Глава 19. Лучше продайся мне.
Если говорить точнее, драки как таковой не было.
Сюй Яньхуань пнул его и замер на месте. Се Фэй левой рукой держал штаны, а правой размахивал кулаками — не то что не мог попасть, но чуть сам не грохнулся.
Натянув штаны и пустив в ход обе руки, он всё равно не мог достать противника. Се Фэй в ярости заорал: «Если ты мужик, не уворачивайся!»
Сюй Яньхуань перестал уклоняться. Он поднял руку, точным движением перехватил летящий кулак Се Фэя, резко сжал и вывернул, без труда заломив ему руку за спину.
Когда подоспел завуч, Се Фэй уже выл от боли — вывихнутая мышца заставила его слёзы литься рекой.
Обоих вызвали в кабинет.
Завуч Чжу, который уже собирался уходить с работы, вынужденно налил себе ещё чашку горячего чая и сел за стол: «Рассказывайте, что у вас стряслось».
Се Фэй, держась за голову и прижимая руку к груди, жалобно произнёс: «Это он первый начал. Подкрался сзади, ни слова не сказал, и как пнёт — чуть меня не покалечил».
Сюй Яньхуань сказал: «Я извинился».
Завуч Чжу отхлебнул чай: «Как именно извинился?»
«Сказал, что перепутал человека, и извинился», — ответил Сюй Яньхуань.
Се Фэй возмутился: «А я могу тебя пнуть, а потом сказать "извини"?»
«Ничего страшного».
«…»
Завуч Чжу даже усмехнулся и спросил Сюй Яньхуаня: «А кого ты собирался пнуть?»
«Какого-то хулигана».
«Какого хулигана?»
«Того, кто пользовался нашим школьным туалетом и ещё оскорблял наших учеников».
Се Фэй: «…» Кажется, это он обо мне?
«Ты сам это слышал?»
— спросил завуч.
«Да, — ответил Сюй Яньхуань.
— Услышал в туалете голоса, подумал, что он снова пришёл, и я…»
«Погоди, — перебил Се Фэй.
— Какое это имеет отношение к тому, что ты меня пнул?»
«Имеет, — сказал Сюй Яньхуань.
— Пнув, я сразу сказал тебе, что перепутал».
«…»
Снова замкнутый круг.
Завуч Чжу торопился домой и не хотел тратить здесь время. Он спросил Се Фэя: «Он ведь сказал, что перепутал?»
«…Да».
«А потом ты его ударил, и он не ответил?»
«…»
«Так или нет?»
Се Фэй, которому перекрыли кислород, злобно прошипел стоящему рядом Сюй Яньхуаню: «Ты специально это сделал, твою мать!»
«Я считаю, это просто недоразумение. Раз уж никто не пострадал, напишете по три тысячи слов объяснительной и будете неделю подметать спортплощадку, — вынес вердикт завуч Чжу.
— На этом всё. Если повторится — наказание удвоится».
«Кто сказал, что никто не пострадал?»
— попытался возразить Се Фэй, задирая школьную футболку и показывая спину.
— Он пнул так, что до сих пор больно».
У Се Фэя кожа тёмная. Завуч Чжу всматривался долго, но так и не разглядел никаких следов травмы.
Зато на правом плече Сюй Яньхуаня проступило алое пятно. Завуч Чжу, который всегда благоволил к успевающим ученикам, вытаращил глаза и рявкнул на Се Фэя: «Ты посмотри! Это ты его до крови избил!»
Се Фэй: «…Бля».
Завуч Чжу велел Сюй Яньхуаню немедленно идти в медпункт, но на прощание бросил: «Се Фэй из четвёртого класса второй ступени, сквернословие в школе — пятьдесят раз переписать школьный устав».
Се Фэй закатил глаза и окончательно сдался.
Выбравшись из кабинета, Сюй Яньхуань не пошёл в школьный медпункт.
Он сразу направился в класс за рюкзаком. По пути встретил Ван Куня, который сказал, что дверь класса уже заперта, а рюкзак лежит на подоконнике в коридоре.
На вопрос, как он подрался с Се Фэем, Сюй Яньхуань не сказал правды: «Он мне не понравился».
Ван Кунь смутно припомнил, что в прошлый раз, когда Юй Синьцяо запустил в Се Фэя баскетбольным мячом, он объяснил это той же причиной.
Оглянувшись на идущего позади Юй Синьцяо, Ван Кунь приблизился к Сюй Яньхуаню и тихо, так, чтобы слышали только они двое, сказал: «Это Сяо Юй собрал твой рюкзак. Ну, знаешь… Даже если ты не принимаешь его ухаживания, не будь слишком суров. Всё-таки мы одноклассники».
Взгляд Сюй Яньхуаня скользнул мимо Ван Куня назад. Трое одноклассников стояли неподалёку, и только Юй Синьцяо отвернулся, не глядя на него.
Когда они поравнялись, Юй Синьцяо внезапно, словно нажав на тормоз, резко остановился.
Он нерешительно спросил: «Твоё плечо…»
Шаг Сюй Яньхуаня тоже на миг замедлился.
Совсем на мгновение.
«Всё в порядке, — сказал он.
— Спасибо».
Голос был очень тихим, как и прежде, без тени эмоций.
С этими словами он пошёл дальше, к классу, не задержавшись ни на секунду.
В течение довольно долгого времени после этого Юй Синьцяо думал, что их общение с Сюй Яньхуанем закончилось на этом «спасибо» и продолжения не будет.
Хотя они были одноклассниками, необходимости общаться не было. А если добавить намеренное избегание, то за целый семестр можно было не обменяться ни единым словом.
Время пролетело до конца семестра. Экзамены во Второй школе Сюньчэна проводились плотно: два предмета утром, два после обеда — за полтора дня всё закончили.
Скоро начинался выпускной год, и как ученики, так и родители придавали этим экзаменам огромное значение. В день объявления результатов у школьных ворот собралась огромная толпа. Юй Синьцяо, как художник, для которого участие было важнее победы, с трудом протискивался, чтобы поглазеть на шум. В итоге Ван Кунь, высокий и с отличным зрением, забрался на маленькую скамеечку, чтобы оглядеться, и, обернувшись, «обрадовал»: «Сяо Юй, ты двести семнадцатый в естественно-научном потоке!»
Юй Синьцяо: «…Можно было не так громко».
Ведь это не бог весть какой результат — во всём втором курсе естественно-научного потока всего триста с лишним человек.
Лян И на этот раз снова сделал успехи. Его мать была очень довольна. Узнав, что Юй Синьцяо помогал ему с английским, она горячо пригласила Юй Синьцяо в гости в их магазинчик. Юй Синьцяо наелся до отвала, да ещё и с собой набрал — чувствовал, что на всё лето запасами обеспечен.
Услышав, что лучший ученик школы тоже учится в их классе, мать Ляна спросила: «Судя по имени, тоже мальчик. Почему бы и его не пригласить к нам поиграть?»
Ван Кунь, который был с ними, чуть не подавился сосиской. Шэнь Дае украдкой взглянул на Юй Синьцяо и не посмел пикнуть. Лян И пришлось выкручиваться: «Ученик Сюй… он довольно замкнутый… э-э, независимый. Не любит с нами играть».
Ван Кунь поддакнул: «Да-да, он и в баскетбольной команде не очень-то с нами общается».
«Ещё и в баскетбол играет?
— Мать Ляна с досадой уставилась на Лян И.
— Посмотри, какой всесторонне развитый человек, а потом на себя. Каждый раз на экзаменах с кислой миной сидишь. Толку с тебя!»
Лян И, которого отчитали ни за что, обиженно возразил: «А его моральные качества не ахти. В прошлом месяце он ещё с соседним классом дрался».
«Подумаешь, подрался, если оценки хорошие!
— сказала мать Ляна.
— Был бы ты первым в классе, хоть каждый день прогуливай — слова не скажу».
«…»
Последние каникулы перед выпускным годом Сюй Яньхуань в одночасье стал общим классовым врагом в компании Лян И. Все члены группы соблюдали принцип: ни слова об этом человеке, нарушителя — казнить на месте.
Благодаря этому Юй Синьцяо начал спокойные каникулы. Каждый день просыпался сам, ел, занимался на пианино, когда хотел есть — перекусывал чем попало, когда приходили друзья — вместе играли в игры. Жизнь была вполне приятной.
В июле в Сюньчэне наступила настоящая жара. В такую погоду лень даже выходить из дома. В тот день Лян И позвал Юй Синьцяо пойти вместе в бар. Сначала тот не хотел.
«Что интересного в баре? То же самое — пить и болтать. Разве у меня дома нельзя?»
Лян И сказал: «Это другое. Сегодня у Шэнь Дае восемнадцатый день рождения. Надо же устроить что-то особенное, отметить его совершеннолетие!»
Услышав, что у Шэнь Дае день рождения, Юй Синьцяо заколебался: «Но я ещё несовершеннолетний».
Лян И махнул рукой: «Разница в два-три месяца не имеет значения. Мы же не собираемся совершать преступления. Просто посмотреть — нельзя, что ли?»
Конечно, можно.
Юй Синьцяо, который никогда раньше не был в баре, тоже было любопытно.
Когда зажглись огни, компания из четырёх человек вышла на улице ресторанов и баров, самой дальней от школы. Под руководством Ван Куня они зашли в бар, настолько скромный, что даже название было непонятно. У входа кто-то проверил документы. Ван Кунь протянул свои вместе с пачкой сигарет, тот сделал вид, что посмотрел, и, притворившись глухим и немым, пропустил их.
В незнакомом месте поначалу всегда чувствуешь себя скованно.
Они уселись в кабинку сбоку от основного зала. Лян И, который перед выходом изучил «гайд» в интернете, листая меню, объяснял Юй Синьцяо: «У таких мест есть минимальная сумма заказа. Давай сначала закажем напитки».
Юй Синьцяо первым делом огляделся. Бар, похоже, был музыкальным — никакой шумной дискотеки и стриптизёров. Только музыкант на сцене играл на саксофоне. На танцполе лениво покачивались в такт музыке несколько человек. Остальные сидели за высокими столиками, просто пили и болтали.
Освещение было относительно мягким, иногда проходил тёплый луч света, не режущий глаза. Общий стиль интерьера тоже был со вкусом: стены из натурального дерева, столы и стулья с медными вставками — всё пространство выглядело старомодно и элегантно.
В такой новой для себя обстановке Юй Синьцяо очень консервативно заказал: «Мне яблочный сок».
Остальные трое: «…»
Лян И только что заказал для Шэнь Дае крепкий коктейль и принялся уговаривать Юй Синьцяо: «Раз уж пришли, чего прикидываешься паинькой?»
Тогда Юй Синьцяо принял твёрдое решение: «Тогда… дайте мне кружку пива».
Лян И снова собрался уговаривать, но Ван Кунь опередил его: «Тоже вариант. Вдруг мы все свалимся, тогда хоть Сяо Юй сможет вызвать для нас такси».
Шэнь Дае энергично закивал: «Да-да, я не хочу в первый же день своего совершеннолетия напиться в баре в стельку».
Заказав напитки, они взяли ещё фруктовую нарезку.
Пиво Юй Синьцяо принесли первым. Он лихо осушил половину кружки: «С днём рождения, старина! С совершеннолетием!»
Шэнь Дае и правда был очень счастлив. В баре повсюду были красиво одетые девушки, у него глаза разбежались. Он достал принесённый с собой Polaroid и начал целиться во все стороны. Большинство посетительниц были не против: заметив направленный на них объектив, они улыбались, махали руками и принимали позы. Получив разрешение, Шэнь Дае сделал несколько снимков. Сердце юноши бешено колотилось, щёки покраснели ещё до того, как он выпил.
Когда объектив нацелился на кабинку в другом конце зала, Шэнь Дае вдруг опустил камеру, а потом снова поднял, вглядываясь: «Ни фига себе! Это же Сюй, Сюй…»
«Ты чего шипишь?»
— спросил Лян И.
С этими словами вся компания посмотрела в ту сторону и дружно вытаращила глаза.
«Ни хрена себе, Ван Кунь, глянь-ка, вон тот официант — это же наш первый ученик на курсе?»
Ван Кунь, обладавший зрением орла, несколько раз перепроверил: «Точно он».
«Какого чёрта он тут подрабатывает?
— удивился Шэнь Дае.
— Он же несовершеннолетний?»
Ван Кунь был самым опытным из них. Он быстро смекнул: «Несовершеннолетний или нет — неважно. Главное, что внешность у него более чем подходящая».
Шэнь Дае с недоумением спросил: «А внешность тут при чём?»
Лян И тоже понял и кивком указал в ту сторону: «Говорят, официанты в барах получают процент. Судя по всему, наш первый ученик зарабатывает неплохо».
Юй Синьцяо в разговоре не участвовал.
Но взгляд его уже приклеился к Сюй Яньхуаню, который стоял напротив с подносом в руках, обслуживая клиентов.
Он впервые видел Сюй Яньхуаня в чём-то, кроме школьной футболки. Рабочая форма бара — жилетка поверх белой рубашки и отутюженные брюки. Единая униформа на Сюй Яньхуане, с его длинными ногами и высоким ростом, смотрелась совершенно иначе, чем на других официантах.
Сейчас он наклонился, открывая бутылку для гостей. Тонкие губы слегка сжаты, черты лица отбрасывали изысканную тень в приглушённом свете. Юй Синьцяо своими глазами видел, как несколько женщин за тем столиком впали в экстаз.
Более того, одна из них — дама средних лет, вся в драгоценностях, сидевшая ближе всех к Сюй Яньхуаню, — что-то говорила ему, придвигаясь всё ближе. Её рука легла ему на поясницу, а ещё на дюйм ниже — и оказалась бы на заднице.
Юй Синьцяо, скрежеща зубами, взял со стола кружку с пивом и, запрокинув голову, осушил её до дна.
Снова взглянув на ту сторону, он увидел, что Сюй Яньхуань не только не уклоняется, но и сам наклоняется к гостье, повернув голову, словно слушает, что она говорит.
Пустая кружка с глухим стуком опустилась на стол. Юй Синьцяо решительно заявил: «Ещё одну!»
Их столик обслуживал другой официант.
Вторую кружку пива принесли вместе с остальными напитками. Юй Синьцяо не удержался и спросил: «А у вас есть индивидуальное обслуживание?»
Официант опешил, сказал «Одну минуту», отошёл и через пару минут вернулся с элегантной женщиной.
«У нас приличный бар, — сказала хозяйка, женщина лет тридцати, с приветливой улыбкой, но от её слов по спине пробежал холодок.
— Кому из вас требуется особое обслуживание?»
Лян И поспешил всё объяснить: «Недоразумение, вышло недоразумение. Мой друг имел в виду, можно ли выбрать конкретного официанта…»
Возможно, выпитый алкоголь уже начал действовать. Юй Синьцяо к этому моменту совсем поплыл. Не дожидаясь, пока Лян И закончит, он поднял руку и указал: «Вон те женщины домогаются вашего официанта. Сексуально».
Хозяйка посмотрела в указанном направлении и понимающе улыбнулась.
«Это не называется сексуальным домогательством, малыш, — с лёгкой усмешкой сказала она.
— Сблизиться с клиентом, чтобы заключить сделку, — это часть его работы».
«Работа включает… в том числе и то, что его трогают?»
Хозяйка развела руками: «Это уже личное дело между официантом и клиентом, по обоюдному согласию. Пока на моей территории не совершается ничего противозаконного, в остальное я не вмешиваюсь».
«Тогда… сколько потратили те гости?
— в груди Юй Синьцяо клокотал огонь.
— Я заплачу вдвое. Можно, чтобы он обслуживал наш столик?»
Бар работал очень оперативно, особенно с щедрыми клиентами. Не прошло и пяти минут, как Сюй Яньхуань уже стоял перед их кабинкой.
Трое не смогли остановить Юй Синьцяо. Атмосфера накалилась. Лян И, смущаясь, подпёр голову рукой, делая вид, что задумался. Шэнь Дае перебрался на самое дальнее место и вертел головой по сторонам. Только Ван Кунь изо всех сил пытался сгладить неловкость: «Не думал, что это действительно ты. Я уж решил, что обознался, ха-ха».
Никто не ответил. Казалось, над головой с карканьем пролетела ворона.
А виновник всего этого, Юй Синьцяо, икнул, и из груди у него вырвалась отрыжка.
Он хотел ещё выпить. Юй Синьцяо отхлебнул пива, взглянул на Сюй Яньхуаня, снова отхлебнул, снова взглянул. У него затекла шея, и он позвал: «Садись сюда».
Тут даже Ван Кунь, сославшись на то, что ему нужно в туалет, сбежал. Перед уходом он подтолкнул Сюй Яньхуаня сесть: «Мы же одноклассники. Повеселись с нами, расслабься».
Юй Синьцяо было не до веселья.
Сознание ещё не полностью утонуло в алкоголе, поэтому он отчётливо понимал, насколько вся эта ситуация напоминает сцену покупки проститутки.
Сюй Яньхуань, вынужденный сесть рядом с ним, был той самой королевой цветов, которую он отбил у других клиентов за большие деньги.
Юй Синьцяо и сам понимал, насколько это абсурдно. Он думал, что за месяц спокойствия сможет избавиться от наваждения, но кто бы мог подумать, что ломка окажется такой жестокой.
Он даже всерьёз задумался: стоит предложить внести «преследование Сюй Яньхуаня» в список вызывающих зависимость действий и предупредить об этом всё человечество.
А его серьёзное выражение лица в глазах Сюй Яньхуаня выглядело как-то… по-детски очаровательно.
Юй Синьцяо плохо переносил алкоголь. Одна кружка пива — и на его щеках уже выступил лёгкий румянец опьянения. Большие круглые глаза сейчас словно затянуло водяной дымкой, в них мерцал рассеянный, туманный свет.
Поэтому, когда он приблизился, Сюй Яньхуань, привыкший существовать в темноте, инстинктивно захотел сбежать.
Мысли, заторможенные алкоголем, стали вязкими. Юй Синьцяо, потерявший чувствительность, не заметил, как Сюй Яньхуань отшатнулся, и прилип к нему, как собака к мясной косточке.
Боясь, что музыка заглушит его голос, он повернул голову, и его подбородок почти коснулся плеча Сюй Яньхуаня: «Твоё плечо… зажило?»
Сюй Яньхуань промычал «угу».
Этот звук был очень тихим. Юй Синьцяо не расслышал и придвинулся ещё ближе, почти касаясь губами его уха: «Значит, отвечать на любые вопросы — это тоже часть твоей работы?»
В баре было не холодно, но Сюй Яньхуаню показалось, что дыхание у виска было очень горячим, с лёгким запахом алкоголя.
Сознание на миг опустело. Когда он пришёл в себя, его шея уже сама, непроизвольно, повернулась в сторону источника горячего дыхания.
Там были ясные глаза, способные, казалось, видеть всё насквозь. Сюй Яньхуань увидел в них своё отражение — себя, который явно чего-то желал, но был вынужден от этого бежать.
«Тогда… сколько стоит тебя потрогать?»
Юй Синьцяо говорил очень медленно, голос его звучал мягко, поэтому даже такие наивные и жестокие слова звучали как каприз.
Он посмотрел на Сюй Яньхуаня и улыбнулся: «Чем продаваться другим, лучше продайся мне».
http://bllate.org/book/40728/5182290
Готово:
