался к ним и не желал вникать.
Вэнь Хун, о котором он говорил, приходился ему родным отцом, но Вэнь Жунь всегда называл его исключительно по имени и никогда не удостаивал звания отца.
Уловив в его голосе горьковатые нотки, Су Юньшэнь понял, что тот зажат в тисках тяжелой душевной травмы. Поразмыслив мгновение, он вздохнул:
— Несчастье твоей матери произошло вовсе не из-за самой любви, а оттого, что она доверилась недостойному человеку и встретила черствого завистника. Искреннее чувство и радость уединения — поистине прекраснейшие вещи в этом мире.
— Разве… всё это не зло? — Вэнь Жунь отчасти сомневался, но, встретившись взглядом с честными глазами Су Юньшэня, почувствовал, как в его груди зарождается неуверенность. — Напротив… прекраснейшие вещи?
— Да, — кивнул Су Юньшэнь. — Но прочувствовать всю их красоту можно лишь тогда, когда разделяешь их с тем, с кем хочешь пройти рука об руку всю жизнь.
— С тем, с кем хочешь пройти рука об руку всю жизнь… — Вэнь Жунь повторил эти слова, словно распробуя их вес.
Он погрузился в глубокие мысли и лишь спустя долгое время заговорил снова:
— Молодой господин Су… Все вокруг боятся и ненавидят меня лишь потому, что я — Глава Культа Созерцания Луны, и только ты один готов по-настоящему разглядеть, какой я человек. Этот пост главы культа изначально был мне в тягость, а теперь мне и вовсе опостылели бесконечные распри и интриги.
Дойдя до этого места, он немного замедлил темп речи и выговаривал каждое слово с расстановкой:
— Я хочу остаться на Горе Юньшань надолго, чтобы идти с тобой рука об руку всю жизнь.
Помолчав секунду, он чуть подался вперед, с чистейшим, незамутненным ничем любопытством мягко спросив:
— То, о чем ты говорил только что… я хочу узнать об этом. Давай займемся теми делами в спальне, хорошо? Как именно это делается?
Этот вопрос заставил Су Юньшэня задержать дыхание.
Он провел с Вэнь Жунем бок о бок почти год, считая его утонченным и отрешенным от мирской суеты человеком, к тому же мужчиной, подобно ему самому, и никогда даже в мыслях не связывал его с плотскими утехами.
Но нынешней ночной тишиной они завели столь трепетный разговор, и он невольно потерял привычную твердость.
Мягкий лунный свет струился по безупречному лицу Вэнь Жуня, делая его облик нежным, как вода.
Су Юньшэнь всматривался в него, чувствуя, как ему все труднее оторвать взгляд.
— Вэнь Жунь.
В тот самый миг, когда имя сорвалось с его губ, в глубине души поднялся незнакомый, обжигающий поток, и он бессознательно поднял руку, намереваясь коснуться щеки Вэнь Жуня.
Вэнь Жунь все так же спокойно смотрел на него, не отстраняясь и не уклоняясь, а в его глазах таилось едва уловимое ожидание.
В глазах Су Юньшэня это молчаливое согласие ничем не отличалось от поощрения. В его голове роился тысячекратный водоворот мыслей, а протянутая рука так и зависла в воздухе, заставив его на мгновение забыть слова.
— Молодой господин Су? — заметив, что тот погрузился в оцепенение, тихо позвал Вэнь Жунь.
Этот зов заставил его резко опомниться.
Что он собирается делать?
Помыслы Вэнь Жуня чисты, он совершенно не понимает скрытых за этим прикосновением вожделения и стремления обладать. Если он сейчас поддастся этому порыву, чем он будет отличаться от человека, пользующегося чужой уязвимостью?
При этой мысли застывшая в воздухе рука медленно вернулась назад. Он выдавил из себя улыбку и отвел взгляд.
— Подобным занимаются только между мужчиной и женщиной. Когда в будущем ты встретишь любимого человека и захочешь проводить с ней каждый день, ты всё поймешь сам.
С этими словами он лег навзничь на кровать, не смея больше смотреть в те наивные глаза. Вэнь Жунь же, заметив это, почувствовал укол легкого разочарования.
— А ты… встречал ли когда-нибудь любимую женщину? — последовав его примеру, он тоже лег на спину. — Если встретил, то тоже стал бы с ней…
Он не стал продолжать, но Су Юньшэнь всё понял. Помолчав немного, он покачал головой:
— Встретить того, с кем сойдетесь сердцами, разве это так просто? К тому же от рождения у меня холодный нрав, и мне и без того трудно воспылать чувствами.
Сказав это и вспомнив, что сегодня он едва не потерял контроль из-за Вэнь Жуня, Су Юньшэнь тихо вздохнул и сменил тему:
— Словом, если ты встретишь такого человека, постарайся не разочаровать его.
Услышав это, Вэнь Жунь почувствовал, как в груди необъяснимо защимило. Он медленно опустил ресницы и больше ничего не сказал.
В комнате воцарилась тишина — такая глубокая, что было слышно лишь дыхание друг друга.
Неизвестно, сколько прошло времени, но Су Юньшэнь смутно расслышал донесшееся сбоку еле слышное бормотание в полусне:
— Я уже встретил…
Сердце его дрогнуло, он повернулся к спящему рядом человеку, но тот, казалось, уже погрузился в глубокий сон.
Этой ночи суждено было стать бессонной.
Когда утренний свет заглянул в окно, оба вернулись в хижину на вершине горы, и их жизнь потекла своим чередом. Никто из них больше не вспоминал ту ночь, словно она была всего лишь сметенным ветром сном.
Днем Су Юньшэнь разбирал в лекарственной хижине свежесобранные травы. Солнечные лучи падали сквозь окно, наполняя все помещение теплым светом.
Взяв в руки одно растение, он вдруг что-то вспомнил, повернул голову и спросил:
— Как помогла та мазь от шрамов, что я дал тебе на днях?
Вэнь Жунь как раз перелистывал медицинский трактат и, услышав вопрос, кивнул:
— Шрамы на теле почти прошли.
— Дай-ка я взгляну.
Су Юньшэнь вытер руки полотенцем и повернулся к Вэнь Жуню.
Вэнь Жунь кивнул, отложил книгу и привычно развязал верхний слой легкой накидки, но стоило его пальцам коснуться завязок нательной одежды, как он замер.
— Искреннее чувство и радость уединения — поистине прекраснейшие вещи в этом мире.
Неизвестно почему, но в его голове вдруг всплыли слова Су Юньшэня, и сердце забилось быстрее, пренебрегая подчинением.
Заметив, что пальцы Вэнь Жуня застыли на завязках и не делают дальнейших движений, Су Юньшэнь мягко поинтересовался:
— Что такое?
Выведенный из задумчивости, Вэнь Жунь покачал головой, показывая, что всё в порядке, и продолжил движение, сбросив нижнюю рубаху.
В последний раз он осматривал его раны два месяца назад. Тогда его тело было сплошь покрыто перекрещивающимися рубцами, теперь же от них осталась лишь пара едва заметных бледных следов, которые почти невозможно было разглядеть без пристального взгляда.
Когда Су Юньшэнь перевел на него взгляд, его сердце сладко затрепетало.
Шрамы поблекли, обнажая скрытую под ними кожу: Вэнь Жунь обладал белоснежной, словно снег, кожей, а его талия, тонкая и изящная, источала чистоту, не тронутую мирской грязь.
Су Юньшэнь впервые разглядел его тело так отчетливо.
— Давай займемся теми делами в спальне, хорошо?
Картина той ночи внезапно всплыла перед глазами. Взгляд Су Юньшэня слегка потемнел, но он тут же взял себя в руки и отвел глаза от Вэнь Жуня.
— Заживление идет хорошо. Если помазать мазью еще немного, они исчезнут совсем. — Он с силой подавил охватившие его эмоции, и голос его звучал так же спокойно, как прежде. — Прохладно, одевайся скорее.
Вэнь Жунь отозвался и, опустив голову, принялся застегивать одежду. Его ресницы легко подрагивали, выдавая потаенные мысли.
Этой ночью лунный свет лился чистой водой.
Как и каждый вечер перед сном, Су Юньшэнь играл на цине во дворе, однако на этот раз Вэнь Жунь необычно для себя не вышел, чтобы составить ему компанию в совместной игре.
Прислонившись полубоком к стене и вслушиваясь в доносящуюся из-за окна музыку, он никак не мог успокоить сердце. Стоило ему закрыть глаза, как перед мысленным взором вставала картина сегодняшнего дня, где он сбрасывал одежды перед Су Юньшэнем.
Раньше, пока его тяжелые раны не зажили, Су Юньшэнь частенько осматривал его тело, и Вэнь Жунь давно привык раздеваться в присутствии лекаря. Но почему же сегодня он то и дело вспоминал об этом? И стоило вспомнить, как по телу вновь прокатывалась волна необъяснимого жара.
Он дернул воротник одежды, желая хоть немного остудиться, но этот жар исходил словно из самых глубин костей и никак не желал утихать.
Почему так…
Смятение нарастало, переносить это становилось всё труднее. Он наобум схватил со столика чашку и залпом осушил остывший до дна чай.
Холодное питье не помогло ни на йоту.
За окном замолкла цинь.
Закончив играть, Су Юньшэнь бросил взгляд на спальню Вэнь Жуня и, в конце концов не выдержав тревоги, подошел и легко постучал в дверь.
— Ты уже лег?
Услышав стук, Вэнь Жунь весь напрягся. Инстинктивно запахнув распахнутый ворот, он глубоко вздохнул и постарался ответить как можно непринужденнее:
— Я еще не лежал, молодой господин, входите…
Получив разрешение, Су Юньшэнь толкнул дверь. Едва переступив порог, он увидел Вэнь Жуня, полусидевшего у изголовья кровати с неестественным румянцем на щеках и пустой чашкой в руках.
— Что с тобой? — Су Юньшэнь подошел к постели, присел и приложил тыльную сторону ладони к его лбу. — Ты случайно не простудился?
— Похоже, подхватил простуду, всё тело горит. — Вэнь Жунь поднял глаза на Су Юньшэня. — Только эта простуда какая-то странная, я проверил собственный пульс, но никаких отклонений не нашел…
Говоря это, он бессознательно подался вперед, сократив расстояние между ними, и вцепился в рукав собеседника.
http://bllate.org/book/40950/5210138
Готово: