Вэнь Жунь слегка замер, а затем с улыбкой кивнул.
Они вместе поднялись и направились в кабинет. Едва переступив порог, Вэнь Жунь бросил взгляд на неоконченный свиток картины, и в его глазах промелькнуло восхищение.
Заметив его взгляд, Су Юньшэнь почувствовал, как затаённая на душе мысль стала еще отчётливей. Он подошел к письменному столу и, повернув голову, произвел:
— Эта картина заброшена уже давно, и мне всё время кажется, что в ней чего-то не хватает. Если она тебе нравится, не хочешь ли добавить несколько мазков?
— Я? — удивился Вэнь Жунь.
Су Юньшэнь кивнул и протянул ему волчью кисть:
— Попробуй.
Вэнь Жунь еще раз взглянул на Су Юньшэня, тут же взял кисть, отвел взгляд, обмакнул ее в тушь и коснулся незаполненного пространства.
Этот штрих легла на бумагу так органично, будто слился воедино с прежней тушью Су Юньшэня, так что было невозможно отличить одно от другого. Су Юньшэнь слегка нахмурил брови, но в его глазах разлилось тепло.
Его собственный талант был весьма выдающимся, и за все эти годы ему не доводилось встречать того, кто мог бы сравниться с ним на равных. Предводитель же секты демонов перед ним пробудил в нем радость от встречи с достойным противником.
В этот момент ночной ветер пролетел сквозь залу, заставив пламя свечи на столе закачаться. Су Юньшэнь отогнал мысли, аккуратно свернул свиток и вместе с Вэнь Жунем вернулся в спальню.
С того дня, как они вместе играли на цине и рисовали, оба часто сидвали друг напротив друга при луне: то перебирали струны и дули в сяо, то попивали чай и вели праздные беседы, с каждым днем становясь все ближе.
Дни в горах текли тихо и безмятежно, и вот, в мгновение ока, прошло еще больше полугода, а тело Вэнь Жуня поправилось уже больше чем наполовину.
-
Наступила ночь. Су Юньшэнь, по обыкновению, играл на цине во дворе, но Вэнь Жунь все не выходил. Сначала он не придавал этому значения, но когда на пути в свою комнату для отдыха проходил мимо спальни Вэнь Жуня, то заметил, что дверь приоткрыта, а самого его внутри нет.
Су Юньшэнь слегка нахмурился, немного подождал во дворе, однако Вэнь Жунь так и не вернулся. Лишь когда час крысы уже подходил к концу, фигура Вэнь Жуня бесшумно показалась в лунном свете.
На следующий вечер Су Юньшэнь выглянул наружу через окно и вновь увидел знакомый силуэт, растворяющийся в ночной темноте. Его охватило смутное предчувствие, и он тихонько последовал за ним.
Миновав туман и защитные формации, он увидел у обрыва такую картину, от которой у него на мгновение перехватило дыхание.
В лунном свете одежда Вэнь Жуня была распахнута, а серебряная игла на сердце излучала зловещий блеск.
Он заставил кровь двигаться с помощью внутренней энергии, и ярко-алая, притягивающая взгляд кровь из сердца капля за каплей сочилась наружу. С каждой ушедшей каплей краски на его губах бледнели на долю, а аура вокруг него слабела на целую ступень.
Кровь точно падала на росшую рядом дикую травосветно-фиолетового цвета, и в воздухе разлился прохладный, подобный ледяному роднику, дивный аромат.
— Цзыфулань… — сердце Су Юньшэня сильно затрепетало.
Цзыфулань требовалось поливать сердечной кровью на протяжении двух ночей, однако его собственное слабое тело не вынесло бы такого, поэтому он даже не помышлял об этом. И тем не менее, он никак не ожидал, что Вэнь Жунь ради него пойдет на столь крайние меры.
В тот самый миг, когда капли крови иссякли, силы будто полностью покинули тело Вэнь Жуня, и он беззвучно осел на землю.
— Вэнь Жунь! — кончики пальцев Су Юньшэня дрогнули. Практически в тот же миг он бросился к Вэнь Жуню и подхватил его, прижав к груди — от соприкосновения повеяло ледяным холодом. Подавив бушевавшую в груди бурю эмоций, он тихо спросил: — Зачем ты это сделал?
Вэнь Жунь уже выбился из сил. Он лишь слегка шевельнулся в его объятиях и, находясь в полубессознательном состоянии, пробормотал:
— Ты спас меня, а я лишь принес тебе беду… Я хотел сделать хоть что-нибудь для тебя…
Он не удержался и кашлянул, собирая последние крупицы оставшихся сил, чтобы прерывисто прошептать:
— Я отношусь к тебе искренне. Лишь надеюсь… если в будущем у меня будет к тебе просьба, ты тоже… искренне поможешь мне…
— Если… если однажды я ненароком… совершу нечто такое, что заставит тебя разочароваться… прошу, не сердись на меня…
После этих слов Су Юньшэню показалось, что его сердце пропустило удар. Глядя на потерявшего сознание в его объятиях Вэнь Жуня, он понял абсолютно всё.
Уходить в час крысы, возвращаться в час тигра — в течение этих двух двучасников, по меньшей мере целый час Вэнь Жунь в одиночестве лежал без чувств на этом холодном горном утесе, а придя в себя, с трудом применял цигун для лечения ран, чтобы суметь дойти назад.
При этой мысли по сердцу Су Юньшэня разлилась невыразимая волна трепета и благодарности. Он подхватил его на руки и зашагал обратно к хижине под лунным светом.
Ранним утром следующего дня Вэнь Жунь проснулся. В его глазах читалось редкое замешательство, когда он окинул взглядом знакомую комнату.
— Ты проснулся, — Су Юньшэнь подошел с миской лекарства. — Прошлой ночью я заметил, как ты ходил поливать Цзыфулань, и обнаружил, что ты упал без чувств рядом с ней, поэтому принес тебя обратно.
Вэнь Жунь принял пиалу с отваром, и его пальцы слегка напряглись:
— Я… сказал ли я тебе что-нибудь до того, как потерял сознание?
— Нет, когда я нашел тебя, твой разум уже затуманился. — Су Юньшэнь смотрел на него, внимательно изучая выражение его лица, и вновь задал вопрос, который задавал прошлой ночью: — Зачем ты это сделал?
Тот опустил ресницы, легонько помешивая ложкой лекарственный отвар, и тихо произнес:
— В тот день у подножия горы твоя давняя болезнь не обострилась бы внезапно, если бы ты не пострадал из-за меня. В последнее время, видя, как твой недуг день ото дня слабеет тебя, я постоянно думал о том, что должен сделать хоть что-то, чтобы искупить вину.
Слушая эти слова, Су Юньшэнь испытывал целую бурю противоречивых чувств, но силой подавил их и лишь обронил:
— Эта Цзыфулань максимум поможет мне три-пять месяцев не погружаться в банные чаны с лекарствами, но коренным образом недуг она все равно не излечит.
— Не излечит коренным образом? — изумленно переспросил Вэнь Жунь, и рука, державшая пиалу с лекарством, резко замерла. — Даже Цзыфулань не способна излечить его коренным образом? Тогда что же в конце концов нужно, чтобы…
Он не успел договорить, как заметил, что взгляд Су Юньшэня помрачнел, словно тот не желал продолжать разговор. Вэнь Жуню оставалось лишь тихо вздохнуть и сменить тему:
— Ладно, пусть будет хоть какая-то польза. Я поливал ее уже две ночи, сегодня ночью она распустится, не забудь принять отвар.
Су Юньшэнь кивнул в знак согласия, но его взгляд по-прежнему был прикован к тому лишенному крови лицу, и он долго молчал. В полночь той же ночи он покорно принял Цзыфулань — целебная трава и впрямь обладала удивительным действием, заставив его тело почувствовать необычайную легкость, однако на душе остался странный осадок, название которому он не мог подобрать.
Несколько месяцев пролетели в молчании.
-
Каждые полгода Су Юньшэнь должен был спускаться с гор, чтобы вести приём в Павильоне Линсу — лавке лекарств, оставленной его наставником. Павильон Линсу мало чем отличался от обычных аптек: каждый день там дежурил лекарь, управляющий и подмастерья помогали по хозяйству, да и запасы снадобий были вполне полными.
Как раз в этот день выдался черед приема пациентов. Погода стояла ясная, и они вместе с Вэнь Жунем спустились с гор, направляясь в Павильон Линсу в уезде Сянъюнь.
В это самое время Вэй Даоин из секты Сюаньшань принес на спине потерявшую сознание от отравления младшую сородичку Ван Сыин, моля о спасении.
Увидев багрово-синюшный цвет лица Ван Сыин, Су Юньшэнь уже составил в голове картину происходящего.
— Яд уже проник в меридианы, обычные лекарства здесь бессильны, его можно лишь выгнать с помощью иглоукалывания. Однако при постановке игл нельзя делать это через одежду — придется снять платье.
Стоило прозвучать этим словам, как лицо Вэй Даоин резко изменилось. Он инстинктивно вскинул руку, преграждая путь к Ван Сыин, и запивкой заговорил:
— Какое… с-снять платье… Как же такое возможно?
Выражение лица Су Юньшэня осталось невозмутимым, он лишь равнодушно ответил:
— Если почтенный молодой герой считает это неподобающим, можете поискать другого искусного лекаря, вот только ваша младшая сородичка от действия яда, боюсь, не протянет и часа.
Услышав это, Вэй Даоин и впрямь оказался в крайне затруднительном положении. На его лбу запульсировали вены, он сделал несколько шагов туда и обратно, то бросая взгляд на потерявшую сознание младшую сородичку, то глядя на Су Юньшэня, пока наконец не сжал зубы, сложил руки в приветственном жесте и произвел:
— Жизнь превыше всего, прошу молодого господина Су применить иглы!
Получив согласие, Су Юньшэнь не стал терять времени даром. Он велел Вэй Даоину и Вэнь Жуню ждать в передней залле, а также позвал двух служанок — Чэнь Сыси и Чэнь Момо — остаться во внутренних покоях ради соблюдения приличий.
После этого он закрыл глаза и, полагаясь на чувствительность пальцев, безошибочно нашел нужные акупунктурные точки. Серебряные иглы вонзались одна за другой, его движения были уверенными и твердыми, не допуская ни малейшей погрешности. Спустя примерно время сгорания одной палочки благовоний Ван Сыин слабо застонала, из ее рта вышло несколько плевков черной крови, а лицо постепенно порозовело.
— Позаботьтесь о переодевании Госпожи Ван.
Отдав распоряжение двум служанкам, Су Юньшэнь вышел наружу и лишь за порогом открыл глаза. В передней залле Вэй Даоин в тревоге ожидал его, а завидев выход лекаря, поспешно шагнул навстречу.
— Молодой господин Су, как дела у моей младшей сородички?
— Большая часть яда из ее тела уже выгнана, после приема еще нескольких доз отвара все будет в порядке.
Услышав это, Вэй Даоин принялся сыпать благодарностями.
Вскоре Ван Сыин неторопливо пришла в себя, а Чэнь Сыси и Чэнь Момо как раз приводили ее одежду в порядок.
Она ощутила прохладу на теле, опустила взгляд вниз и в тот же миг сообразила, что произошло. В одно мгновение стыд, обида и испуг хлынули в ее душу разом, и из глаз брызнули слезы.
Обе служанки принялись ее утешать, и эта суматоха продолжалась довольно долго.
Наплакавшись вдоволь и утомившись, она наконец вышла из внутренних покоев с покрасневшими глазами. В ту секунду, когда она увидела Су Юньшэня, она замерла.
В этот момент Су Юньшэнь стоял у окна, обсуждая с Вэй Даоином вопросы приема лекарств. На нем были белые, словно снег, одежды, его облик поражал воображение своей красотой, а от всей его фигуры исходило какое-то невыразимое ощущение отрешенности от мирской суеты.
Ван Сыин завороженно смотрела на него какое-то время, и зародившиеся в ее душе стыд с обидой незаметно рассеялись, уступив место доселе неведомому чувству.
Раз уж дело зашло так далеко, а этот мужчина к тому же обладал столь выдающейся внешностью, почему бы ей…
Поколебавшись мгновение, она подошла, отвесила поклон и, покусывая губы, произнесла:
— За спасение жизни молодого господина маленькая девушка ничем не может отблагодарить. Но только что… то, как вы… — ее щеки залились краской, и она не смогла продолжить, — в общем, если молодой господин не побрезгует, я готова отдать свое тело и служить вам рядом.
Су Юньшэнь слегка растерялся, но тут же ответил:
— Госпоже не стоит беспокоиться по этому поводу. Во время иглоукалывания я все время держал глаза закрытыми и не позволил себе ни малейшей вольности, к тому же у меня нет намерений жениться.
Услышав столь категоричный отказ, Ван Сыин помрачнела лицом и снова произнесла:
— Даже если так, если об этом станет известно, никто все равно не поверит, и маленькой девушке, боюсь, уже не суждено будет выйти замуж в этой жизни. Если у молодого господина пока нет планов на женитьбу, я готова стать служанкой или рабыней, пусть даже… — говоря дальше, ее голос становился все тише, — пусть даже ночью согревать постель, я и на это согласна.
Когда дело дошло до таких слов, Су Юньшэнь тяжело вздохнул и уже собирался дать окончательный отказ, однако кое-кто опередил его.
— Госпожа Ван, — Вэнь Жунь сохранял невозмутимый вид и ровный тон, — если молодому господину это нужно, я готов согревать его постель. Думаю, в этом деле я справлюсь лучше вас.
Стоило прозвучать этим словам, как Вэй Даоин и Ван Сыин одновременно остолбенели. Они изумленно перевели взгляд с Вэнь Жуня на Су Юньшэня.
Понимая, что те наверняка додумались до чего-то постороннего, Су Юньшэнь в этот момент не знал, злиться ему или смеяться. Ему безумно хотелось немедленно объяснить Вэнь Жуню, что упомянутая Ван Сыин «служанка для согревания постели» и использование внутренней энергии для разгона холода — это абсолютно разные вещи.
Но в то же время он боялся дальнейших расспросов Вэнь Жуня: от одной мысли о такой сцене ему уже становилось некуда деться от стыда.
В конце концов Ван Сыин больше не заводила речь о том, чтобы отдать свое тело в знак благодарности, и они со старшим сородичем со сложным выражением на лицах попрощались и удалились, а обитатели павильона продолжили принимать следующих больных.
Как и в любой другой день приема, все в Павильоне Линсу занимались своими обязанностями, завертевшись так, что не могли выкроить времени даже на еду, и лишь когда наступила глубокая ночь, они проводили последнего пациента.
http://bllate.org/book/40950/5210137
Готово: